НА ХЛѢБАХЪ ИЗЪ МИЛОСТИ.
[править]Карниковъ — присяжный повѣренный.
Раиса — жена его.
Виницынъ — отецъ Раисы, помѣщикъ.
Виницына — жена его.
Лиза — ихъ дочь.
Курятинъ — помѣщикъ, сосѣдъ Виницына.
Саввушка — отставной кавалеристъ, его сынъ.
Груминъ.
Григорій, Ефимъ, лакеи у Карникова.
Саша, Катя, горничныя у Карникова.
Кучеръ.
Дворникъ.
ПЕРВОЕ ДѢЙСТВІЕ.
[править]I.
[править]Ишь ты, вѣдь до чего засидѣлись: десять часовъ!.. (Зѣваетъ.) Люди спать ложатся, а они вишьли за обѣдами разсиживаютъ… И то сказать: народъ молодой, недавно поженились, денегъ много… что имъ?.. трава не рости…
А я, Григорій Иванычъ, соснула…
Поневолѣ заснешь.
Да холодно что-то…
И вамъ холодно?… то-то меня какъ будто ознобъ прошибаетъ.
Надуло, что-ль, изъ окна?..
Выстыла комната къ вечеру-то…
Растопить-бы каминъ теперь хорошенько.
Славно-бы погрѣться…
Такъ что-жь вы?
Что?
Затопите.
Я думалъ, вы затопите…
Развѣ это мое дѣло? я за барыней хожу…
Ну и дрогни.
Затопи, Григорій Иванычъ; ишь, лѣнивый.
Какія-же мнѣ будутъ за это награжденія?
Согрѣешься.
А на счетъ поцѣлуйчика?
Это подождать надо…
Вотъ тутъ, небось, подождать… А какъ что услужить, такъ: Григорій Иванычъ, сдѣлай милость. (Сидя на корточкахъ и глядя, какъ каминъ разгорается.) И-и-ихъ полѣшки голубчики! горите, родименькія, разгорайтесь… Гляди, какъ забрало… что-бъ изъ трубы не выкинуло.
Угорѣлъ ты, что-ли? этакъ и домъ сожжешь.
Тутъ часть недалече… пожарные пріѣдутъ — потушатъ. Вотъ я затопилъ, теперь поцѣлуйчикъ.
Ну, это завтра.
Завтра… Больно ужъ вы нонче дорожиться стали, какъ обкарналинились-ти. Въ прежнее время не стали бы на ваши финти-фанты смотрѣть… съ наскоку брали вашу сестру; не пуще вотъ нашего барина… пріѣхалъ въ деревню; тяпъ-ляпъ, выхватилъ невѣсту и былъ таковъ.
Какъ-же не выхватилъ… ты наскажешь…
Я скажу… я ужъ у него въ тѣ поры былъ въ услуженьи; знаю, какъ все дѣло было…
Ну, какъ?..
А такъ и было… Вѣдь онѣ… барыня-то наша… полтавскіе помѣщики…
Ну, полтавскіе.
А онъ туда по дѣламъ ѣздилъ, хлопотать… въ деревнѣ ихной и познакомились.
Ну, познакомились…
Онъ и говоритъ мнѣ: «Что, Григорій, хороша»?.. Хороша, говорю, Сергѣй Павлычъ…-- Брать, что-ли?.. — Берите, говорю.
Такъ тебя все и спрашивалъ?…
Ей богу, спрашивалъ… Ну… а тамъ недѣли не прошло, все и покончили.
Все ты врешь… Онъ за ней, сказываютъ, пять мѣсяцевъ ухаживалъ, да умасливалъ… она все не соглашалась.
Зачѣмъ ему было ухаживать, коли онъ за ней и приданаго никакого не взялъ?!
И опять ты врешь… Я отъ самой барыни слыхала, что ея тятенька богатый.
Ну, что-жь, что богатый?.. Это онъ прежде былъ богатъ-то, при крѣпостныхъ, а теперь, небось, не раскутится… Я это вѣрно знаю, что, окромя тряпокъ, ничего за барыней не дано, потому намъ не нужно… мы сами въ достаточности имѣемъ… А у него, у стараго-то, другая дочка ростетъ… та, можетъ, за офицера замужъ выйдетъ… такъ офицеру больше останется, на мундиръ да на штаны.
Оставьте, пожалуйста; ничего мнѣ тутъ интереснаго нѣтъ… все равно.
Что-же мнѣ съ вами разговаривать? о какихъ предметахъ?
Ничего не разговаривать; я спать хочу.
Какая политика сегодня странная: пишутъ, пишутъ, а что пишутъ — ничего не поймешь…
Хоть-бы вы замолчали, дали-бы уснуть… коли не умѣете вы дѣвицу занять, такъ ужъ оставили-бы въ покоѣ…
Я-то не умѣю?
Ну, ну, умѣешь… сиди только смирно.
Нѣтъ, ты почему-же такъ говорить, что я не умѣю?
Сиди, говорятъ, а то закричу… ей богу, закричу…
А за что я каминъ растапливалъ?..
Григорій!..
Теперь Григорій!? знаю, что не Иванъ… поцѣлуйчикъ пожалуйте…
На вотъ, кушай.
Постой-же, коли такъ.
Полно-же, не балуй… слышишь, пріѣхали.
Вотъ ты тутъ и облизывайся…
II.
[править]Эка стужа, эка стужа!.. еще августъ мѣсяцъ, а ужъ какіе холодки завернули… Мамочка, сюда поди… сюда, къ камину, душа. (Снимаетъ съ нея верхнее платье и усаживаетъ на кресло передъ каминомъ.) Спасибо, спасибо, что затопили… Видишь, мамочка, какая у насъ заботливая прислуга — догадались, что мы съ тобой прозябнемъ… Спасибо, голубчики.
Я давно говорю: Григорій Иванычъ, затопите, господа сейчасъ пріѣдутъ…
Ну, ну, безъ васъ не знаю, что-ли?..
