Сочиненія И. С. Аксакова. Томъ третій.
Польскій вопросъ и Западно-Русское дѣло. Еврейскій Вопросъ. 1860—1886
Статьи изъ «Дня», «Москвы», «Москвича» и «Руси»
Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) Леонтьевскій переулокъ, домъ Лаврова. 1886.
Изъ газеты «Русь».
[править]Къ вопросу о русской школѣ въ Западномъ краѣ.
[править]Возвращаемся опять къ этому нашему несчастному, такъ глубоко полонизмомъ и католицизмомъ испорченному, Сѣверо-Западному краю. Мы обѣщали поговорить о положеніи въ немъ школьнаго дѣла. Школа вѣдь дѣйствительно представляется наивѣрнѣйшимъ врачеваніемъ отъ вышеупомянутой порчи, наилучшимъ орудіемъ борьбы съ враждебными русской народности иноплеменнымъ и иновѣрнымъ элементами. Все это безспорно, но такою школа можетъ быть лишь тогда, когда она вся проникнута миссіонерскимъ духомъ, вся направлена къ достиженію одной, ясно и опредѣленно поставленной предъ нею цѣли. Это школа — воинствующая, и именно такая русская школа и нужна въ томъ краѣ, въ отпоръ воинствующей польской и католической стихіи. Нужна! А попробуйте сочетать, хоть въ мысляхъ, понятіе о духовной воинственности, объ одушевленной борьбѣ, особенно за права русской народности, съ понятіемъ о казенномъ бюрократическомъ вѣдомствѣ или канцеляріи!… При одной попыткѣ не только сочетать, но и сопоставить эти два понятія, двѣ категоріи дѣятельности — ваноетъ весь нравственный составъ вашъ, чувство немощи, безнадежности охватитъ сердце. Изъ петербургскихъ ли канцелярій ждать духа животворящаго? Но и съ этимъ можно еще было бы кое-какъ примириться, т. е. съ тщетой ожиданія, когда бы Петербургъ, сознавая въ себѣ самомъ скудость духа, относился съ сочувствіемъ и уваженіемъ къ самостоятельному, порою, проявленію этого духа на мѣстѣ, а не спѣшилъ гасить всякую вспыхнувшую святую его искру!
Трагизмъ положенія русскаго дѣла въ Сѣверо-Западномъ краѣ заключается, какъ мы уже и прежде указывали, въ отсутствіи русскихъ мѣстныхъ общественныхъ силъ, — такъ что всю роль этихъ силъ приходилось по неволѣ брать на себя начальству. Правда, если въ краѣ не было русскаго православнаго дворянства и вообще русскаго средняго класса, такъ все же искони пребывало въ немъ православное русское духовенство, сначала гонимое, бѣдное, но потомъ, съ возсоединеніемъ уніатовъ въ 1839 году, получившее власть и преобладающее въ краѣ значеніе. Но, вопервыхъ, оно само прежде всего подлежало перевоспитанію, и этимъ перевоспитаніемъ его и занятъ былъ преимущественно, въ теченіи первыхъ двадцати лѣтъ, покойный Митрополитъ Іосифъ Сѣмашко, — при чемъ, впрочемъ, не совсѣмъ пренебрегалось и школой, хотя и не она была главнымъ предметомъ заботы. Вовторыхъ, по 'мѣрѣ перевоспитанія, духовенство становилось въ общія со всѣмъ россійскимъ духовенствомъ, безъ различія іерархическихъ степеней, условія — не только внѣшней, но и нравственной зависимости отъ свѣтскаго начальства. Подобно завѣту, данному въ Библіи женѣ относительно мужа послѣ грѣхопаденія, — къ начальству, т. е. нашей оффиціальной церкви или, вѣрнѣе сказать, нашего высшаго церковнаго правленія со временъ Петра и доднесь. Стало-быть опять весь центръ тягости преобразованія края утверждался на гражданской власти, какъ бы на живоносномъ источникѣ духа, а духа-то въ ней и не обрѣталось, — да и взяться-то ему было не откуда. Но несказанно благъ историческій «Русскій Богъ». Онъ ниспослалъ наитіе духа чрезъ событія: грянулъ громъ — и начальство перекрестилось!… Другими словами: вспыхнулъ польскій мятежъ, пробудилъ русскую власть и одушевилъ ее, хоть на время, сознаніемъ своего долга и своего призванія въ западно русской окраинѣ.
