Сочиненія И. С. Аксакова
Томъ седьмой. Общеевропейская политика. Статьи разнаго содержанія
Изъ «Дня», «Москвы», «Руси» и другихъ изданій, и нѣкоторыя небывшія въ печати. 1860—1886
Москва. Типографія М. Г. Волчанинова, (бывшая М. Н. Лаврова и Ко) Леонтьевскій переулокъ, домъ Лаврова. 1887.
Еще о положеніи Австріи.
[править]Недавно въ двухъ статьяхъ сряду, посвящены ихъ современному положенію Австрійской имперіи, мы старалась разъяснить читателямъ невозможность дальнѣйшаго существованія Австріи какъ Австріи, на основаніи теоретическихъ выводовъ изъ ея исторіи, такъ сказать а priori. Мы знаемъ, что такого рода доводы для многихъ не убѣдительны и не пользуются, якобы «отвлеченные», большимъ авторитетомъ у такъ называемыхъ практиковъ; мало того: въ самой Австрійской имперіи тѣ національности, въ которыхъ по преимуществу оказывается движеніе органической стихіи, разрушающей австрійскій государственный механизмъ, — самыя эти національности, говоримъ мы, или ихъ политическіе вожди, далеко не такъ радикальны по отношенію къ Австріи, какъ мы здѣсь въ Россіи. Оно и понятно. Кромѣ того, что со стороны всегда виднѣе, Русскому многое виднѣе потому, что онъ Русскій, потому что онъ непричастенъ къ исторіи Западной Европы, и мысленный взоръ его, не омрачаемый ни пристрастіемъ, ни національнымъ эгоизмомъ, легче обнимаетъ историческіе горизонты, нежели взоръ людей слишкомъ близко стоящихъ у дѣла, ослѣпленныхъ страстью и ведущихъ борьбу съ текущею историческою ежедневностью. Намъ не приходится отрываться отъ вѣковыхъ привычекъ и преданій, и перегибать жизнь на иной, новый сгибъ, какъ это выпадаетъ теперь на долю разноплеменнымъ народамъ сосѣдняго намъ государства. Вотъ почему эти австрійскіе народы все еще не могутъ совершенно отрѣшиться отъ вѣры въ Австрію, все еще безпрестанно отыскиваютъ форму общаго совмѣстнаго политическаго существованія. Поиски напрасны, я народы конечно не замедлятъ въ томъ убѣдиться и сами. Но тѣмъ не менѣе процессъ этого практическаго вразумленія, представляемый современною исторіею Австріи, исполненъ живаго интереса. Любопытно видѣть, становясь на точку зрѣнія самихъ австрійскихъ различныхъ національностей, — какъ постепенно разочаровываются онѣ въ своихъ надеждахъ на Австрію, и какими горькими и дорогими практическими опытами пріобрѣтаютъ онѣ убѣжденіе въ политическомъ банкрутствѣ монархіи.
