Вид на г. Пирна с замком Зонненштейн (картина Беллотто, 1753-55)
Прекрасен здесь вид Эльбы величавой,[2]
Роскошной жизнью берега цветут,
По рёбрам гор дубрава за дубравой,
За виллой вилла, летних нег приют.
Везде кругом из каменистых рамок
Картины блещут свежей красотой:
Вот на утёс перешагнувший замок
К главе его прирос своей пятой.
Волшебный край, то светлый, то угрюмый!
Живой кипсек[3] всех прелестей земли!
Но облаком в душе засевшей думы
Согнать, развлечь с души вы не могли.
Я предан был другому впечатленью, —
Любезный образ[4] в душу налетал,
Страдальца образ — и печальной тенью
Он красоту природы омрачал.
Здесь он страдал, томился здесь когда-то,
Жуковского и мой душевный брат,
Он, песнями и скорбью наш Торквато,[5]
Он, заживо познавший свой закат.
Не для его очей цвела природа,
Святой глагол её пред ним немел,
Здесь для него с лазоревого свода
Весёлый день не радостью горел.
Он в мире внутреннем ночных видений
Жил взаперти, как узник средь тюрьмы,
И был он мёртв для внешних впечатлений,
И Божий мир ему был царством тьмы.
Но видел он, но ум его тревожил,
Что созидал ума его недуг;
Так, бедный, здесь лета страданья прожил,
Так и теперь живёт несчастный друг.
Июль 1853 На пароходе
Примечания
Печ. по авториз. копии в наборной рукописи.
↑Впервые — в журнале «Русская беседа», 1858, № 3. Вошло в сборник В дороге и дома. Собрание стихотворений князя П. А. Вяземского. — М.: Типография Бахметева, 1862. — С. 116—117..
↑Любезный образ — Батюшков, который в 1824—1828 гг. жил в Зонненштейне, в лечебнице для душевнобольных; болезнь его оказалась неизлечимой; в 1853 г. он находился в Вологде.
↑Он, песнями и скорбью наш Торквато — отголосок стихотворения «Умирающий Тасс» (1817) Батюшкова (ср. у Батюшкова: «Торквато наш»); в тексте и авторских примеч. к стихотворению современники улавливали скрытый параллелизм между судьбой и поэзией итальянского и русского поэтов.
_023.jpg)