Прежде чѣмъ мятежъ объявился оффиціально и въ таковомъ качествѣ признанъ былъ наконецъ русскимъ начальствомъ, приготовленія къ мятежу въ краѣ происходили въ теченіи многихъ лѣтъ, видимо для всѣхъ мѣстныхъ жителей — за исключеніемъ администраціи, которая продолжала добровольно или по привычкѣ жмуриться, — которой такъ не хотѣлось разстаться съ обычною формулою донесеній: «все обстоитъ благополучно»! Къ чести православнаго духовенства надобно сказать, что оно раньше всѣхъ почуяло прибытокъ энергіи и жизни въ лагерѣ своихъ исконныхъ историческихъ противниковъ, а потому и само, въ виду опасности, проявило необычное оживленіе, стало готовиться къ предстоящей борьбѣ, приложило заботу именно къ школѣ. Къ концу 50-хъ или началу 60-хъ годовъ, какъ свидѣтельствуетъ напечатанный ниже протоколъ засѣданія Минскаго епархіальнаго съѣзда 14 октября 1883 г, вся эта епархія «покрылась церковно-приходскими школами какъ сѣтью». Нѣчто подобное происходило и въ другихъ епархіяхъ, не только Бѣлорусскихъ, но и Юго-Западныхъ. Какъ разъ къ этому же времени, осѣнила Министерство народнаго просвѣщенія блистательная мысль: похѣрить всѣ церковно-приходскія школы и подчинить народное образованіе, на пространствѣ всей Россіи, одному центральному вѣдомству въ Петербургѣ, т. е. Министерству. Планъ грандіозный: вся Россія или все юное населеніе Россіи, во всѣхъ градахъ и весяхъ, отъ финскихъ хладныхъ скалъ до Колхиды, отъ прусской границы до стѣнъ Китая — учащееся по одной министерской программѣ, по одной методѣ, по однимъ букварямъ, заучивающее однѣ и тѣ же басни, одни и тѣ же образцы изъ книги Ушинскаго! Какое величавое единообразіе! Но для западной нашей окраины величественный планъ сей пришелся совсѣмъ не кстати. На Юго-Западѣ уничтоженіе церковно — приходскихъ школъ вызвало сильный протестъ и даже полемику въ литературѣ, въ которой приняла участіе и наша газета «День»: мы держали сторону церковныхъ училищъ. Къ счастію для СѣвероЗападнаго края попечителемъ учебнаго округа былъ въ тѣ годы недавно скончавшійся, вполнѣ достойный признательной памяти, князь А. П. Ширинскій-Шихматовъ, человѣкъ искренно благочестивый и горячо преданный церкви. Онъ не вступилъ въ антагонизмъ съ духовенствомъ, а напротивъ призвалъ самое духовенство къ образованію школъ — только съ пособіемъ и контролемъ отъ Министерства. По словамъ епархіальнаго съѣзда Минскаго духовенства, такое пособіе оказало благодѣтельное дѣйствіе на количество и на качество народныхъ училищъ. Не знаемъ, въ какой степени заслуживаетъ вѣры это свидѣтельство и въ какой мѣрѣ пригодны были эти училища для противодѣйствія латинству и полонизму, — наконецъ, долго ли бы удалось князю Шихматову удержаться на этой благоразумной системѣ, такъ какъ самъ онъ въ 1863 г. оставилъ должность, — но на помощь русскому дѣлу, какъ мы уже сказали, подоспѣли сами Поляки. Ихъ безумное возстаніе не только развязало русскому населенію руки для открытой, а не глухой борьбы, но и съ русской администраціи сорвало наконецъ оковы рутины и мертвящаго формализма: въ Петербургѣ, встревожась опасностью, рѣшились на назначеніе Муравьева. Съ появленіемъ его край ожилъ, все закипѣло дѣятельностью; не только русское сельское населеніе подняло голову, но и всѣ чиновники воодушевились, примыкая къ Муравьеву какъ къ центру и отъ него заимствуя внѣшнія и нравственныя силы для служенія интересамъ русской народности. О какихъ-нибудь исключеніяхъ и злоупотребленіяхъ не стоитъ и говорить. Въ краткій, даже не двухлѣтній срокъ своего управленія краемъ, озабоченный преимущественно подавленіемъ мятежа, Муравьевъ не имѣлъ конечно времени для правильной, нормальной организаціи школьнаго дѣла, но успѣлъ однакоже многое завести и двинуть, такъ что и въ настоящее время приходится подчасъ возвращаться къ его недоконченнымъ и впослѣдствіи заброшеннымъ начинаніямъ. Во всякомъ случаѣ толчокъ данный имъ административной машинѣ въ СѣвероЗападномъ краѣ былъ такъ силенъ, что и послѣ него еще нѣсколько лѣтъ, ея колеса продолжали катиться какъ бы сами собою, но той же колеѣ, въ томъ же направленіи — при его преемникахъ Кауфманѣ и графѣ Барановѣ. Тѣмъ же направленіемъ запечатлѣно было и дѣло русской школы, успѣшно организовавшейся при преемникахъ князя ШиринскагоШихматова, И. И. Корниловѣ и П. М. Батюшковѣ, и отличавшейся дружнымъ взаимнымъ содѣйствіемъ и мѣстнаго духовенства и правительственнаго учебнаго персонала. Одушевленіе еще длилось. Оставалось только упорно, не ослабѣвая, идти впередъ и впередъ по той же дорогѣ… Но это одушевленіе, этотъ воинствующій характеръ придаваемый школѣ, всему управленію, — эта дѣятельная забота о систематическомъ располяченіи края и объ огражденіи въ немъ интересовъ русской національности, — все это звучало теперь уже диссонансомъ въ общемъ строѣ петербургскаго административнаго оркестра. Громъ мятежа умолкъ, и петербургское начальство, переставъ креститься, какъ бы спѣшило забыть о пережитой передрягѣ, требовавшей такого несвойственнаго ему возбужденія духа, да еще въ несимпатичномъ смыслѣ «народности и православія», — спѣшило возвратиться на прежняя, къ болѣе или менѣе «нормальному положенію» въ краѣ, — въ краѣ, который, благодаря своей исторіи, весь — воплощенная аномалія. Управлять Сѣверо-Западными губерніями назначенъ былъ генералъ-адъютантъ Потаповъ, уже достаточно охарактеризованный нами въ 9 No[1]; во главѣ Виленскаго учебнаго округа поставленъ былъ Н. А. Сергіевскій…