Не ссориться, пожалуйста… Что это у васъ, Григорій, одна щека такая красная?
Отъ камина должно быть… капельку… того… разожгло.
Злодѣи, они тутъ грѣются, когда моя мамочка дрожитъ отъ холода…
Платье, сударь, пожалуйте…
Что?.. ахъ, да… платье, — возьмите, вотъ…
Прикажете снять цвѣты, сударыня?
Сними.
Дай, я сниму сапожки… Ножкамъ не холодно?
Нѣтъ.
Самоваръ прикажете?
Разумѣется.
Ай! больно…
Сумасшедшая, оставьте…
Папочка, я отъ этого не умру.
Почемъ знать, сударыня?
Она-же еще насмѣхается надо мной, разбойница!.. развѣ можно такъ обращаться съ такой головкой? (Цѣлуетъ жену въ голову.) Милыя мои волосики… собственность моя. (Сашѣ.) Ступайте, Александра Ильинишна, вы намъ больше не нужны…
III.
[править]Радость моя, блаженство мое… моя Раинька, мой рай… Пять часовъ я промучился на этомъ проклятомъ обѣдѣ… Что за варварское изобрѣтеніе: сидѣть и ѣсть въ продолженіе нѣсколькихъ часовъ… и не имѣть возможности сѣсть съ тобой рядышкомъ; близко, близко, какъ теперь… поцѣловать тебя, шепнуть тебѣ еще и еще разъ, что ты мое сокровище, моя собственность…
Да, я сама не люблю этихъ званыхъ обѣдовъ… Подаютъ, подаютъ, скука смертная; а вѣдь и поѣсть-то хорошенько не удастся.
Нѣтъ, ты представь себѣ мое положеніе: посадили меня подлѣ какого-то генерала, который счелъ долгомъ развивать мнѣ свои взгляды на преступленія въ печати… и во весь обѣдъ: диффамація, диффамація, — такъ и сыплетъ… Чуть я кусокъ въ ротъ, а его превосходительство спрашиваетъ моего мнѣнія. Мое мнѣніе было укусить его, и я готовъ былъ отказаться отъ всякой адвокатуры… Но, мама, я былъ благоразуменъ: я дѣлалъ учтивыя гримасы и говорилъ любезности…
Вотъ тебѣ и награда за твое поведеніе…
Невѣрно толкуете, мамочка… Какая-же это награда? — ЭТО мое право, законное право. (Цѣлуетъ ее.) Ахъ, да… Жизнь прекрасная выдумка… И еще говорятъ, что нѣтъ на свѣтѣ счастливыхъ людей!.. А мы-то съ тобой?.. правда?
Правда… мнѣ иногда даже совѣстно становится, что мы счастливѣе всѣхъ.
А глазенки слипаются у Раиньки.
Устала я немножко…
Что это значитъ?!.. (Взглянувъ на часы.) Скоро одиннадцать часовъ, — поздненько…
Можетъ быть, какая нибудь дѣловая телеграмма.
Увидимъ… Кажется, Григорій пошелъ отворять.
IV.
[править]Тятенька пріѣхали.
Кто?
Баринъ, тятенька, Михайло Семенычъ.
Папаша? гдѣ-жь онъ?
Доложить приказали… потому съ ними несчастье случилось, такъ чтобы…
Несчастье? онъ одинъ? безъ мамаши?
Одни-съ…
Сережа!..
Зови-же его скорѣй сюда!..
Рая, что ты?
Несчастье, Сережа… Можетъ быть, съ мамашей, съ сестрой!..
Раинька, будь покойна… сейчасъ все узнаемъ… что ты?.. что ты?..
Можетъ быть…
Люди! Саша! ей дурно!..
Иду, сударь, иду…
За докторомъ!.. Скорѣй за докторомъ!.. Она умретъ…
Умретъ!.. Ну, гибнуть, такъ гибнуть… все сразу… все!
Она открыла глаза…
Папаша!!..
Дитя мое!..
Ступайте…
V.
[править]Что случилось?.. Мамаша, Лиза?..
Слава богу, здоровы.
Однако, простите… вы крикнули: «все сразу гибнетъ!!.» что-жь это — все?..
Мое состоянье… Я раззорился!
Ну, помогай вамъ богъ, какъ вы насъ напугали.
Сергѣй Павловичъ-съ… Это жёсткое слово, мой зятекъ дорогой… Надо уважать несчастья людскія…
Но, папаша…
Я, конечно, ждалъ, что меня здѣсь примутъ холодно.
Позвольте…
Впрочемъ, я васъ не осуждаю, — всѣ вы на одинъ покрой…
Да выслушайте… Вѣдь мы себѣ вообразили, что потеря гораздо болѣе важная: мы боялись за вашу супругу и дочь, понимаете?
Понимаю-съ, какъ не понять… мое несчастье еще мнѣ весь умъ не отшибло.
Ну?
Какая-жь тутъ причина сказать мнѣ: убирайтесь къ чорту?
Развѣ онъ вамъ такъ сказалъ?
Ну, бросимъ это. Любезнѣйшій Михаилъ Семеновичъ, очень радъ васъ видѣть… Садитесь къ камину, въ мягкое креслецо, и разскажите…
На что-же-съ кресло?.. не нужно-съ… Гдѣ ужъ намъ теперь на креслахъ разсиживаться… дрянной стулъ кое-какъ сколоченный — или скамья деревянная, съ меня и довольно.
Однако, за неимѣніемъ скамьи…
Садитесь, садитесь сюда, папаша. (Усаживаетъ его.) И мы сядемъ… Ну-съ, разсказывайте… какъ? что?..
Зачѣмъ чужую бѣду да навязывать постороннимъ людямъ? нашимъ дегтемъ да вашъ медъ портить?.. Зачѣмъ?.. Живете вы счастливо, весело, посмѣиваясь, — а я…
Что вы смотрите?.. на мой туалетъ?.. мы только что вернулись со званаго обѣда.
