Сочиненія И. С. Аксакова.
Прибалтійскій Вопросъ. Внутреннія дѣла Россіи. Статьи изъ «Дня», «Москвы» и «Руси». Введеніе къ украинскимъ ярмаркамъ. 1860—1886. Томъ шестой
Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) 1887
Какъ отражается отсутствіе національности на нашихъ внутреннихъ дѣлахъ.
[править]Должно-быть есть что-то нездоровое въ самомъ петербургскомъ климатѣ для судьбы русскихъ національныхъ интересовъ. Казалось бы — нѣтъ недостатка во власти и мощи, и ужъ не Россія станетъ Петербургу перечить въ томъ, что ей взаправду полезно и выгодно! Казалось бы — нѣтъ недостатка и въ орудіяхъ власти или въ вѣдомствахъ спеціально призванныхъ вѣдать русскія народныя нужды; нѣтъ недостатка и въ истинномъ патріотизмѣ: канцеляріи биткомъ набиты, такъ и кишатъ патріотами, да еще «просвѣщенными» и притомъ несомнѣнно чистосердечными; благими намѣреніями, и притомъ самыми искренними, выстланъ паркетъ всѣхъ пышныхъ казенныхъ зданій… А въ концѣ-концовъ результатъ всей этой неусыпной бюрократической работы выходитъ, и очень ужъ часто, какъ-то навыворотъ: вмѣсто пользы — вредъ, вмѣсто выгоды — убытокъ, вмѣсто русскаго національнаго интереса — порою интересъ совсѣмъ чужой, берлинскій, вообще иноземный. И это не въ какой-либо спеціальной области политики внѣшней, подчасъ спорной и во всякомъ случаѣ связанной съ обстоятельствами внѣшними, отъ самой Россіи не всегда зависящими, — во именно въ области политики внутренней, какъ административной, такъ и экономической: въ послѣдней же — особенно ярко.
Это явленіе серіозное, доходящее до трагизма и заслуживающее наконецъ бдительнаго вниманія нашихъ государственныхъ людей. Явленіе притомъ возникшее не со вчерашняго дня, но стародавнее, современными дѣятелями лишь такъ-сказать унаслѣдованное въ видѣ какой-то, словно-бы непреложной, роковой традиціи, съ которою даже и бороться они повидимому безсильны. Было бы совершенно несправедливо упрекать лично самихъ дѣятелей въ какомъ-либо сознательномъ антинаціональномъ умыслѣ, — а между тѣмъ антинаціональность результатовъ всей этой дѣятельности несомнѣнно проявляетъ нѣкоторую стойкость и послѣдовательность, что-то въ родѣ неумышленной систематичности.
Переберите всѣ листки газетъ, — и именно наиболѣе чуждыхъ какого-либо тенденціозно-отрицательнаго отношенія къ правительству; возьмите, наконецъ, любой No «Московскихъ Вѣдомостей», — и въ каждомъ No (если только дѣло идетъ не о судахъ или о думахъ и земствѣ, и нѣкоторыхъ спеціальныхъ "опросахъ) вы найдете самыя строгія, мѣткія, а подчасъ и сокрушительныя разоблаченія той или другой правительственной мѣры, исходящей изъ высшихъ вѣдомствъ, прошедшей иногда и высшее совѣщательное учрежденіе… И всѣ эти разоблаченія сводятся преимущественно къ тому, что означенныя мѣры исполнены и переполнены направленіемъ антинаціональнымъ, что имя предоставляются иностранцамъ важныя льготы и преимущества — къ явному ущербу для русскихъ экономическихъ интересовъ, или же наносится вредъ не только прибытку, но и самой нравственности Русскаго народа. Вчера — по поводу русской желѣзной промышленности и заказовъ казны иностраннымъ или русскимъ передѣлочнымъ заводамъ; сегодня — по поводу новыхъ русскихъ за границею займовъ и финансовыхъ мѣръ; завтра будетъ очередь за товарнымъ тарифомъ нашихъ рельсовыхъ путей; потомъ — за колонизаціей Кавказскаго Черноморскаго побережья, столь важной и въ политическомъ отношеніи (о чемъ такія интересныя