Въ «Руси» и еще въ нѣкоторыхъ періодическихъ изданіяхъ были неоднократно помѣщаемы корреспонденціи о современномъ состояніи учебнаго дѣла въ Сѣверо-Западномъ краѣ, вызывавшія неудовольствіе и оффиціальныя опроверженія, какъ мѣстнаго, такъ и центральнаго вѣдомства народнаго просвѣщенія. Недавно даже спеціальный корреспондентъ «Новаго Времени», отправившійся въ Вильну какъ бы нарочно для повѣрки этихъ обличеній и опроверженій, упрекнулъ, вмѣстѣ съ прочими «почтенными органами печати», и вашу газету въ пристрастно-непріязненномъ отношеніи къ начальнику Виленскаго учебнаго округа и постарался воздать должное г. попечителю. Мы не имѣемъ чести знать лично г. Сергіевскаго, да ничего личнаго никогда не заключалось и не заключается въ нашихъ сужденіяхъ о дѣятельности ввѣреннаго ему округа. Мы не отрицаемъ ни нравственныхъ достоинствъ г. Сергіевскаго, ни заслугъ его предъ начальствомъ, — особенно послѣднихъ. Охотно готовы признать, что онъ всегда былъ и есть самый покорный исполнитель министерскихъ предначертаній, дѣйствовавшій всегда безпрекословно въ предписанномъ духѣ и смыслѣ, никогда не провинившійся самовольнымъ починомъ или самобытностью убѣжденій, съ начальническими несхожихъ. Министерство, конечно, не можетъ не дорожить такимъ чиновникомъ, который, занимая одинъ изъ самыхъ трудныхъ постовъ, вмѣсто всякихъ усложненій, докучныхъ настояній, жалобъ и мрачныхъ донесеній, не переставалъ напротивъ утѣшать его, въ теченіи 15 или болѣе лѣтъ, удостовѣреніями, что все не только обстоитъ благополучно, но и преуспѣваетъ. Но мы не обязаны держаться точки зрѣнія Министерства, ни считать ее по отношенію къ Сѣверо-Западному краю правильною. Читатели увидятъ ниже, какъ блистательно обнаружилась неправильность этой точки зрѣнія въ послѣднее время, и если теперь въ дѣлѣ народнаго просвѣщенія въ краѣ произойдетъ нѣкоторая перемѣна къ лучшему, такъ благодаря вмѣшательству посторонняго вѣдомства, помимо вѣдомства народнаго просвѣщенія и помимо г. Сергіевскаго. То, что въ глазахъ Министерства представлялось, быть-можетъ, заслугою г. попечителя, то самое, въ нашихъ глазахъ, свидѣтельствовало лишь о совершенной несоотвѣтственности его служебныхъ достоинствъ съ дѣйствительными нуждами и потребностями Виленскаго учебнаго округа. Можетъ-быть, — охотно готовы вѣрить, — въ званіи попечителя Оренбургскаго, напримѣръ, Округа г. Сергіевскій былъ бы совершенно на мѣстѣ, — но не въ Вильнѣ. Именно въ Вильнѣ нуженъ не покорный чиновникъ, хотя бы и высшаго ранга, а человѣкъ самобытныхъ, твердыхъ убѣжденій, Живаго самостоятельнаго почина, почерпающій вдохновеніе не изъ Министерства только, а изъ себя самого, миссіонеръ въ своемъ дѣлѣ, весь проникнутый мыслью о призваніи русской школы въ этой несчастной, окатоличенной и ополяченной странѣ. Правда, такой человѣкъ не ужился бы съ генераломъ Потаповымъ, не усидѣлъ бы на своемъ мѣстѣ въ теченіи всего періода потаповщины, былъ бы имъ изгнанъ. Г. Сергіевскій изгнанъ не былъ, перебылъ и потаповщину, не претерпѣвъ никакого ущерба въ своей карьерѣ; совершенно наоборотъ… Но край претерпѣлъ ущербъ, — претерпѣло ущербъ, — да еще какой! — и дѣло русской народной школы. Впрочемъ, кто бы ни стоялъ во главѣ округа, господинъ ли Сергіевскій, или NN, или ZZ, — все равно: будемъ судить о результатахъ управленія за послѣднія 15 лѣтъ. Въ Виленскомъ учебномъ округѣ нѣтъ ни университета, ни инаго высшаго учебнаго заведенія; понятное дѣло, что главный центръ дѣятельности и ваботъ высшаго учебнаго начальства составляютъ здѣсь не столько гимназіи, имѣющія директоровъ, требующія отъ попечителя лишь общаго наблюденія, сколько народныя русскія училища, — особенно съ тѣхъ поръ, какъ Министерство конфисковало, такъ — сказать, народное образованіе въ свои руки, отстранивъ отъ него духовенство, особенно также и потому, что въ краѣ не имѣется земствъ, которыя въ остальной Россіи учреждаютъ, ведутъ и вѣдаютъ народныя школы, въ сильной мѣрѣ облегчая министерское бремя. О спеціальномъ политическомъ значеніи русской народной школы въ Сѣверо-Западныхъ губерніяхъ, въ сосѣдствѣ съ враждебными элементами, иновѣрнымъ и иноплеменнымъ, въ виду польскаго ксендза и пана, не могло кажется не быть извѣстнымъ и г. попечителю Виленскаго Учебнаго Округа… Мы видѣли, какъ стояла русская народная школа до назначенія г. Сергіевскаго. Ей необходимо было рости и множиться, не останавливаться на пути. Если она не пошла впередъ, то въ дѣлахъ подобнаго рода это уже — отступленіе, такъ какъ враги вѣдь не дремлютъ, на мѣстѣ не стоятъ, а рвутся впередъ. Она и оказалась назади во всѣхъ смыслахъ и отношеніяхъ.