Странное дѣло эта жизнь!!. въ то время какъ мать и сестра твоя разливаются, плачутъ… ума не приложатъ, что съ собой сдѣлать… ты вотъ тутъ рядишься, угощаешься…
Почемъ же она…
Мы вѣдь не знали, что съ вами случилось несчастье.
Тебѣ могъ сказать объ этомъ…
Телеграфъ.
Нѣтъ, сударь, — тайный голосъ природы, предчувствіе.
Позвольте, любезный тестюшка, моя жена не кликуша.
Виноватъ-съ, не взыщите со стараго дурака… Я говорю глупости.
Перестань, Сережа, дай разсказать папашѣ. (Отцу.) Неужели вы въ самомъ дѣлѣ совсѣмъ раззорились?.. все пропало?..
Все… пожаръ былъ только послѣднимъ ударомъ.
Пожаръ?!
Съ недѣлю тому назадъ, у меня загорѣлся овинъ, и вся наша усадьба сгорѣла… Насилу отстояли часть главнаго барскаго дома; но службы, флигеля, амбаръ и весь собранный хлѣбъ въ амбарѣ — все погибло.
Отчего-жъ это загорѣлось, папаша?
Отчего?! — съ нынѣшними порядками это бываетъ на каждомъ шагу… Мужики подожгли, конечно.
Развѣ поймали поджигателя?
Поймали!!.. вамъ сейчасъ съ поличнымъ подай… Нѣтъ-съ, никого не поймали; они умѣли спрятать концы… они даже объяснили, что пожаръ произошелъ оттого, что въ тотъ вечеръ, — это было рожденье жены, — въ тотъ вечеръ мы сожгли фейерверкъ на лужайкѣ… что какая-то шальная искра, вѣроятно… ха, ха… вѣроятно залетѣла въ амбаръ и… Но я васъ спрашиваю: есть-ли тутъ хоть частица здраваго смысла?.. не естественнѣе-ли предположить, что амбаръ сожженъ крестьянами, которые меня ненавидятъ и хотѣли мнѣ отомстить за то, что я не давалъ никогда потачки ихъ мошенничеству и воровству.
Ну… какъ вамъ сказать…
Знаю, мой зять, знаю, что и вы будете противъ меня… Мы вѣдь народъ отсталый, — мы должны замолкнуть… и я молчу… я не пророню ни слова… но если бы я могъ говорить, я бы показалъ, кто они — виновники всѣхъ этихъ разбоевъ, грабежей, поджоговъ… я-бы назвалъ ихъ поименно, потому что и у насъ въ уѣздѣ есть своя — такъ называемая — молодая партія, которая воображаетъ, что отъ нея всѣ благополучія по Россіи пошли; а насъ, людей опытныхъ, со свѣту сживать надо… Не спорьте, батюшка, со мной; меня не убѣдите, я самъ это испыталъ… на себѣ самомъ испыталъ… я предлагалъ имъ мои услуги: я баллотировался въ члены земской управы — не выбрали; я баллотировался въ мировые судьи — провалили; и, наконецъ, ихъ ненависть ко мнѣ доходитъ до того, что они возмущаютъ противъ меня мужиковъ!.. И все это еще для васъ не доказательство?.. и послѣ всего этого для васъ не ясно, что овинъ мой подожгли?
Ну, полноте, Михаилъ Семеновичъ, вы раздражены потерей, вотъ и все… Но скажите, пожалуйста, какъ могъ пожаръ амбара васъ окончательно раззорить?
Послѣдняя надежда была на продажу хлѣба… вѣдь его, батюшка, на пять тысячъ сгорѣло.
А имѣнье?
Будетъ продано съ молотка.
Какъ такъ?
Да такъ-съ, такія ужь справедливости у насъ… Подрядъ я взялъ, изволите видѣть: на желѣзную дорогу лѣсной матеріалъ поставлятъ… ну, что-жь? какъ можно меня къ этому допустить?.. на это есть люди молодые; а я ужъ, конечно, гнилой матеріалъ поставлю… Выискали пріемщика тоже какого-то, со школьной скамьи подросточка, — ну, все и забраковали… да еще на закупкѣ хапнули, да на перевозкѣ покрали… деньгами запутался, долга по контракту въ срокъ не отдалъ; неустойка такая выросла… ну, словомъ, что говорить, — все пошло къ чорту.
Да кто-жь у васъ тамъ распоряжался: — и закупкой этой, и перевозкой?..
Еврей одинъ у насъ есть такой… коммерсантъ.
Шебель?!
Да, онъ.
И вы ему таки довѣрились?..
Довѣрился…
Ну, онъ, какъ водится, васъ и надулъ?
Можетъ быть.
Вѣдь я вамъ тогда еще говорилъ, что это мошенникъ. Нѣтъ, вы меня слушать не хотѣли, вы польстились на большіе барыши. Ясное дѣло, что онъ сулилъ вамъ ихъ, чтобъ только заманить васъ… Это непростительно!..
Продолжайте, продолжайте… теперь я все долженъ выслушивать…
Сережа…
Оставь, Раиса… онъ имѣетъ полное право… я заслужилъ и упреки эти всѣ, и наставленія…
Какіе тутъ упреки?.. я…
Хоть оно было-бы гораздо любезнѣе меня отъ нихъ избавить.
Ахъ, господи! да…
Сережа!..
Михаилъ Семеновичъ, вы сдѣлали прекрасно, что связались съ мошенникомъ.
Сергѣй Павловичъ, насмѣшка еще тяжелѣе упрековъ.
Какъ мнѣ съ вами говорить?
Но не бойтесь: я не буду просить у васъ ничего ни для себя, ни для моей несчастной подруги… Я прошу васъ только, чтобъ вы позволили нашей младшей дочери быть… компаньонкой, что-ли… или хоть даже ключницей въ вашемъ домѣ…
Лиза? у меня ключницей?..
А мы, старики, богъ дастъ, еще найдемъ себѣ какой-нибудь пріютъ… мы никому не будемъ въ тягость.