Двадцать лѣтъ тому назадъ, цѣлый рядъ революціонныхъ происковъ со стороны нѣмецкихъ либераловъ и кровавый мадьярскій мятежъ, потушенный дружными усиліями почти всѣхъ Славянъ, ясно повидимому указали австрійскому императору, въ какой части населенія подвластной ему имперіи, въ какихъ именно народахъ слѣдовало бы ему искать живую и врачующую силу политическихъ и общественныхъ недуговъ, издавна разъѣдающихъ его разнокалиберное государство. Чехи остановили стремленіе Нѣмцевъ, желавшихъ подчиняться центральному правительству во Франкфуртѣ на Майнѣ. Южные Славяне направили всѣ свои силы противъ Мадьяръ, пытавшихся отдѣляться отъ имперіи. Въ виду такихъ услугъ, оказанныхъ Австріи Славянами, за исключеніемъ Поляковъ, — у многихъ, какъ извѣстно, рождалась утѣшительная (хотя и ложная) мысль, что австрійскій императоръ можетъ сдѣлаться однимъ изъ могущественнѣйшихъ государей, если только захочетъ рѣшительно перейдти на сторону славянскаго элемента, рѣшительно ославяниться. Какъ ни очевидна для насъ Русскихъ странность, несбыточность такой политической утопіи, но ея держались самые положительные и практическіе умы въ австрійскомъ Славянствѣ. Однакожъ императоръ Францъ Іосифъ не ославянился. Этому помѣшали (будемъ говорить не сходя съ практической точки зрѣнія самихъ австрійскихъ Славянъ) историческія преданія Габсбурговъ, вся нѣмецкая обстановка вѣнскаго двора и личныя чувства Франца-Іосифа. Принимая званіе австрійскаго императора и власть надъ десятью или двѣнадцатью народами, изъ которыхъ ни одинъ не преобладаетъ численно надъ остальными, Францъ-Іосифъ оставался Нѣмцемъ по происхожденію и по чувствамъ, и подчинялся унаслѣдованной отъ предковъ привычкѣ и традиціонной австрійской политикѣ — преклоняться предъ нынѣшнимъ венгерскимъ магнатствомъ и перекидываться взаимными любезностями съ Поляками. Недостатка въ людяхъ, которые бы захотѣли принять на себя руководство молодымъ императоромъ, не было. Послѣ равныхъ политическихъ мытарствъ, сквозь которыя прошла Австрія, она вступила наконецъ въ новое, — такъ-сказать въ мытарство либерализма. Изъ среды Нѣмцевъ выдѣлилась партія, не имѣющая ничего общаго ни съ феодальною аристократіей, ни съ католическимъ духовенствомъ, ни съ классомъ среднихъ землевладѣльцевъ, ни съ рабочими сословіями, — партія именующая себя либеральною и наполняющая свои ряды изъ бюрократовъ туземныхъ и сѣверогерманскихъ, изъ юристовъ конституціонной школы и искателей служебнаго счастія, изъ другихъ народностей, отъ связи съ которыми они навсегда отреклись. Усиліямъ и изобрѣтательности этой партіи Австрія обязана цѣлымъ десяткомъ конституцій, смѣнившихся въ послѣднія восемь лѣтъ. Этой же партіи удалось помирить и сблизить Франца-Іосифа съ Мадьярами, и подвергнуть Австрію операціи дуализма, т. е. раздѣлить имперію на двѣ половины, на два господства: мадьярское и нѣмецкое. Но такая политика не улучшила положенія дѣлъ. Провозглашая себя государемъ конституціоннымъ, равно внимательнымъ ко всѣмъ своимъ народамъ, Францъ-Іосифъ тѣмъ не менѣе сталъ государемъ партіи, и въ этомъ заключается весь драматизмъ его положенія, отчасти завѣщаннаго ему исторіей. Послѣднія неудачи, которыя потерпѣла правительственная система, владычествующая въ Вѣнѣ, всего громче свидѣтельствуютъ о томъ.
