НЭС/Овидий

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Овидий
Новый энциклопедический словарь
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Ньюфаундленд — Отто. Источник: т. 29: Ньюфаундленд — Отто (1916), стлб. 214—218 ( скан ) • Другие источники: МЭСБЕ : РСКД : ЭСБЕ : Britannica (11-th) : DGRBM


Овидий (Публий Овидий Назон) — даровитый римский поэт. Род. в 43 г. до Р. Хр. в г. Сульмоне, в стране пелигнов, небольшого народа сабелльского племени. Род его издавна принадлежал к всадническому сословию; отец поэта был человеком состоятельным и дал своим двум сыновьям блестящее образование. Посещая в Риме школы знаменитых учителей, О. не чувствовал никакого влечения к ораторскому искусству. С самых ранних лет он увлекался поэзией: из-под его пера невольно выходили стихи даже и тогда, когда ему нужно было писать прозой. Прошедши несколько низших должностей, он отказался от дальнейшей службы, предпочитая всему занятия поэзией. Рано женившись, он скоро развелся с своей женой; непродолжительно было и второе его супружество; только третья жена его, вероятно из рода Фабиев, осталась с ним связанною навсегда. Свое образование О. дополнил путешествием в Афины, Малую Азию и Сицилию. Его произведения сразу были замечены публикой и снискали ему дружбу выдающихся поэтов, особенно Проперция. О. сожалел, что ранняя смерть Тибулла помешала развитию между ними близких отношений, и что Вергилия (который обыкновенно не жил в Риме) ему удалось только видеть (Tr. IV, 10). Его любовные элегии: «Amores», сперва в 5 книгах, а впоследствии, по исключении многих произведений самим поэтом, в трех, дошли до нас (всего 49 стихотворений). Эти элегии, содержание которых в большинстве случаев основывается на любовных приключениях, пережитых поэтом лично, связаны с вымышленным именем его подруги, Коринны, которое и прогремело на весь Рим, как об этом заявляет сам поэт (totam cantata per Urbem Corinna). Оканчивая последнюю элегию, О. воображает себя столь же прославившим свой народ, т.-е. пелигнов, сколько Мантуя обязана своей славой Вергилию, Верона — Катуллу. Поэтического дарования, свободного, непринужденного, блистающего остроумием, естественностью и меткостью выражений, в элегиях очень много, как много и версификаторского таланта, для которого, повидимому, не существовало никаких метрических трудностей; но все-таки поэт не имел еще тогда основания ставить себя на одну доску не только с Вергилием, но и с Катуллом, у которых, равно как у Тибулла и Проперция, он делает не мало дословных заимствований (см. Zingerle, «Ovidius und sein Verhältniss zu den Vorgängern und gleichzeitigen Römischen Dichtern», Инсбрук, 1869—71); но для таланта О. характерно то, что он почти всегда придает этим заимствованиям другое освещение. Он и сам любил повторять один и тот же сюжет в новых комбинациях. За первым изданием «Amores» последовали «Heroides» — любовные послания женщин героической эпохи к своим мужьям или возлюбленным, обозначаемые в сочинениях самого поэта просто именем посланий («Epistolae»). Заглавие «Героид» встречается впервые у грамматика VI ст. Присциана. «Героид» с именем О. до нас дошло 21. О подлинности некоторых из них, особенно 6 последних, несколько разнящихся от остальных мелкими метрическими и просодическими особенностями, прежде много спорили, но теперь обычно признают авторство О. для всех «Героид». По своему поэтическому достоинству не все послания одинаковы; некоторые из них обличают руку мастера, с необыкновенною легкостью входящего в положение и настроение избранных им лиц, живо, остроумно и в удачных выражениях воспроизводящего их мысли, чувства и характеры. На содержание «Г.» оказали большое влияние риторические упражнения О. Поэт ставил себе в заслугу, что первый стал писать стихами любовные послания с содержанием из седой мифологической старины. «Героиды» отличаются от «Amores» тем, что представляют абстракцию чувства любви на конкретных примерах; переписка, очевидно, идет между поэтом и читателем (с кем, напр., могла отправить свое послание Тезею Ариадна, покинутая им на пустынном острове?). Последним и окончательным шагом на пути абстракции чувства любви была «Ars amatoria» («Наука любви»), в сочинениях самого поэта называемая просто «Ars». Это — дидактическая поэма (по образцу риторических artes) в трех книгах, написанная, как и почти все сочинения О., элегическим размером и заключающая наставления сначала для мужчин, какими средствами можно приобретать и сохранять за собой женскую любовь (1 и 2 книги), а потом для женщин, как они могут привлекать к себе мужчин. Сочинение это, отличающееся во многих случаях крайнею нескромностью содержания, плохо оправдываемою заявлением, будто эти наставления назначены лишь для публичных женщин (Trist., II, 303), в литературном отношении