Грѣхъ вамъ такъ говорить, папаша. У насъ, слава богу, довольно мѣста, чтобъ пріютить васъ всѣхъ троихъ… Вы останетесь здѣсь, потому что я такъ хочу и мой мужъ тоже… Правда, Сережа?
Конечно…
Благодарю васъ; я этого принять не могу.
Отчего?
Оттого, что это дѣлается скрѣпя сердце… Потому, что это одно слово «конечно» говорится съ такой холодностью, съ такимъ презрѣніемъ къ человѣку, который принужденъ просить, какъ милости…
Господи, боже мой, не могу-же я ему пропѣть это «конечно» на мотивъ: «Ахъ, какъ я люблю военныхъ».
Ну, ну, будетъ объ этомъ… Теперь надо поскорѣй привезти сюда мамашу и Лизу.
Да, мы сегодня-же телеграфируемъ имъ…
Какой тутъ телеграфъ, — пошлите дворника.
Куда? въ Полтавскую губернію?
На Тверскую, въ гостинницу Мамонтова, — онѣ тамъ.
Какъ? мамаша и Лиза въ Москвѣ? Зачѣмъ-же вы ихъ сейчасъ съ собой не привезли?
Мой другъ, я не зналъ, будетъ-ли это пріятно твоему мужу.
Какой вздоръ. (Звонитъ. Входитъ Григорій.) Пошли скорѣй дворника…
Двѣ барыни къ вамъ пожаловали…
Онѣ, можетъ быть… (Увидя входящихъ Виницыну и Лизу.) Мамаша!!..
VI.
[править]Сюда, дитя мое, — сюда, къ сердцу моему!.. О, что всѣ потери, когда еще у насъ остается такая дочь!?.. (Карникову.) Михаилъ Семеновичъ ужъ извѣстилъ васъ?..
Да, мамаша, мы знаемъ все.
И вы не оттолкнули вашу нищую родню? Это очень, очень великодушно. Признаюсь, я даже никакъ не ожидала…
Спасибо вамъ за хорошее мнѣніе обо мнѣ.
Лиза, благодари же твоего благодѣтеля… у ногъ его благодари и со слезами.
У ногъ?… вотъ еще что вздумали… я просто его поцѣлую отъ всей души.
И хорошо дѣлаете.
Простите ей ея вѣтренность, Сергѣй Павловичъ. У ней все-таки доброе сердце.
Да что за извиненія, мамаша?! Вы видите, онъ совсѣмъ не такой людоѣдъ, какимъ вы его описывали.
Людоѣдъ?!
Да, Сереженька, я вамъ пожалуюсь на мамашу: она вѣдь не хотѣла ѣхать сюда безъ приглашенія, Это я настояла… за то же и досталось мнѣ: всю дорогу бранили…
Бѣдная сестрица!
Бѣдная… да, бѣдная… совсѣмъ бѣдная, ни гроша приданаго… ну, за то, по крайней мѣрѣ, теперь если кто меня замужъ возьметъ, такъ ужъ, конечно, по любви.
Мнѣ, право, такъ совѣстно…
Чего-же-съ?
А здѣсь мило… очень мило… Гдѣ-же будетъ моя комната?
Тебѣ сейчасъ ее приготовятъ…
Я хочу, чтобъ тамъ было много цвѣтовъ.
Все будетъ, моя милая, — все, что прикажешь.
Дитя мое, ты должна помнить, что будешь здѣсь жить изъ милости; ты должна сообразоваться съ желаніями твоего благодѣтеля, а не высказывать свои.
Ну, это увидимъ… Во-первыхъ, благо самоваръ на столѣ, я сажусь за чай…
А вы, мамаша, чайку съ дорожки?
Non, merci.
Пожалуйста, вы за насъ не безпокойтесь; мы ѣли и пили на послѣдней станціи. (Женѣ.) Софи, какъ ты раскраснѣлась!.. тебѣ жарко здѣсь?
Душно немножко… это ничего…
Какъ ничего? — у тебя опять появятся твои мигрени… (Отворяетъ окно.) Съ вашего позволенія, Сергѣй Павловичъ.
Сними-же шляпу, мамаша…
Пожалуйста, въ такомъ платьѣ подальше отъ окна.
Не браните ее, Сергѣй Павловичъ; дочь не унижается тѣмъ, что прислуживаетъ матери.
Я боюсь не униженія, а простуды.
Вы ея не боялись, отправляясь въ гости?
Потому что на Раисѣ была шаль и салопъ, а на мнѣ пальто и пледъ.
Простите… я знаю, что я избалована; я съ дѣтства привыкла, чтобы за мной ухаживали…
Нѣтъ, нѣтъ… развѣ…
Но теперь, когда несчастье вдругъ на насъ обрушилось, я поневолѣ должна принизиться… Несчастье никогда не надо навязывать другимъ; несчастный обязанъ удаляться отъ людей…
Правда, Софи, правда… Всѣ эти знакомства теперь и пріемы, — все по боку… Наймемъ себѣ кануру у какого нибудь пономаря въ глуши московской… подъ заставой…
Ахъ, нѣтъ… это будетъ слишкомъ далеко отсюда… Вѣдь мнѣ только и радости осталось, что навѣщать моихъ дочерей.
Зачѣмъ-же вамъ уѣзжать?
Сергѣй Павловичъ, я вѣдь не въ васъ: я это говорю безъ всякаго желанья уколоть васъ… безъ всякой злобы, ей богу… Мы все таки можемъ остаться добрыми друзьями… по чистой совѣсти говорю. — и вотъ вамъ доказательство: я готовъ принять отъ васъ свой кусокъ хлѣба.
О! много ли намъ нужно!? теперь, въ нашемъ положеніи…
Да полноте!, во-первыхъ, вы оба остаетесь жить здѣсь, у меня…
Но…
Еще слово, я пошлю за полиціей и употреблю насиліе… мы всѣхъ васъ устроимъ при помощи Григорія и Саши. (Идя къ женѣ.) Ну, ты довольна, Раинька?