Францъ-Іосифъ, казалось, остался вѣрнымъ нѣмецкой народности и нѣмецкому чувству… И однакожъ число недовольныхъ между австрійскими нѣмцами нисколько не менѣе, чѣмъ между другими народностями! Вся феодальная аристократія, не принимающая теперь непосредственнаго участіи въ дѣлахъ правленія, смотритъ крайне недовѣрчиво на беззастѣнчивую дѣятельность вѣнскихъ доктринеровъ и бюрократовъ и стоящаго во главѣ ихъ барона Бейста (уже успѣвшаго погубить Саксонію, свою настоящую родину). Католическое духовенство, представляющее собою господствующую въ имперіи религію и высшая іерархія котораго наполнена Нѣмцами, находится въ прямой и открытой враждѣ съ правительствомъ. Послѣднее угрожаетъ ему судомъ. Даже такая искони-вѣрная нѣмецкая провинція, знаменитая вѣрностью и преданностью, какъ Тироль, рѣшительно не одобряетъ ни нынѣшней конституціи, ни даже одного изъ предложеній: вѣнскаго министерства… Никогда еще не было столько недовольныхъ въ австрійской имперіи сколько теперь. И это происходитъ въ ту минуту, когда все правленіе находится въ рукахъ нѣмецкой партіи, когда ни одна изъ славянскихъ народностей и областей не пользуется и сотою долею тѣхъ правъ, которыми надѣлены Нѣмцы! Даже та изъ славянскихъ народностей, которой надавали наиболѣе обѣщаній изъ Вѣны, — народность польская или, лучше сказать, шляхетская часть ея, потеряла терпѣніе, увидавъ свою прошлогоднюю ошибку, когда ея помощью удалось правительственной партіи еще сильнѣе опутать своими сѣтями остальныхъ Славянъ. Собравшіеся на послѣднемъ львовскомъ сеймѣ польскіе депутаты заявили свое недовѣріе къ нынѣшнему министерству, не пожелавшему сдѣлать изъ Галиціи ядро польскаго королевства. Сколько обольстительныхъ надеждъ соединяли галицкіе Поляки съ предстоявшимъ пріѣздомъ Франца Іосифа въ Краковъ и Львовъ! сколько дорогихъ жертвъ и весьма цѣнныхъ приготовленій сдѣлано было по этому поводу, несмотря на разоренное состояніе Галиціи! Францъ-Іосифъ не явился среди польскихъ магнатовъ, не выслушалъ ихъ привѣтственныхъ кликовъ. Этому воспротивилась властвующая теперь въ Вѣнѣ нѣмецкая партія. Мы ничего не имѣемъ противъ отмѣны поѣздки австрійскаго императора въ Галицію; напротивъ, мы только рисуемъ положеніе дѣлъ и разнохарактерное неудовольствіе, возбуждаемое въ разнохарактерныхъ племенахъ Австріи неуваженіемъ правительства къ ихъ разнохарактернымъ интересамъ!
Говорить ли о Чехахъ? Еще въ іюнѣ императоръ посѣтилъ Прагу и никто его не останавливалъ отъ этой поѣздки. Тутъ не было причинъ для нѣмецкой правительственной партіи опасаться за послѣдствія: Францъ-Іосифъ никогда не питалъ къ Чехамъ чувствъ благоволенія; нигдѣ, даже въ самой Вѣнѣ, онъ не сознавалъ себя до такой степени нѣмецкимъ человѣкомъ, какъ въ златой Чешской Прагѣ. И вотъ, уже нѣсколько мѣсяцевъ, какъ весь Чешскій народъ находится въ открытой оппозиціи съ вѣнскимъ правительствомъ; а въ послѣдніе дни народное терпѣніе изсякло и окрестности Праги съ ея улицами были свидѣтелями горячихъ стычекъ народной толпы съ полиціей и войсками, и огласились кликами негодованія противъ нѣмецкой партіи… То же самое недовольство замѣчается и въ Словенцахъ, населяющихъ южныя Штирію и Каринтію, всю Крайну и Истрію. Не менѣе сильно народное недовольство среди венгерскихъ Славянъ… Словаки и Русскіе, населяющіе сѣверную и восточную Венгрію, принадлежатъ къ числу наиболѣе угнетенныхъ народностей въ Австріи…. Венгерскіе Румыны до сихъ поръ преслѣдуются за то заявленіе, которое они обнародовали въ іюлѣ нынѣшняго года на съѣздѣ въ Балашфальвѣ (Блазердорфѣ)…. Хорваты, несмотря на наружное, скрѣпленное формальнымъ актомъ, соглашеніе между ихъ королевствомъ и Венгріей, протестовали въ лицѣ лучшихъ своихъ представителей противъ этого акта, составленнаго, помимо ихъ желаній, искусственно подобраннымъ большинствомъ Загребскаго сейма…. Въ Далмаціи славянская народность находится въ совершенной враждѣ съ италіянскою партіей, а послѣдняя дѣйствуетъ въ ущербъ прямымъ интересамъ Австріи. Городской совѣтъ Тріеста мечтаетъ о томъ, чтобъ обратить свой городъ въ вольный, съ такими же правами, какія имѣютъ Гамбургъ, Любекъ и Бременъ…