Объ этомъ свидѣтельствуетъ самъ г. Молчановъ, корреспондентъ «Новаго Времени», выдавшій похвальный аттестатъ Виленскому учебному начальству. Къ нему и обратимся. Г. Молчановъ поставляетъ въ особенную заслугу г. попечителю, что въ его учебномъ персоналѣ нѣтъ ни одного Поляка; охотно допустимъ эту заслугу, хотя надобно признаться, чисто отрицательнаго свойства; допустимъ также, что изобиліе лютеранъ-Нѣмцевъ и даже католиковъ въ составѣ гимназическихъ учителей, и именно въ Ковенской губерніи, признаваемое и самимъ г. Молчановымъ весьма неудобнымъ, не можетъ быть поставлено въ вину тайному совѣтнику Сергіевскому, а есть дѣло его начальства «Попечитель округа, — такъ характеризуетъ его г. Молчановъ, — крѣпко русскій человѣкъ. но въ вопросахъ о потопленіи среднихъ школъ въ нерусскомъ элементѣ и о мизерной цифрѣ учениковъ въ школахъ сельскихъ — онъ не при чемъ»… Мѣстнымъ представителямъ власти не легко живется, продолжаетъ корреспондентъ «Новаго Времени» (18 апрѣля): «предъ глазами его — жизнь; на груди — звѣзды, въ заголовкѣ — важный генеральскій чинъ; а руки связаны даже въ мелочахъ», — связаны департаментами, отдѣленіями, петербургскими канцеляріями. «Не властенъ попечитель что-либо измѣнить въ программѣ сельской школы, — говоритъ далѣе г. Молчановъ, — а эта программа и есть главнѣйшій тормазъ для развитія грамотности въ народѣ» (что, разумѣется, вполнѣ справедливо). «Такіе вопросы не рѣшаются въ округѣ, обязанномъ лишь блюсти statu quo»…
Такова защита Виленскаго учебнаго начальства, напечатанная въ «Новомъ Времени». Въ самомъ дѣлѣ, положеніе прискорбное, даже трагическое: блюсти status quo идущій въ разрѣзъ съ жизнью, гибельный для края, а потому и для Россіи, — и тѣмъ не менѣе прицѣплять на груди звѣзду за звѣздой, повышаться даже не просто до генерала, но до «важнаго генеральскаго чина»! Жестоко! Но гдѣ же однако виновные? Защита г. Молчанова превращается вѣдь въ обвинительный актъ противъ самого Министерства, — и если правъ, если долженъ быть признанъ безотвѣтственнымъ г. Сергіевскій, то виновато, стало быть, кругомъ Министерство; на него обрушивается вся тяжесть отвѣтственности за настоящее состояніе учебнаго дѣла въ краѣ. Вопросъ въ томъ, въ какой мѣрѣ безпокоилъ г. попечитель свое петербургское начальство непріятными донесеніями, т.-е. правдивымъ изложеніемъ status quo, правдивой картиной печальной малоуспѣшности школъ? Если безпокоилъ, а Министерство не обезпокоилось — и-это въ теченіи цѣлыхъ 15 лѣтъ, — то какое мнѣніе составимъ мы о Министерствѣ? А если недостаточно безпокоилъ, — то конечно «звѣзды на груди», по живописному выраженію г. Молчанова — должны давить Виленское начальство — въ виду «жизни» и скорбныхъ результатовъ строго соблюдаемаго имъ «status quo»…
Впрочемъ, наша бюрократическая практика выработала такой видъ вины, при которомъ нѣтъ виноватыхъ или всѣ виновны, что сводится на одно и то же. Та же русская бюрократическая практика умудрилась породить одну весьма характерную особенность, — именно что иное дѣло — «быть поставленнымъ въ извѣстность», и иное — «вѣдать». — Это, выходитъ, двѣ вещи равныя. Не знаемъ, каковы были донесенія г. Сергіевскаго, при которыхъ онъ представлялъ въ Министерство свои годовые отчеты и которыя, разумѣется, всегда были внимательно прочитаны, — но несомнѣнно, что самые отчеты заключали въ себѣ, хотя быть-можетъ безъ выводовъ и комментаріевъ, точныя цифровыя данныя, краснорѣчиво рисующія положеніе школы. По крайней мѣрѣ ими богатъ отчетъ за 1882 г, изъ котораго г. Молчановъ приводитъ интересныя числа. Такимъ образомъ, попечитель можетъ по справедливости сказать, что Министерство «поставлено имъ въ извѣстность». Но что Министерство, хотя и «поставленное въ извѣстность», продолжало вѣдать сущности дѣла въ Сѣверо-Западномъ краѣ, — это доказывается оффиціальнымъ опроверженіемъ, напечатаннымъ, въ защиту г. Сергіевскаго, въ «Правительственномъ Вѣстникѣ», какъ увидятъ ниже читатели.