Ты былъ къ нимъ добръ, и я тебя люблю!
А можетъ быть, было-бы гораздо лучше нанять имъ особую квартиру…
Сергѣй Павловичъ, еще два господина…
Незнакомые?
Да-съ.
Меня дома нѣтъ.
Михайла Семеныча спрашиваютъ.
Ко мнѣ?
Вотъ карточку подали.
Курятинъ съ сыномъ!!
Мой женихъ противный!
Какое счастье, — онъ въ Москвѣ… мой лучшій другъ… Эй, человѣкъ, позови… нѣтъ… стой… (Карникову.) Виноватъ… (Григорію.) Скажи, что я прошу ихъ подождать меня на крылечкѣ; я сейчасъ выйду, и мы вмѣстѣ отправимся куда нибудь въ трактиръ…
Примите ихъ здѣсь, папаша.
Душа моя, это можетъ не понравиться твоему мужу.
Напротивъ… я очень радъ познакомиться съ господиномъ Курятинымъ и съ госпожей Курятиной, и, пожалуй, со всѣмъ курятникомъ, если вамъ угодно… (Григорію). Проси господъ сюда.
Мой другъ вдовецъ, милостивый государь!
А! очень жаль.
И онъ любитъ меня… не смѣйтесь надъ нимъ…
VII.
[править]А, вотъ онъ, мой голубчикъ!..
Трифонъ!.. родной мой…
Михаилъ Семеновичъ!..
Софья Ивановна!..
Лизавета Михайловна!..
Что вамъ угодно?..
Еще разъ…
Позвольте и мнѣ…
Милое дитя…
Удивительное дѣло… вотъ я… кажется, крѣпкій человѣкъ… а я тронутъ до слезъ.
И я готовъ заплакать.
Они мнѣ тутъ наводненіе сдѣлаютъ.
Но виноватъ… (Виницыну.) Мой другъ, приличіе требуетъ, чтобъ ты меня представилъ…
Ахъ, да. (Представляя.) Мой зять… дочь Раиса… Трифонъ Саввичъ Курятинъ…
Бога ради, извините меня… мнѣ, право, очень совѣстно являться невзначай, и въ такой часъ… но я страдалъ отъ нетерпѣнія… мнѣ такъ хотѣлось обнять друзей моихъ… расцѣловать ихъ…
Ахъ!! и мнѣ тоже… и мнѣ…
Цѣлуйте, молодой человѣкъ, цѣлуйте…
Присядь-же, присядь, другъ…
Они усаживаются. Такимъ образомъ, справа составляется группа изъ Курятина, Виницына, Виницыной и стоящаго подлѣ нихъ Саввушки, — слѣва — другая группа: Раиса, которая все время уговариваетъ мужа, Карниковъ и Лиза.
Я очень люблю, когда люди такъ привольно располагаются, къкъ у себя дома… Намъ, кажется, сегодня во всю ночь уснуть не придется…
Ну, Трифонъ, голубчикъ, разсказывай: какъ ты узналъ, что мы здѣсь?
Очень просто: ты знаешь, мы ужъ три недѣли какъ выѣхали изъ деревни… я пріѣхалъ въ Москву…
Чтобъ сдѣлать разный закупки… Мы вѣдь весь домъ въ деревнѣ заново отдѣлываемъ… для меня… на случай свадьбы…
Саввушка, молчи… Да; ну, все равно, для чегобы ни пріѣхали… Только вдругъ сегодня ночью получаю телеграмму отъ моего управляющаго…
Папаша ужасно испугался; думалъ, что у насъ въ имѣньи случилось несчастье.
Саввушка, молчи… Читаю: Виницынъ овинъ сгорѣлъ — прогорѣлъ — въ трубу — улетѣлъ въ Москву — имѣнье съ молотка.
Тутъ папаша вздохнулъ свободно и сказалъ: слава богу, не у меня.
Молчи, Саввушка, ради самаго создателя, молчи… Совсѣмъ я не говорилъ: слава богу! — я заплакалъ… Тутъ мнѣ вспомнилось, что у меня записанъ адресъ твоего зятя. Я и говорю: Саввушка, зять вѣрно знаетъ, гдѣ они остановятся; пошлемъ справиться! — послали… дворникъ сказалъ: только что пріѣхали и остановились здѣсь… Тутъ я не могъ выдержать; схватилъ шапку…
Я тоже…
Бѣгу сюда…
Я тоже.
И Саввушка… и что-же?!. измѣнникъ!..
Жаль! Жаль, что я не нанялъ имъ особую квартиру…
Ты прогорѣлъ! ты раззоренъ! — и забываешь, что у тебя есть старый другъ, который для тебя готовъ въ огонь и въ воду!? Ты летишь въ Москву, когда у твоего стараго друга огромный домина пустехонекъ стоитъ!?.
Вотъ, въ самомъ дѣлѣ, прекрасный случай, чтобъ наполнить огромный домина…
Но теперь ты отъ меня не улизнешь.
Трифонъ!.. дружище!..
Вы всѣ трое ѣдете ко мнѣ… опять въ нашу милую Полтавскую губернію… Нашъ домъ будетъ вашимъ домомъ…
Наше семейство будетъ вашимъ семействомъ.
А! Позвольте…
Каковы-бы ни были права друга, но мнѣ кажется, что права дочери…
Какъ?..
Мы ихъ не отпустимъ: ни папашу, ни мамашу, ни сестру.
Ни сестру!! когда изъ-за нея только…
Молчи, Саввушка, молчи (Виницыну.) Такъ ты остаешься жить на хлѣбахъ у зятя?
Я долженъ остаться…
Напрасно.
Напрасно?!
Онъ васъ стѣснитъ; повѣрьте честному слову. (Виницыну.) Ты стѣснишь твоего зятя… Неужели ты не чувствуешь, что ты имъ не компанія?.. у нихъ свои интересы, свои удовольствія… Ты отравишь ихъ существованіе.