свѣдѣнія помѣстилъ въ «Московскихъ Вѣдомостяхъ» полковникъ Дукмасовъ и о чемъ «Русь» не замедлитъ также сказать свое мнѣніе, на основаніи и*своихъ собственныхъ данныхъ); потомъ очередь за новымъ Уставомъ продажи питій, который и терзается въ клочки, и надо признаться — вполнѣ по заслугамъ… Мы позволили себѣ сослаться именно на «Московскіе Вѣдомости», такъ какъ ихъ никто уже не заподозритъ въ предвзятой враждебности къ власти или въ систематической оппозиціи. Читатели и почитатели почтенной газеты, даже консервативнаго десятка, такъ привыкли къ такой постоянной жесткой критикѣ правительственныхъ мѣръ и распоряженій итого рода, что даже удивляются, а прочіе пожалуй и скучаютъ, когда ея нѣтъ; но не мѣшало бы, особенно почитателямъ, начальство и команду имѣющимъ, пораздумать немного надъ общностью и непрерывностью самого факта и задать наконецъ самимъ себѣ вопросъ: почему-же подобное разоблаченіе антинаціональности направленія внутренней правительственной политики (если не во всѣхъ, то во многихъ сферахъ ея дѣятельности) доселѣ не изсякаетъ? почему всегда для него находится поводъ, да такой, что и обличителями выступаютъ даже органы — причисляемые въ самомъ Петербургѣ къ благоразумнѣйшимъ и надежнѣйшимъ защитникамъ существующей петербургской правительственной системы?
Приглашаемъ и читателей «Руси» прочесть также со вниманіемъ приложеніе къ настоящему No, именно лекцію г. Шарапова о поѣздкѣ его. по порученію Московскаго Отдѣленія Русскаго Общества содѣйствія промышленности и торговлѣ, въ Лодзинскій и Сосновицкій округи нашей Вольской окраины: прочесть и также поразсудить надъ вопросомъ: какимъ образомъ могло случиться, сложиться, безвозбранно совершиться и наконецъ восторжествовать описанное въ приложеніи нѣмецкое экономическое нашествіе на Россію?
И какое нашествіе! Производство на сумму свыше 50 милліоновъ рублей, — начиная отъ самой нашей границы, по сю ея сторону и подвигаясь все вглубь, — производство иностранцами (почти исключительно германскими подданными) иностраннаго товара, иностранными руками, на своихъ иностранныхъ фабрикахъ, — производство пользующееся не только всѣми льготами, принадлежащими русскому національному производству, но и громадными надъ нимъ преимуществами, а потому и удручающее тяжкимъ гнетомъ нашу отечественную промышленность! Пусть читатели прослѣдятъ ходъ этого тріумфальнаго нашествія, этого постепенно-быстраго надвиженія германскихъ экономическихъ бойницъ или цитаделей — по приложенной картѣ. На ней впрочемъ изображенъ только Сосновицкій германо-промышленный округъ, возникшій за Россійской территоріи всею въ теченіе послѣднихъ семи лѣтъ. Городъ же Лодзь и его промышленный округъ стали совсѣмъ германскими уже съ полвѣка назадъ (все же подъ нашимъ владычествомъ); тамъ уже вполнѣ царство нѣмецкой рѣчи, которая даже у туземцевъ-Ползковъ вытѣсняетъ родную рѣчь. «Московскія Вѣдомости» съ своей стороны дополнили эту картину картою пограничной части Кадишскаго уѣзда и подробными свѣдѣніями о таковомъ же и тамъ германскомъ завоеваніи русской государственной земли — подъ сѣнію русской, администраціи и русскихъ законовъ! — завоеваніи не только промышленномъ, культурномъ, но и территоріальномъ, обращающемъ землю въ частную собственность иностранныхъ, т. е. германскихъ подданныхъ! Какъ таковые, они, эти нашельцы, пользуются безвозбранно правомъ имѣть оружіе, и въ прилагаемой сегодня брошюрѣ читатели прочтутъ описаніе — какъ прусскій ландверъ изъ фабричныхъ рабочихъ, командуемый своими офицерами (также, при фабрикахъ служащими), производитъ военныя экзерциціи въ предѣлахъ Русской имперіи, хотя, для приличія, въ штатскихъ платьяхъ…