Воздавая хвалу Виленскому учебному начальству, г. Молчановъ, пользовавшійся всѣми оффиціальными данными на мѣстѣ, свидѣтельствуетъ, что «лѣтъ 8—10 назадъ въ народныхъ училищахъ Министерства только на 500 православныхъ дѣтей было меньше, чѣмъ теперь», другими словами, что въ теченіи 10 лѣтъ въ этихъ училищахъ число православныхъ дѣтей увеличилось только на 500. А такъ какъ въ округѣ числится шесть губерній, то значитъ на каждую губернію за 10 лѣтъ приходится прибыли 83 православныхъ ученика съ третью, или по 8 учениковъ съ третью въ годъ, — и это въ то время, когда въ Бѣлоруссіи приростъ населенія представляетъ прогрессъ небывалый: за послѣднія 20 лѣтъ, со времени освобожденія крестьянъ и устройства ихъ быта послѣ мятежа 1863—64 г, по указанію статистики, населеніе въ Сѣверо-Западномъ краѣ увеличилось безъ малаго на 40 % и доходитъ теперь до 7.500,000 слишкомъ. Но еще краснорѣчивѣе «правительственное сообщеніе» напечатанное въ 41 No «Правительственнаго Вѣстрика» сего года, разумѣется по требованію Министерства, съ цѣлію опровергнуть ложныя заявленія газеты « Современныя Извѣстія», утверждавшей, будто «русскія народныя школы въ краѣ таютъ и исчезаютъ». «Сообщеніе» противопоставляетъ газетѣ цѣлый рядъ цифровыхъ данныхъ, именно число народныхъ училищъ въ теченіи послѣдняго десятилѣтія, съ 1873 по 1882 г. включительно, и съ нѣкоторымъ торжествомъ возглашаетъ, что эти цифры указываютъ на «совершенное несоотвѣтствіе газетнаго заявленія съ дѣйствительностью». Вмѣстѣ съ симъ «сообщеніе» обязываетъ и другія періодическія изданія, повторившія у себя заявленіе «Современныхъ Извѣстій», перепечатать эти данныя (что и исполнено «Русью» въ 6 No. Опроверженіе это по истинѣ, именно тѣмъ, что опровергаетъ само себя и поражаетъ не кого другаго, какъ Виленское учебное начальство и само высшее учебное вѣдомство. Пусть читатели судятъ сами:
Что же говорятъ цифры?
Въ 1873 г. всѣхъ народныхъ школъ въ округѣ, въ шести губерніяхъ, было 1426, а въ 1882 г. 1518, слѣдовательно количество школъ за 10 лѣтъ увеличилось на 92, что, по числу губерній, составитъ для каждой прироста школъ — по 15 съ третью! Это за 10 лѣтъ! Выходитъ, на кругъ и среднимъ числомъ, что въ теченіи 10 лѣтъ въ каждой губерніи прибавлялось ежегодно менѣе двухъ школъ, именно 1,53!! Полторы школы на губернію въ годъ — вотъ такъ прогрессъ! есть чѣмъ утѣшаться, что торжествовать! Если же сравнить пропорціональное отношеніе чксла школъ къ числу населенія 1873 г. съ таковымъ же пропорціональнымъ отношеніемъ въ 1882 г, то пропорціональное различіе представитъ такое умаленіе, что выраженіе е Современныхъ Извѣстій": русскія школы таютъ не покажется преувеличеннымъ…. Что-нибудь одно: или въ этомъ «правительственномъ сообщеніи» слѣдуетъ видѣть геройскій актъ самообличенія со стороны Министерства, что конечно можетъ быть поставлено. только въ заслугу, — или же Министерство, печатая цифровыя данныя, не отдало себѣ въ нихъ отчета, т. е. я поставлено въ извѣстность", да «не вѣдаетъ». Но Виленское учебное начальство «вѣдаетъ»; иначе были бы совершенно напрасны вышеприведенныя сѣтованія на горькую долю звѣздоноснаго начальника, обязаннаго блюсти вредный status quo.
Слишкомъ уже усердно онъ блюлъ; слишкомъ точно исполнялъ обязанность подчиненнаго и ограждалъ исключительное право своего Министерства на область народнаго образованія, — чего благоразумно не дѣлали его предшественники. Въ напечатанномъ ниже протоколѣ Минскаго епархіальнаго съѣзда довольно живо изображено противодѣйствіе Виленскаго учебнаго вѣдомства всякому поползновенію со стороны православнаго духовенства завести свои школы. Намъ самимъ довелось читать оффиціальный документъ, свидѣтельствующій — какія и на какомъ основаніи чинились препятствія похвальной просвѣтительной ревности достопочтеннѣйшаго отца Анатолія, архимандрита Нустынско-Успенскаго монастыря въ Могилевской губерніи. Отецъ Анатолій, устроивъ въ своемъ монастырѣ двухклассное училище, разсылалъ своихъ учениковъ учительствовать по деревнямъ въ избахъ, наставлять Закону Божію, церковному пѣнію и т. п. Дѣло пошло чрезвычайно успѣшно: такихъ импровизованныхъ школъ насчитывалось нѣсколько десятковъ. Директоръ народныхъ училищъ въ губерніи возревновалъ, протестовалъ и наконецъ «вошелъ» къ начальнику губерніи «съ представленіемъ» о необходимости положить конецъ такому беззаконію и безобразію; въ числѣ разныхъ «мотивовъ» для закрытія школъ отца Анатолія выставлялось, кромѣ самовольства и уклоненія отъ министерской программы, то обстоятельство, что въ этихъ школахъ не имѣется ни приличнаго помѣщенія, ни даже положенной классной мебели (sic)! Мѣстный преосвященный, при всемъ своемъ сочувствіи къ дѣятельности архимандрита, совѣтовалъ ему не раздражать свѣтскаго начальства, не прати противу рожна, но отецъ Анатолій не угомонился, поѣхалъ въ Петербургъ, и къ счастію нашелъ тамъ себѣ поддержку въ г. Оберъ-Прокурорѣ Св. Синода.