превосходно и свидетельствует о полной зрелости таланта; поэт мастерски отделывает каждую подробность и не устает рисовать одну картину за другой с блеском, твердостью и самообладанием. Издана «Ars» в 2—1 г. до Р. Хр. Одновременно с «Наукой любви» появилось сочинение О., от которого до нас дошел лишь отрывок в 100 стихов и заглавие которого в рукописях: de medicamine faciei. На это сочинение указывает женщинам О. в III кн. «Науки любви» (ст. 205), называя его «Medicamina formae» («Средства для красоты»). В дошедшем отрывке рассматриваются средства, относящиеся к уходу за лицом. Вскоре после «Науки любви» О. издал «Лекарства от любви» («Remedia amoris») — поэму в одной книге, где он хочет облегчить положение тех, кому любовь в тягость и кто желал бы от нее избавиться; вместе с тем, автор старается оправдать себя в безнравственном содержании «Науки любви». Сравнительно с нею «Remedia amoris» представляют скорее понижение таланта, не обнаруживающего здесь того богатства фантазии, той непринужденности в образах и даже той живости изложения, какими блистает «Ars amatoria». В направлении, которого О. до тех пор держался, ему дальше идти было некуда, и он стал искать других сюжетов. Он принимается за разработку мифологических и религиозных преданий, результатом чего были две его капитальных поэмы: «Метаморфозы» и «Фасты». Прежде, чем он успел завершить эти ценные труды, его постиг удар, коренным образом изменивший его судьбу. Осенью 9-го г. по Р. Хр. О. неожиданно был отправлен Августом в ссылку на берега Черного м., в дикую страну гетов и сарматов, и поселен в гор. Томах (ныне Констанца, в Добрудже). Ближайшие причины столь сурового распоряжения Августа неизвестны. Сам О. говорит, что его погубили carmen et error («стихотворение и ошибка»). В чем состояла «ошибка» поэта — точно сказать невозможно. Вероятно, О. был невольным свидетелем какого-то полового прегрешения в семействе Августа, и вина его состояла лишь в том, что у него были глаза. Что касается другой причины (carmen), то это была несомненно «Ars amatoria», из-за которой его обвиняли как «учителя грязного прелюбодеяния». Ссылка дала поэту повод к целому ряду произведений, вызванных исключительно новым его положением. Ближайшим результатом катастрофы были его «Скорбные элегии» или просто «Скорби» (Tristia), которые он начал писать еще в дороге и продолжал на месте ссылки в течение трех лет, изображая свое горестное положение, жалуясь на судьбу и стараясь склонить Августа к помилованию. Элегии эти, вполне отвечающие своему заглавию, вышли в пяти книгах и обращены большею частью к жене, некоторые — к друзьям, одна, самая большая, составляющая целую книгу, — к Августу. Эта последняя очень интересна не только отношением, в какое поэт ставит себя к личности императора, выставляя его величие и подвиги и униженно прося простить его прегрешения, но и заявлением, что его нравы совсем не так дурны, как можно думать, судя по содержанию его стихотворений: напротив, жизнь его целомудренна, шаловлива только его муза. В этой же элегии приводится целый ряд поэтов греческих и римских, на которых сладострастное содержание их стихотворений не навлекало никакой кары; указывается также на римские мимические представления, крайняя непристойность которых действительно служила школой разврата для всей массы населения. За «Скорбными элегиями» последовали «Понтийские письма» (Ex Ponto), в четырех книгах. Содержание этих адресованных разным лицам писем то же, что и элегий, с тою только разницею, что адресаты здесь названы по имени, чего О. избегал в «Tristia». Сравнительно с последними, «Письма» обнаруживают падение таланта поэта. Это чувствовалось и самим О., который откровенно признается (I, 5, 15), что, перечитывая, он стыдится написанного и объясняет слабость своих стихов тем, что призываемая им муза не хочет идти к грубым гетам; исправлять же написанное у него не хватает сил, так как для его больной души тяжело всякое напряжение. Тем не менее, «Скорби» и «Письма» ценятся теперь гораздо ниже, чем они того заслуживают. Пушкин ставил их выше всех прочих произведений О. (кроме «Метаморфоз»). — В Томах О. приступил к переделке своей поэмы «Фасты» (Fasti — календарь), содержащей в себе объяснение праздников или священных дней Рима. Это ученое произведение, многое объясняющее в римском культе и служащее важным источником для изучения римской религии, дошло до нас в 6 книгах, обнимающих первое полугодие. Это — те книги, которые О. удалось написать и обработать в Риме. Поэт говорит, что завершил весь годовой цикл, но, в виду отсутствия каких-либо цитат и вообще всяких свидетельств о книгах 7—12, к этому показанию следует отнестись с недоверием. Продолжать работу в ссылке он не мог по недостатку источников, хотя занес в поэму несколько фактов, совершившихся