И все это происходитъ у насъ не въ видѣ только какого-либо вопіющаго злоупотребленія. Нарушенія правилъ чинятся конечно и тутъ — со стороны мелкихъ властей, но не въ этихъ нарушеніяхъ истинный корень зла. Все это нашествіе и завоеваніе производится, большею частью, совершенно легально, даже подъ покровительствомъ существующихъ нашихъ законовъ и петербургскихъ административныхъ распоряженій. Напримѣръ: изъ Сосновицъ, какъ русскаго пункта, нашъ желѣзнодорожный тарифъ установилъ плату за провозъ русскихъ товаровъ въ Москву на 40 % дороже, чѣмъ въ силу нашего же прямаго съ Германіей желѣзнодорожнаго соглашенія (!) — за германскіе товары. изъ сосѣдняго прусскаго пункта Катовицъ. И вотъ германскіе фабриканты изъ русскаго Сосновицкаго округа находятъ выгоднымъ возить свой нѣмецкій товаръ сначала въ Катовицы и уже оттуда въ Москву. Но вѣдь изъ Пруссіи, изъ Катовицъ, онъ можетъ идти лишь какъ заграничный, а потому и подлежать таможенной оплатѣ высокою русскою пошлиной? Ничуть не бывало! Нѣмцы сумѣли себѣ исходатайствовать у нашего Министерства финансовъ, чтобъ, не предъявляя ими свидѣтельства о русскомъ происхожденіи ихъ нѣмецкаго товара, онъ проводился въ Россію изъ Катовицъ чрезъ нашу таможенную черту — безпошлинно, какъ наше туземное русское произведеніе!…
Еслибы даже высшая мѣстная власть вздумала серіозно противостать такому германскому вторженію (а таковыя попытки случались), то она непремѣнно бы наткнулась на противодѣйствіе въ самихъ петербургскихъ канцеляріяхъ: за Пруссаковъ стоитъ горою Германскій консулъ, а изъ-за его спины выглядываетъ самъ Германскій канцлеръ: въ Петербургѣ же пуще всего пугаются шума, тревоги, непріятныхъ съ иностранцами столкновеній, особенно же дипломатическихъ переписокъ. А тутъ и опять наша желѣзнодорожная республика! Вотъ ужь подлинно «государство въ государствѣ» — эти ваши компаніи желѣзныхъ дорогъ съ своими тарифами, уничтожающими значеніе русскихъ правительственныхъ тарифовъ, своими прямыми соглашеніями съ германскими желѣзнодорожными компаніями! Можно бы подумать, что онѣ у насъ могущественнѣе самого правительства!.. Добросовѣстный трудъ покойнаго графа Баранова, дававшій право ожидать правильной постановки у насъ государственнаго и общественнаго контроля за желѣзнодорожнымъ самодержавіемъ и возбуждавшій въ обществѣ, особенно торговомъ, такія радужныя надежды, — трудъ этотъ, пройдя черезъ всѣ наши административныя и законодательныя мытарства, свелся: къ самому пустому, ничтожному результату…
Мы конечно не станемъ, да было бы и невозможно, перечислять къ предѣлахъ одной газетной статья всѣ административные и законодательные факты, какъ-то случайно и неумышленно, но однако же довольно систематически и постоянно, извращающіе, искажающіе всякія благія въ національномъ духѣ у насъ начинанія и, напротивъ того, такъ или иначе подрывающіе наши родные, кровные русскіе интересы, экономическіе и иные! Кто-нибудь можетъ-быть и занимается составленіемъ такого печальнаго перечня, но въ настоящую минуту мы не имѣемъ въ немъ надобности. Для подтвержденія нашего общаго тезиса довольно сослаться, повторяемъ, на любой No нашихъ газетъ. Васъ неотступно преслѣдуетъ вопросъ, и сами мы здѣсь ставимъ: гдѣ же тому причина?