Я самъ отказывался…
Этотъ Курятинъ, кажется, добрый малый…
Отдайте ихъ намъ…
Да я…
Нѣтъ, это невозможно.
Я знаю, что васъ останавливаетъ: общественное мнѣніе… Такъ я буду всѣмъ говорить, что силой увезъ ихъ отъ васъ, что имъ необходимъ климатъ Полтавской губерніи… скажу, что докторъ имъ для здоровья полтавскій воздухъ прописалъ…
Нѣтъ и нѣтъ!
Вы раскаетесь, милая барынька, вы раскаетесь… У вашего папаши претяжелый характеръ.
Трифонъ Саввичъ!..
Да, да, — претяжелый, обидчивый.
И вообразите — это совсѣмъ не замѣтно.
О, я его хорошо знаю… Мы нестерпимы оба: не разлучайте насъ…
Рѣшительно, онъ добрый малый..
Такъ рѣшено?
Нисколько… Папаша, скажите-же, что вы остаетесь!..
Дитя мое, если ужъ я молчу въ отвѣтъ на приглашеніе…
Мой другъ… Ты воленъ поступать, какъ знаешь; но и ты не забудь, что иногда пріятнѣе одолжаться чужимъ человѣкомъ, чѣмъ жить изъ милости хотьбы и у роднаго.
Однако, позвольте…
Простите, простите, ради бога; я не хотѣлъ сказать вамъ что нибудь такое — непріятное… но я былъ такъ счастливъ, такъ счастливъ… Жена у меня умерла, въ нихъ я видѣлъ новую семью… и вдругъ все пошло прахомъ… По крайней мѣрѣ, милостивый государь, я надѣюсь, вы позволите намъ время отъ времени приходитъ сюда, чтобъ пожать руку друзьямъ нашимъ…
Я надѣюсь, вы позволите и мнѣ…
Сдѣлайте милость… Развѣ я…
Не спорю, вы добры… вы очень добры къ намъ… хотя все-таки это будетъ не то, чего я ожидалъ… Я думалъ, что буду видѣть ихъ каждый день, каждый часъ…
Перестаньте, перестаньте… Пощадите мои нервы… Я не въ силахъ видѣть ваши слезы…
Ахъ, господи, папаша… Да если вамъ такъ горько разставаться… можно-бы… въ домѣ есть мѣсто…
Что она говоритъ?!.
Такъ какъ вашъ другъ все-таки долженъ вернуться въ Полтаву, то, пока онъ здѣсь…
Но мнѣ, право, такъ совѣстно… Извольте, я переѣзжаю къ вамъ.
И я тоже.
Да ты съума сошла…
Милый мой, ты видишь, какъ они несчастны. (Громко.) Всѣмъ найдемъ мѣсто, всѣмъ… (Звонитъ). Папаша съ мамашей займутъ кабинетъ Сережи… (Курятину.) Васъ мы помѣстимъ въ большой комнатѣ наверху… а Лиза ляжетъ въ моей спальнѣ…
Вотъ прекрасно!
Ты мнѣ поставишь чистенькую, свѣженькую кроватку, какъ у насъ въ деревнѣ…
Милое дитя, это напоминаетъ тебѣ лучшіе годы… счастливое время, когда еще ты не была замужемъ.
Счастливое! да что-жъ я бью, что-ли, свою жену?..
Бѣдный Трифонъ, тебѣ будетъ здѣсь не удобно.
Ничего, я покладистъ; стѣснюсь какъ нибудь… за то я буду съ вами.
Приготовьте большую комнату наверху для этихъ господъ.
Такъ до свиданья… Мы сейчасъ привеземъ сюда наши чемоданы.
До свиданья.
Нельзя-ли мнѣ приготовить умыться…
Проводите папашу и мамашу въ кабинетъ Сережи…. (Виницынъ и Виницына уходятъ направо.) Пойдемъ, Лиза; ты, чай, съ дороги устала, да и я не прочь лечь спать немножко пораньше… Покойной ночи, Сережа…
Да, не мѣшаетъ пожелать.
Ты на меня сердишься?
Нѣтъ… только все-таки покойной ночи пожелать не мѣшаетъ.
Дайте-же и я вамъ пожелаю, голубчикъ мой: спите спокойно… Пойдемъ, Рая: какъ-то мы съ тобой поболтаемъ, безъ папаши, безъ мамаши… что я тебѣ разскажу…
Спите спокойно… гдѣ?!. здѣсь, на этомъ диванчикѣ?.. чтобы свалиться съ него ночью… или въ столовой на столѣ?.. такъ вѣдь я еще не покойникъ… Гдѣ-же еще?
Окромя что въ кухнѣ, либо въ Сашиной комнатѣ, гдѣ-же?
Молчи! не смѣйся надо мной… давай пальто и шляпу… (Надѣваете пальто.) И вѣдь есть-же такіе счастливцы, что женятся на круглыхъ сиротахъ!.. Ну, что осклабился?.. тебѣ смѣшно?.. Если утромъ кто нибудь меня спрашивать будетъ… скажи, что я ночую…
Какъ-съ.
Что ночую въ госинницѣ «Миръ» на Тверской.. Да не смѣйся, дурачина…
ВТОРОЕ ДѢЙСТВІЕ.
[править]I.
[править]Здѣсь, братецъ ты мой, у насъ гостинная была, а теперь ужъ и не могу тебѣ сказать, что будетъ; потому теперь старая барыня, какъ всѣми нашими порядками недовольна, весь домъ вверхъ дномъ поставила…
Такъ-съ… скажи-же мнѣ, любезнѣйшій: вотъ теперь меня наняли сюда вторымъ лакеемъ быть… а какая моя должность будетъ, не сказывали.
И этого посейчасъ сказать невозможно… потому старая барыня такъ рѣшила, чтобъ безпремѣнно были въ домѣ два лакея: одинъ для приборки, а другой выѣздной и парадный… такъ въ какіе тебя пожалуютъ, а въ какіе меня, еще не говорили.