уже по изгнании поэта и даже по смерти Августа, как, напр., триумф Германика (17 г. по Р. Хр.). «Фасты» — почти единственный памятник римской литературы, аналогичного которому нет в греческой. Огромный талант О., как рассказчика, обнаруживается в поэме в полной силе. Рядом с «Фастами» следует поставить «Метаморфозы» (Превращения) — огромный поэтический труд в 15 книгах, излагающий относящиеся к превращениям мифы греческие и римские, начиная с хаотического состояния вселенной до превращения Юлия Цезаря в звезду. Эта поэма была начата и почти окончена О. еще в Риме, но не была издана по причине внезапного его отъезда. Перед отправлением в ссылку он сжег, с горя или в сердцах, даже самую рукопись, с которой, однако, было уже сделано несколько списков. Таким образом поэма не получила окончательной отделки и в некоторых местах представляет двойную редакцию. Мнение, что О. обрабатывал это произведение в Томах, почти бездоказательно. «Метаморфозы» — наиболее удачный труд О.; богатое содержание, доставленное поэту, главным образом, греческими мифами, обработано здесь с такою силою неистощимой фантазии, с такою свежестью красок, с такою легкостью перехода от одного предмета к другому, — не говоря уже о блеске стиха и поэтических оборотов, — что нельзя не признать во всей этой работе истинного творчества таланта, вызывающего изумление. Недаром «Метаморфозы» всегда много читались, особенно в школах, и с давних пор переводились на другие языки, начиная с греч. перевода, сделанного Максимом Планудом в конце XIII в. Кроме «Tristia» и «Epistolae ex Ponto», О. в ссылке написал еще поэму «Ibis» (название известной египетской птицы). Это — сатира или пасквиль на неназванного по имени врага, родом из Африки, который после ссылки О. старался присвоить себе состояние поэта. Название и форму сочинения О. заимствовал у александрийского поэта Каллимаха, написавшего нечто подобное на эпика Аполлония Родосского. В ссылке же составлена Овидием дидактическая поэма о рыболовстве: «Halieutica». От нее мы имеем только отрывок, где перечисляются рыбы Черного м. и указываются их свойства. Это сочинение, на которое ссылается Плиний в своей «Естественной истории», не представляет в литературном отношении ничего замечательного. Много произведений О. пропало, между прочим — юношеская трагедия «Медея» (которую хвалят Квинтилиан и Тацит) и написанный в Томах панегирик Августу на гетском языке. Ни лесть, ни мольбы, обращенные к Августу и Тиберию, не помогли поэту вернуться из ссылки: он скончался в Томах в 17 или 18 г. по Р. Хр. и погребен в окрестностях города. С именем О. существует несколько не принадлежащих ему произведений, как «Liber nucis», «Consolatio ad Liviam», 2 элегии к Меценату и др. О. был последний из знаменитых поэтов Августовой эпохи; с его смертью окончился золотой век римской поэзии. Главная мощь дарования О. заключается в блестящей внешней форме его произведений; он безусловно талантливейший рассказчик среди римских поэтов. Техника стиха доведена им до совершенства. — Литература (приводятся только более крупные труды). Хорошего издания всего текста О. нет. Лучшее из существующих — Merkel-Ehwald (3 т., Лпц., 1889—91). «Amores»: комментарий Brandt’а (Лпц., 1911); «Heroides»: комментарий Palmer’а (Оксфорд, 1898); «Ars amatoria»: комментарий Brandt’а (Лпц., 1900); «Метаморфозы»: критич. издание Magnus’а (Б., 1914), комментарий Haupt’а-Ehwald’а (2 тт., Б., 1903—1898); ср. G. Lafaye, «Les métamorphoses d’O. et leurs modèles grecs» (П., 1904); L. Castiglioni, «Studi intorno alle fonti e alla composizione delle metamorfosi d’O.» (Пиза, 1906). «Фасты»: комментарий Peter’а (2 тт., Лпц., 1908—1889); «Тристии»: комментарий (на лат. яз.) G. Némethy (Будапешт, 1913); «Ibis»: комментарий Ellis’а (Оксф., 1881); «Halieutica»: исследование G. Schmid’а («Philologus», Supplementband XI, 3). Для биографии и характеристики: De la Ville de Mirmont, «La jeunesse d’Ovide» (П., 1905); M. M. Покровский, «Материалы для характеристики О.» («Ж. М. Нар. Пр.», 1901, кн. 7, и по-немецки в «Neue Jahrb. f. d. klass. Altertum», 1902, кн. 9); его же, в «Ж. М. Н. Пр.», 1907, кн. 2—4, и по-немецки в «Philologus», Supplementband XI, 3. Из русск. школьных изданий лучшее — проф. И. В. Нетушила (11-е изд., Пг., 1915). Русские переводы: несколько стихотворений из «Amores» переведены Фетом (см. собрание его стихотворений); «Heroides» — Ф. Ф. Зелинским (М., 1913; с превосходным биографическ. введением и характеристикой и анализом произведения) и Д. П. Шестаковым (Каз., 1902); «Ars amatoria» (прозой) — В. А. Алексеевым (изд. 2-е, Пг., 1914) и А. И. Манном (СПБ., 1905); «Метаморфозы» — А. Фетом (М., 1887) и Ф. Матвеевым (2 тт., М., 1874—76); «Тристии» — А. Фетом (М., 1893). — Ср. Малеин, «О. и Пушкин» (П., 1915).

В. Модестов (†). и А. Малеин.