Причина та, отвѣчаютъ нѣкоторые, что въ борьбѣ нашей съ Западноевропейцами мы имѣемъ противъ себя политику — какъ торговую, такъ и не торговую — твердую, убѣжденную, исполненную яснаго сознанія своихъ національныхъ пользъ и нуждъ, — а съ нашей стороны что мы можемъ противопоставить? Есть ли у насъ даже какая-либо опредѣленная торговая или экономическая политика — одна но всѣмъ вѣдомствамъ? Есть ли единство? есть ли вѣдѣніе и сознаніе русскихъ народныхъ интересовъ, — такое сознаніе, которое бы одушевляло и направляло дѣятельность нашей петербургской бюрократической среды, создавало бы непреоборимую мощь? Въ томъ-то и горе, что по отношенію къ иностранцамъ у насъ невольно шевелится въ душѣ что-то похожее на… на…-- употребимъ иностранное же слово: все-таки выходитъ какъ-то деликатнѣе и благороднѣе, — на сервилизмъ, такъ и подталкивающее насъ къ снисканію ихъ благосклонности, къ угодничеству,; а потому и къ уступкамъ.
Но и опять вопросъ: откуда же это такъ? Какая же причина такой слабости нашего національнаго самосознанія?
«Русь» съ своей стороны, какъ извѣстно (такъ же какъ и «Москва», и «День» того же издателя), никогда не переставала обличать эту нашу печальную, роковую слабость, усматривая ея первоначальную причину въ отчужденіи высшихъ сверхнародныхъ слоевъ отъ русской народной жизни, начавшемся съ реформы Петра Великаго и обусловленномъ потомъ всѣмъ послѣдующимъ ходомъ нашего историческаго развитія. Но вѣдь прешло уже почти два вѣка съ тѣхъ поръ какъ Россія вступила на путь европейскаго просвѣщенія, и пора бы, кажется, уже давно закончиться процессу того «отреченія отъ исключительной національности», которое легло въ основу нашего перевоспитанія при Петрѣ, которымъ объясняется необходимость его крутыхъ преобразованій и котораго воинствующимъ символомъ и цитаделью явился созданный Петромъ градъ въ ингерманландскомъ «парадизѣ». Пора бы, кажется, Петербургу сообразить, что его историческая миссія уже завершилась, что теперь воевать ему уже не съ чѣмъ, что теперь не только «исключительной національности» никакой у насъ не обрѣтается, но самый націонализмъ въ русскихъ просвѣщенныхъ людяхъ, особенно тамъ въ Петербургѣ, представляется исключеніемъ. — Нужно ли напоминать, что безнародность или космополитизмъ для правительства какой-либо страны -и-то же что безличность въ человѣкѣ, — качество совсѣмъ незавидное; что никакое истинное просвѣщеніе чувства народности во исключаетъ и не отвергаетъ, — вашъ это мы и видимъ во всѣхъ европейскихъ странахъ? Что есть область такихъ внѣшнихъ, до грубости ясныхъ и безспорныхъ національныхъ вопросовъ и интересовъ; на которые никакой скептицизмъ отвлеченной мысли распространиться не можетъ или не долженъ? Примѣромъ тому служитъ даже современная Японія. Примѣромъ тому служитъ и у насъ самихъ царствованіе Екатерины II… Правда и то, что въ ея время русскіе люди (какъ мы это не разъ говорили) еще только перерядились, во не переродились, и подъ французскими кафтанами и париками сохраняли еще въ себѣ цѣльность своей русской природы: Перерожденіе въ смыслѣ отрицательномъ, и именно въ верхнихъ властныхъ, правящихъ слояхъ, завершилось вполнѣ ко временахъ Александра I. Однакоже, вскорѣ затѣмъ, начался въ русскомъ обществѣ, въ его слояхъ среднихъ, процессъ обратный, процессъ-новаго перевоспитанія въ духѣ и смыслѣ русской народности, путемъ неустанной работы національнаго самосознанія. Очевидно, что въ самомъ средоточіи русскаго- управленія, т. с. въ Петербургѣ, процессъ этотъ происходитъ очень ужь туго и медленно…
