Когда какой-нибудь тамъ „критикъ“
(Поганенькій такой „поэтъ“)
Изъ зависти твердитъ: „Смотрите,
Вашъ Игорь—мигъ, Вашъ Игорь бредъ;
Онъ на безвременьи замѣтенъ
И то лишь наглостью своей“,
Тогда я просто безотвѣтенъ:
Такъ хорошо душѣ моей.
Не все ли мнѣ равно—я геній
Иль заурядная бездарь,
Когда я точно садъ весенній
И весь сплошная свѣтозарь.
Я улыбаюсь безмятежно
Успѣхамъ, ругани,—всему:
Мое безсмертье неизбѣжно,
И я спокоенъ потому.
Очаровательныя темы
Меня преслѣдуютъ весь годъ.
Но если я „большой“ поэмы
Не напишу во вѣкъ, пусть тотъ,
Кто „гдѣ же твой Онѣгинъ?“ ноетъ,
Вчитается въ ту „мелюзгу“,
Какую я даю: „не стоитъ“—
Еще не значитъ—„не могу“.
Въ нашъ вѣкъ все длительное нѣмо,
А современному уму:
Все творчество мое—поэма,
Какой не снилось никому.
Эст-Тойла.
1914. Іюнь.
3.
Такъ много разныхъ шелопаевъ
Владѣетъ „мастерски“ стихомъ,—
Петровъ, Ивановъ, Николаевъ,—
Что стихъ становится грѣхомъ.
Пусть угрожаетъ мнѣ „Удѣльной“
Любой желающій болванъ:
Какъ хорошо, что я—отдѣльный,
Что Игорь я, а не Иванъ!
Игорь Северянинъ. Victoria Regia. Четвертая книга поэзъ. — М.: Наши дни, 1915. — 143 с.