Повсюду разладъ, повсюду борьба, вездѣ недовольные. Такое положеніе дѣлъ, — кромѣ исторической основы и причинъ, лежащихъ въ самомъ разнохарактерномъ составѣ монархіи, — усложняется еще и дѣйствіями министерства, которое, будучи министерствомъ партіи, исключительно трудится на пользу нѣмецкихъ интересовъ, не пренебрегая никакими средствами для достиженія такой цѣли. Оно сыплетъ обѣщаніями въ тѣ минуты, когда нуждается въ поддержкѣ со стороны того или другаго изъ управляемыхъ королевствъ и герцогствъ, и безцеремонно измѣняетъ этимъ обѣщаніямъ, какъ скоро нужда въ поддержкѣ миновалась. Оно умышленно возстановляетъ одну народность противъ другой — нѣмецкую противъ чешской и словенской, польскую противъ русской, италіянскую противъ словенской и сербской, мадьярскую противъ всѣхъ Славянъ, — держась стариннаго, но давно уже доказавшаго свою непригодность политическаго правила: divide et impera. Оно надаетъ либеральные уставы, которые однакожъ разсчитаны на угнетеніе цѣлыхъ областей и значительныхъ народонаселеній. Оно обнародываетъ законъ, утверждающій право народныхъ сходокъ и потомъ преслѣдуетъ административнымъ и судебнымъ порядкомъ людей, рѣшившихся воспользоваться этой льготой, а теперь даже преслѣдуетъ войсками. Оно сулитъ правительственное пособіе областямъ, разореннымъ изнурительной войной и неурожаями, и вмѣсто того облагаетъ населенія этихъ областей новыми податями, новыми налогами. Оно успѣло возстановить противъ себя духовенство не однимъ только уничтоженіемъ конкордата, но и отнятіемъ у него всякаго участія и значенія въ народной жизни. Оно безпрестанно распускаетъ окружныя и городскія собранія, лишь только послѣднія обнаружатъ намѣреніе воспользоваться своими правами. Его нѣмецкіе суды проникнуты національною ненавистью къ подсудимымъ: они не только пристрастны въ своихъ рѣшеніяхъ, но и пріостанавливаютъ показанія свидѣтелей клоняющіяся къ защитѣ обвиняемыхъ, если послѣдніе принадлежатъ къ славянской народности. Въ случаѣ обжалованія Славяниномъ рѣшенія низшаго суда, судъ* высшей инстанціи усиливаетъ наказаніе втрое и вчетверо; а газеты господствующей правительственной партіи сообщаютъ о томъ съ насмѣшками надъ пострадавшимъ… Не по одной только винѣ исторіи, не по собственнымъ лишь ошибкамъ, австрійскіе народы поставлены въ безвыходное положеніе. Ихъ наталкиваетъ еще на взаимную, ожесточенную борьбу, порождаетъ въ нихъ, всевозможныя неудовольствія и бѣдствія, и та система управленія, которая исходитъ изъ либеральничающей цислейтанской столицы — Вѣны. Удивительно ли послѣ всего этого, что уже нѣсколько недѣль въ Вѣнѣ говорятъ о министерскомъ кризисѣ? По послѣднимъ извѣстіямъ, такъ-называемое цислейтанское министерство, уже нѣсколько времени остававшееся безъ министра-президента, обрѣло его наконецъ въ особѣ брата князя Ауерсперга. Но кризисъ этимъ не кончился. Министерство распалось въ своихъ политическихъ взглядахъ на двѣ стороны: министры Гискра, Гербстъ, Брестль и Бергеръ не согласны въ вопросѣ о системѣ управленія западною поло виной австрійской имперіи съ своими товарищами — Гаснеромъ, Плейеромъ, графомъ Потоцкимъ и графомъ Таафе. Разложеніе имперіи отравилось такимъ же явленіемъ и въ самомъ министерствѣ, и такому ходу дѣлъ не придвидитея конца.
Надоумятся ли хоть теперь австрійскіе народы я будутъ ли еще чаять облегченія своей участи отъ перемѣны министровъ, отъ замѣны одного Ауерсперга другимъ Ауерспергомъ??!