Что же вышло въ результатѣ для Сѣверо-Западнаго края отъ управленія г. Сергіевскаго или, все равно, его Министерства, дѣломъ народнаго образованія въ теченіи послѣднихъ 15 лѣтъ? Устранивъ православное духовенство, замѣнивъ церковно-приходскія школы министерскими, забравъ народное обученіе исключительно въ свои руки и по своей программѣ, чего достигло учебное вѣдомство? Сильнаго отчужденія бѣлорусскаго народа отъ предлагаемаго ему въ министерскихъ училищахъ образованія, необычайнаго успѣха польской пропаганды, учрежденія тайныхъ польскихъ школъ въ огромномъ числѣ съ несомнѣннымъ воздѣйствіемъ на православное крестьянское населеніе. Этихъ тайныхъ школъ уже закрыто исправляющимъ должность генералъ-губернатора болѣе ста; не подлежитъ сомнѣнію, что это только ничтожная, можетъ быть только десятая часть всего числа секретныхъ польско-католическихъ училищъ. Это доказывается обширною организаціею тайной разносной книжной торговли польскими молитвенниками, букварями, польскими изданіями печатанными за границей и другими «безцензурными изданіями». Центръ этой организаціи обнаруженъ въ Вильнѣ; главныя орудія ея — Евреи. Къ типографіи Еврея Рома печатались бланки на право производства разносной торговли книгами лицамъ — не имѣвшимъ на то дозволенія начальства. Такихъ бланковъ найдено въ типографіи налицо 1710… Вся эта дѣятельность, по оффиціальному свидѣтельству, направлена «во вредъ православной церкви и русской народности». Въ недавно произнесенномъ и напечатанномъ поученіи Супрасльскаго (Гродн. губ.) архимандрита Николая утверждается, что не только русскіе крестьяне католическаго исповѣданія, но и многіе изъ православныхъ крестьянъ, хотя и знаютъ нѣкоторыя молитвы, но лишь на языкѣ польскомъ и ни одной на русскомъ, и учатъ не русской, а польской грамотѣ дѣтей своихъ…. Какимъ же образомъ могло произойти это чудовищное явленіе? Понятно, что польскіе ксендзы среди русскаго католическаго населенія заставляютъ его учиться по польски, проповѣдуя, что только на этомъ языкѣ можно молиться Богу, и грозя въ случаѣ ослушанія лишить ослушниковъ причастія; но вѣдь для православныхъ такая угроза не имѣетъ силы!… Разрѣшеніе этому недоумѣнію мы находимъ отчасти въ опредѣленіи Литовской Православной Консисторіи, напечатанномъ въ 5 No «Литовскихъ Епархіальныхъ Вѣдомостей». По словамъ консисторіи, въ этомъ быстромъ размноженіи тайныхъ польскихъ школъ «нельзя не видѣть сильнаго стремленія народа къ образованію». Но вѣдь въ этихъ словахъ — приговоръ народнымъ министерскимъ училищамъ! значитъ, судя по тугому ихъ размноженію (по 1½ училища на губернію), послѣднія не отвѣчали такому стремленію народа. Почему? — потому — отвѣчаетъ въ одной изъ своихъ корреспонденцій самъ защитникъ округа, г. Молчановъ, что «программа министерскихъ училищъ ведетъ въ „науку“, тогда какъ крестьянинъ требуетъ, чтобъ его вели въ церковь», — потому, что крестьянскій мальчикъ, возвращаясь изъ училища, приноситъ только знаніе «побасенокъ» и «ничего не можетъ повѣдать о божественномъ»; потому наконецъ (какъ свидѣтельствуетъ крестьянинъ Слонимскаго уѣзда въ письмѣ, помѣщенномъ въ 14 No «Литовскихъ Вѣдомостей»), что для воспитанниковъ русскихъ народныхъ школъ нѣтъ никакихъ книгъ для чтенія религіознаго содержанія, а всѣ книги, предлагаемыя ему въ школѣ, «предназначены лишь для ознакомленія дѣтей съ природою и житейскими дѣлами»; потому что Законъ Божій и священная исторія преподаются въ сухой казенной формѣ и только «зазубриваются»… Между тѣмъ сосѣди, — русскіе же крестьяне, только католики, — обладаютъ массою книгъ религіозныхъ на языкѣ польскомъ, приспособленныхъ къ народному пониманію, изъ коихъ наилюбимѣйшая: «Злотый олтаржикъ»… Не во враждѣ между собою живутъ крестьяне обоихъ вѣроисповѣданій, и католики конечно разсказываютъ православнымъ о прочитанныхъ ими книгахъ, а тѣ съ завистью слушаютъ. Изъ отношенія Высокопреосвященнаго архіепископа Литовскаго къ попечителю Виленскаго учебнаго округа отъ 14 декабря мы узнаемъ, что «распространеніе польскихъ книгъ оказывается особенно вреднымъ въ крестьянскихъ семействахъ отъ браковъ лицъ православнаго съ лицами католическаго исповѣданія»…