А что господа здѣсь… какъ, чтобы… хорошіе?
Ничего господа… молодые господа — жить можно… Вотъ на стариковъ потрафлять труднѣе будетъ.
Труднѣй?
Барственны очень. (Звонокъ.) Поди ты, братецъ, отвори; мнѣ надо повару посуду сдать.. Вишь ты, опять это у насъ все новости: кухарку але маширъ согнали, — поваръ нанятъ…
II.
[править]Позвольте, сударь, — вамъ кого нужно?
Пять дней нѣтъ возможности поговорить наединѣ съ женой… они ее забрали въ руки, и путаютъ и путаютъ, и если не остановить во время…
Къ кому вы пожаловали?
Нарочно пораньше пришелъ, авось старые спятъ…
Сударь!..
А? — что?
Развѣ этакъ дѣлаютъ-съ порядочные господа? — въ чистую комнату, въ самую гостинную, не снявши пальто и этакъ въ шляпѣ..
Что?!
Въ прихожей сняли-бы верхнее-то платье… коли вы знакомый, — подождите, я доложу…
Да вы кто такой?
Я-то?.. извѣстно… служитель…
Ну, любезный служитель, ступайте вонъ… вы мнѣ не нужны… (Подходя къ дверямъ налѣво, стучитъ.) Рая!.. Раинька, ты спишь?!..
Позвольте, сударь, нельзя-съ… Это неприлично-съ… здѣсь комната молодой барыни…
Да кто вы такой?.. что вы ко мнѣ пристали?.. Григорій!.. Саша!.. Григорій!.. всѣ люди, какъ сквозь землю провалились…
III.
[править]Кто это тутъ раскричался?
Да вотъ господинъ какой-то безобразничаютъ.
Тьфу, чортъ возьми, да куда-жь это я попалъ?!. Это не мой домъ… Григорій! Саша!!
Ахъ, баринъ, это вы…
Скажите на милость, что это за люди? откуда они взялись?
Это вотъ-съ Ефимъ, новый лакей.
А Григорій?
И Григорій дома… а это для старой барыни горничная нанята, Катя.
Кто-жъ ихъ нанималъ?
Старая барыня… онѣ сказывали: совсѣмъ нельзя жить при такой прислугѣ — что я только вдвоемъ съ Григоріемъ…
Прекрасно…
Старая барыня вообще очень всѣмъ здѣсь недовольны… онѣ такъ сказывали, что все передѣлаютъ по своему…
Еще лучше… Ну, новопріобрѣтенные друзья, честь имѣю рекомендоваться: я супругъ молодой барыни… я хозяинъ здѣшняго дома — поняли?
Виноватъ-съ… вѣдь мы, сударь, не могли знать…
Ступайте-же по своимъ мѣстамъ… (Ефимъ и Катя уходятъ. Сашѣ.) Жена встала?
Ихъ дома нѣтъ.
Такъ рано?
Ихъ маменька заставили съ собой идти къ ранней обѣднѣ, — и барышню тоже.
Опять надо отложить… Ну, дѣлать нечего, мнѣ некогда долго дожидаться; велите мнѣ подать позавтракать.
Завтракъ еще не готовъ.
Развѣ надо еще готовить?.. Что есть, то и давайте.
Да вѣдь вчера кухарку нашу смѣнили… Старая барыня повара наняли; а съ поварами, изволите знать, какія церемоніи… Заказанъ завтракъ на семь персонъ къ двѣнадцати часамъ, такъ раньше отъ него куска чернаго хлѣба не добьешься.
Экая глупость!.. Пойду завтракать въ трактиръ… Велите кучеру заложить коляску, и чтобъ онъ ѣхалъ…
Кучера нѣтъ-съ.
Какъ нѣтъ?
Старый баринъ, Михайло Семенычъ, съ утра на немъ уѣхали.
Ступайте, Саша… Я вижу, мнѣ сегодня во всемъ неудача… Если это пойдетъ такъ дальше, то все мое утреннее веселое расположеніе духа пойдетъ къ чорту… Такъ ужъ лучше больше не разспрашивать… Ступайте…
IV.
[править]Это, ей-богу, ужъ ни на что не похоже!.. Они, во имя своего несчастья, распоряжаются въ моемъ домѣ, какъ въ своемъ собственномъ; лишаютъ меня всякой возможности говорить съ женой безъ вѣчнаго своего соприсутствія; — чуть-чуть не выгоняютъ отсюда… Нѣтъ, надо положить этому конецъ… Только бы мнѣ поскорѣй обдѣлать мою покупку домика въ Кривомъ переулкѣ… Пересажу туда весь цвѣтникъ: и тестюшку, и тещу, и ихъ друзей… Тамъ пускай себѣ хоть швейцара въ красныхъ штанахъ съ булавой на крыльцо ставятъ; но здѣсь я хочу жить, какъ мнѣ угодно.
Насилу-то я тебя поймалъ…
Митя!! Давно-ли ты въ Москвѣ?
Почти съ недѣлю будетъ, — и каждый день хожу къ тебѣ; никогда нѣтъ дома… я радъ проклинать тебя на всѣхъ соборахъ: нуженъ мнѣ до зарѣзу, а поди ищи его по Москвѣ…
Что дѣлать, другъ, что дѣлать? Живи не такъ, какъ хочется… Я въ моемъ домѣ сталъ послѣднимъ человѣкомъ; можешь представить…
Знаю все… Твой Григорій мнѣ все разсказалъ; но въ настоящую минуту я къ этимъ твоимъ горямъ отношусь совершенно хладнокровно… Дѣло идетъ о моемъ счастьи, о счастьи всей моей жизни — и на тебя вся надежда; поможешь мнѣ, тогда…
Что такое? что такое? не далъ мнѣ даже хорошенько взглянуть на себя, съ первыхъ-же словъ — и такъ-то… Значитъ, что нибудь серьезное? тяжба, что-ли?