Такое мнѣніе «Руси» обыкновенно оспаривается. Оппоненты ея стараются доказать, что наше общественное просвѣщенное обрусѣніе состоялось уже вполнѣ, и хлопотать больше не о чемъ… Дѣйствительно, какъ въ правительственной средѣ, такъ даже и во всѣхъ петербургскихъ канцеляріяхъ, не найдется теперь ни кого, кто бы открыто и сознательно объявилъ себя противникомъ своей русской національности. Допускаемъ охотно, что причиною современныхъ печальныхъ, выше указанныхъ явленій — не недостатокъ доброй воли, а лишь неразумѣніе и невѣдѣніе русскихъ народныхъ нуждъ, интересовъ и историческихъ преданій съ одной стороны, а съ другой — пребывающая еще сила старой канцелярской и общественной петербургской рутины, отчасти и преданій. Но отъ этого Россіи не легче. Но съ этой рутиною, съ этими-то преданіями и надлежитъ энергически бороться; Но отъ этой угнетающей правительство силы и отъ условій ее поддерживающихъ и необходимо избавиться, изыскавъ для того надежнѣйшія средства. И если позоръ Берлинскаго трактата можетъ быть объясненъ историческими условіями вашего развитія, то уже никакъ не оправданъ…
Газета «Московскія Вѣдомости» являлась всегда поборникомъ «сильной власти». Всѣ помнитъ ея призывъ и возвѣщеніе: «Вставайте, господа! правительство идетъ, правительство возвращается!»… Ну мы и встали — охотно, радостно, и ждемъ… Но почтенная газета сама же, повторяемъ слова, въ каждомъ No своемъ смущаетъ и разочаровываетъ насъ. Видно, не въ одномъ аттрибутѣ «силы» условіе добраго дѣйствія власти! И также не въ одной благости ея намѣреній, въ которую каждый изъ насъ вѣритъ отъ всей полноты сердца, — вѣритъ и соболѣзнуетъ, видя такъ часто невольную ихъ безуспѣшность, — безсиліе силы самой благонамѣренной!.. Должно быть, самое существо основнаго историческаго русскаго принципа власти (о которомъ стоитъ и держится Россія) находится въ какомъ-либо рѣзкомъ противорѣчіи съ дѣйствующими нынѣ способами его примѣненія и проявленія, съ условіями нашего «петербургскаго режима» и съ духомъ всей петербургской вреди, такъ плотно правительство облегающей: среда же эта по самой природѣ своей, по происхожденію и преданію своему, какъ мы указали выше, антинаціональна и только заслоняетъ собою Русскій народъ…
Нужно, чтобъ голосъ Русской земли доходилъ непосредственно до самой власти; нужно, чтобъ и сама власть обрѣталась ближе къ своей родной землѣ, — тамъ, гдѣ самъ собою слышнѣе бьется пульсъ русской народной, жизни. Вотъ что нужно… Безъ этого сама, благая но существу, верховная власть истощится лишь въ напрасной борьбѣ съ своими, антинаціональными по существу же, орудіями и формами власти!..