Дѣло, однимъ словомъ, дошло до того, что подвигнуло и нѣкоторую часть высшаго управленія въ Петербургѣ къ рѣшительному дѣйствію. Въ концѣ октября мѣсяца 1883 г. послѣдовало «отношеніе» или призывъ отъ г. оберъ-прокурора Святѣйшаго Синода, обращенный къ архіепископу Литовской епархіи и, кажется, къ епископамъ другихъ Бѣлорусскихъ епархій: противодѣйствовать польско-католической пропагандѣ всѣми доступными для духовенства способами, учреждать церковно-приходскія, не стѣсняясь никакими формальностями, также и склады церковныхъ и вообще благочестиваго содержанія книгъ, священныхъ картинъ, образковъ и крестиковъ при православныхъ церквахъ… Горячо, повидимому, отозвалось духовенство на этотъ призывъ, по крайней мѣрѣ въ Литовской, Минской и Могилевской епархіяхъ, ожило, встрепенулось! Однакожъ въ постановленіяхъ на епархіальныхъ съѣздахъ и въ своихъ воззваніяхъ къ прихожанамъ оно таки не упустило упомянуть, что дѣятельность его была парализована съ 1870 года передачею народнаго добразовавія учебному вѣдомству…
Что же иное означаетъ этотъ привывъ г. оберъ-прокурора, какъ не торжественное признаніе полной несостоятельности учебнаго округа или Министерства вести надлежащимъ путемъ дѣло народнаго образованія въ Сѣверо-Западномъ краѣ и бороться съ польскою и латинскою пропагандой? Что же иное, какъ не подтвержденіе справедливости всѣхъ обличеній и протестовъ относительно веденія этого дѣла Виленскимъ учебнымъ вѣдомствомъ? Для насъ совершенно безразлично — кого винить: настоящаго ли попечителя или Министерство; для насъ важенъ фактъ, теперь самимъ правительствомъ подтверждаемый, что дѣло народнаго обученія за послѣднія 15 лѣтъ въ Виленскомъ учебномъ округѣ стояло вообще на ложномъ основаніи и привело къ самымъ печальнымъ результатамъ; что въ теченіи цѣлыхъ 15 лѣтъ никто изъ начальствующихъ въ округѣ и Министерствѣ не принималъ никакихъ мѣръ для улучшенія status quo (даже ни одного съѣзда учителей произведено не было), и что потребовалось вмѣшательство посторонняго вѣдомства для направленія дѣла на лучшій путь… Нужно отдать справедливость Министерству: оно не стало противиться такому вмѣшательству въ его область, совершенно измѣняющему его отношенія къ народному образованію въ краѣ. Какъ точный исполнитель воли начальства, г. Сергіевскій, — въ отвѣтъ на упомянутое уже нами оффиціальное отношеніе архіепископа Литовскаго отъ 14 декабря, увѣдомлявшаго о постановленныхъ консисторіею мѣрахъ и способахъ дѣятельности согласно съ предложеніемъ оберъ-прокурора, — отвѣчалъ полною готовностью всяческаго содѣйствія и предписалъ о томъ циркулярно по своему округу. Но такова была сила привычки въ чинахъ округа къ прежнему направленію, что, черезъ два мѣсяца послѣ этого циркуляра, г. попечитель вынужденъ былъ издать новый подтвердительный циркуляръ (напечатанный въ 14 No «Литовскихъ Епарх. Вѣдомостей»), начинающійся словами: «Доходитъ до моего свѣдѣнія, что при обнаруженіи и закрытіи тайныхъ польскихъ школъ были случаи намѣреннаго будто бы закрытія, подъ видомъ тайныхъ, только-что открывающихся церковно-приходскихъ училищъ»…
Въ отношеніи архіепископа Александра упоминается, между прочимъ, что еще «по распоряженію М. Н. Муравьева была переведена съ польскаго на русскій языкъ однимъ изъ прелатовъ знаменитая популярная книжка: „Злотый. Олтарикъ“ (молитвословъ), напечатана въ значительномъ числѣ экземпляровъ и передана въ вѣдѣніе Виленскаго учебнаго округа». Признавая, «при настоящемъ положеніи русскаго дѣла весьма полезнымъ замѣнить польскій оригиналъ русскимъ переводомъ, съ безплатной раздачею экземпляровъ послѣдняго въ смѣшанныя по вѣроисповѣданію семейства, гдѣ имѣются обучавшіеся русской грамотѣ», Высокопреосвященный проситъ попечителя выслать ему упомянутое изданіе Муравьева въ достаточномъ количествѣ экземпляровъ… И такъ, черезъ 20 лѣтъ приходится возвратиться къ начинаніямъ Муравьева и перенимать дѣло раздачи названной книги у учебнаго округа, — которому она конечно была передана не для одного храненія!…
Въ этомъ же отношеніи архіепископа Литовскаго обращаетъ на себя вниманіе еще одно обстоятельство: церковноприходскія школы должны устраиваться на собственныя средства церквей, на доброхотныя подаянія, на пожертвованія крестьянъ и при пособіи Виленскаго Свято-Духовскаго братства въ скромномъ размѣрѣ 30 р. на школу, въ которой будетъ не менѣе 30 учащихся… А между тѣмъ училища министерскія, оказавшіяся болѣе или менѣе непригодными (мы, впрочемъ, нисколько не отрицаемъ возможности частныхъ рѣдкихъ и случайныхъ исключеній), содержатся на счетъ Государственнаго Казначейства, т. е. на деньги собранныя со всего Русскаго народа!… Не странно ли?!
Впрочемъ — не въ этомъ сила. Не оскудѣютъ церковноприходскія школы средствами, если горячо, съ любовью, отнесется духовенство къ своему дѣлу. Лучше даже, чтобъ эти школы какъ можно менѣе походили на казенныя! Нѣкоторые заявляютъ опасеніе, чтобъ чиновники въ вицмундирахъ не замѣнились таковыми же чиновниками — въ рясахъ… Мы этого не думаемъ; насколько мы имѣли случай ознакомиться съ духовенствомъ Сѣверо-Западнаго края въ эпоху послѣдняго возстанія, мы пришли къ заключенію, что воспитанное въ непрестанной борьбѣ съ враждебными стихіями оно живѣе, дѣятельнѣе и развитѣе сельскаго духовенства срединной Россіи. Высокопреосвященный Александръ взываетъ къ доблести духовенства своей епархіи. Вѣримъ, что призывъ не останется втунѣ! По дошедшимъ до насъ извѣстіямъ, дѣло быстро идетъ впередъ, и не въ одной Литовской, но и въ прочихъ епархіяхъ. Такъ, въ Могилевской епархіи открылось церковно-приходскихъ школъ до 900?.. Съ живѣйшимъ участіемъ будемъ слѣдить за ходомъ этого дѣла и не упустимъ доводить о немъ до свѣдѣнія нашихъ читателей.
Мрачно положеніе нашей Сѣверо-Западной окраины, во можетъ для нея наступить и иная пора. Признаки наступленія ея мы уже усматриваемъ, вопервыхъ, въ заявленномъ уже направленіи новаго главнаго администратора края, генералъ-лейтенанта Каханова, — которому желаемъ утвердиться на своемъ посту — наперекоръ строгимъ цѣнителямъ и судьямъ петербургскаго Яхтъ-клуба; вовторыхъ — въ созданіи, — или дарованіи способовъ къ созданію живой, народной, православной воинствующей школы…
Позволимъ себѣ въ заключеніе обратить вниманіе на слѣдующія два обстоятельства:
Съ закрытіемъ собственно польскихъ тайныхъ костельныхъ школъ слѣдуетъ поступать, по нашему мнѣнію, весьма осторожно. Много свѣта проливаетъ на дѣло помѣщенная ниже корреспонденція: «По пути». Въ соблюденіи тайны мѣстнаго ксендза заинтересованы всѣ его духовныя дѣти, хотя бы и Русскія (а тѣмъ болѣе Литовцы). Ксендзъ умѣлъ увѣрить русскихъ и литовскихъ католиковъ, что учиться по польски — значитъ « учиться молиться Богу», такъ какъ все дополнительное къ латинскимъ литургическимъ реченіямъ богослуженіе совершается на языкѣ польскомъ. Польскій языкъ даже для русскаго простолюдина-католика является такимъ образомъ — освященнымъ. Здѣсь полицейскими мѣрами не вездѣ поможешь дѣлу: можно иной разъ лишь раздражить населеніе или заставить его еще осторожнѣе блюсти тайну. Тутъ только одинъ выходъ: рае католицизмъ, — что едвали возможно безъ содѣйствія Римской куріи, но чего легко было бы достигнуть при заключеніи послѣдняго съ нею договора, еслибъ наше Министерство иностранныхъ дѣлъ не было такъ слабонервно! Почему бы, однакоже, не начать этихъ переговоровъ снова?…
Далѣе: одинъ изъ добрыхъ нашихъ знакомыхъ, человѣкъ большаго ума и опыта, служащій въ одной изъ ближайшихъ бѣлорусскихъ губерній, И. В. П, сообщаетъ намъ слѣдующій придуманный имъ остроумный способъ повѣрки простонароднаго образованія Попросилъ онъ молодыхъ инструкторовъ-офицеровъ доставить ему точныя свѣдѣнія о новобранцахъ, между прочимъ: въ какой школѣ обучался и что знаетъ. Результаты получились самые безотрадные. «Ни одного Бѣлоруса хотъ сколько-нибудь грамотнаго, а въ школахъ всѣ перебывали!» Даже «молитву Господню знаютъ далеко не всѣ бывшіе въ школахъ; за то есть православные парни бойко читающіе эту молитву по польски», а есть и такіе, которые знаютъ безобразный, безсмысленный полупольскій ея варіантъ, напечатанный когда-то въ «Виленскомъ Вѣстникѣ». Обращался г. П. и къ мировымъ судьямъ Западнаго края, у которыхъ крестьянамъ приходится порою расписываться: по увѣренію судей, писать умѣютъ только безсрочные и отставные солдаты, обучавшіеся уже въ полковыхъ школахъ, а «изъ воспитанниковъ правительственныхъ народныхъ школъ такихъ мастеровъ почти не оказывается»… Не правда ли, придумка такого контроля — счастливая? Если бы такіе результаты повѣрки, съ обозначеніемъ собственныхъ именъ и названія школъ, гдѣ испытуемые обучались, доводить до всеобщаго свѣдѣнія, такъ обученіе стало бы производиться взаправду!… Конечно, надо принять въ соображеніе, что курсъ у насъ оканчивается, даже съ полученіемъ льготнаго по воинской повинности свидѣтельства, слишкомъ рано, такъ что ко времени поступленія на службу, иногда черезъ 8 лѣтъ, мальчикъ успѣетъ уже все и перезабыть. Такъ что же? Именно о предупрежденіи этого зла и слѣдовало бы подумать — учрежденіемъ ли повторительнаго чрезъ нѣсколько лѣтъ экзамена, или инымъ способомъ. Но это вопросъ уже общій, который мы и передаемъ на обсужденіе нашимъ народнымъ педагогамъ; мы привели здѣсь это сообщеніе г. П. собственно какъ доказательство плохаго обученія въ большей части народныхъ училищъ Бѣлорусскаго Округа…
- ↑ См. предыдущую статью.