Нѣтъ, мой милый адвокатъ, я попрошу твоей защиты не передъ правительственнымъ судомъ; а передъ судомъ человѣка, который меня отъ всей души ненавидитъ.
Хорошія данныя, чтобы выиграть процессъ.
Какія-бы ни были, ты одинъ можешь и долженъ мнѣ помочь: садись и слушай.
Дѣлать нечего. Постой-же, дай мнѣ снять пальто. (Снимаетъ пальто и садится.) Ну, говори.
Я тебѣ все изложу въ видѣ повѣсти.
Только, пожалуйста, коротенькой… самой, самой коротенькой.
Вообрази себѣ молодаго человѣка, которому въ какомъ нибудь скромномъ уголкѣ нашего отечества, при постройкѣ какого нибудь участка желѣзной дороги, поручено принять отъ подрядчика весь необходимый для работъ лѣсной матеріалъ: бревна, брусья, шпалы…
И такъ дальше, — вообразилъ.
Вообрази, что подрядъ ставитъ нѣкій помѣщикъ. Какъ это часто бываетъ, помѣщикъ, прежде всего, знакомится съ молодымъ пріемщикомъ, зоветъ его къ себѣ въ домъ, знакомитъ съ семьей… Въ семьѣ оказывается дочь… умная, бойкая, живая… Словомъ, такая дочь, которую трудно было ожидать въ деревенской глуши… Молодые люди сближаются… влюбляются…
Другъ въ друга?
Проврался… Впрочемъ, отъ тебя что скрывать? Адвокату все должно быть извѣстно… Да, другъ въ друга, — стало быть, и она тоже… но тутъ на горе имъ, наступаетъ пріемъ лѣснаго матеріала. Бревна и брусья оказываются никуда не годными.
И молодой человѣкъ попадаетъ на шаткую дорогу; онъ принужденъ по негоднымъ брусьямъ пробираться къ рукѣ своей красавицы?
Фи! вздоръ какой!.. Брусья были, конечно, забракованы; но папенька понесъ отъ того громадные убытки и, разумѣется, разсердился на молодаго человѣкъ. Такимъ образомъ, возникла проклятая комбинація: съ одной стороны — гнѣвъ отца, съ другой — любовь дочери…
Этотъ молодой человѣкъ ты?
Я.
А почему-же, молодой человѣкъ, именно мнѣ нужно вмѣшиваться въ ваши романическія приключенія?
Потому, во-первыхъ, что никто такъ не оцѣнитъ, никто такъ не одобритъ мой выборъ, какъ именно ты.
Въ этомъ ты увѣренъ?
Еще-бы, когда моя невѣста совершенное подобіе твоей жены.
Это вздоръ, — моя жена безподобна… а во-вторыхъ?
Во-вторыхъ, господинъ присяжный повѣренный, оттого, что моя возлюбленная, моя прелесть, мое божество — никто иная, какъ родная сестра вашей супруги.
Лиза!?.. и этотъ помѣщикъ съ негодными брусьями…
Если онъ отецъ ихъ, — такъ твой тесть, разумѣется; не мудрено догадаться.
Ба, ба, ба… такъ вотъ она, исторія несправедливостей и гоненій на него… Прелестно… превосходно… Ты вѣрно узналъ, что они всѣ здѣсь?
Я ѣхалъ съ ними въ одномъ поѣздѣ… Видишь ли, если сознаваться во всемъ откровенно, я долженъ тебѣ сказать, что, еще недѣли двѣ тому назадъ, я кончилъ свою полтавскую работу и ужъ давно бы мнѣ надо было ѣхать въ Москву… Ну, не могъ… что ты хочешь, не могъ рѣшительно… все обдумывалъ, какъ мнѣ уладить это дѣло съ моей милой… Вдругъ слышу, что у нихъ пожаръ, что они сами ѣдутъ сюда… я выжидаю благодатнаго поѣзда, который повезетъ мою многолюбимую: ѣду съ ней въ одно время; на станціяхъ избѣгаю встрѣчи съ родителями, что не мѣшаетъ мнѣ встрѣчаться съ дочкой… Особенно это сдѣлалось удобнымъ, когда старики уснули и ужъ больше не выходили на платформу… сталъ уговариваться, гдѣ и какъ намъ видѣться въ Москвѣ, и тутъ только узнаю, что они ѣдутъ къ тебѣ, что твоя жена ей сестра… Я въ восторгѣ, она тоже…
То-то она такая веселая.
На другой-же день по пріѣздѣ являюсь къ тебѣ; говорятъ: и не ночевалъ… А папенька пріѣхали? — пріѣхали. Только этого мнѣ и было нужно… По указаніямъ Григорія, ѣду въ гостинницу «Миръ» и тамъ ужъ тебя нѣтъ… и такъ-то пять дней — понимаешь, пять дней! — и хоть-бы на смѣхъ какъ нибудь случайно съ ней встрѣтиться; держу пари, что и теперь…
Ея нѣтъ дома? — да. Она въ церкви съ матерью.
Ну вотъ!.. Но я дождусь ее, — и ты мнѣ поможешь помириться съ родителями… Начиная съ того, что вѣдь не совсѣмъ же изъ-за меня одного у него подрядъ прогорѣлъ… да и пустяки-же это… Я богатъ, я заплачу ему всѣ его убытки… постарайся ему внушить…
А, любезный другъ, плохаго защитника ты себѣ выбралъ; съ тѣхъ поръ, какъ дорогой тестюшка поселился въ моемъ домѣ, у насъ дня не проходитъ безъ брани… Ты знаешь, пожаръ его окончательно срѣзалъ, и теперь онъ совсѣмъ раззоренъ.
Слава богу: не будетъ пренебрегать богатой партіей для дочери.
Спасибо… а между тѣмъ, благодаря его нищетѣ, теперь ему слова сказать нельзя: все принимается за колкость… Я въ эти пять дней намаялся, какъ поденщикъ каторжный, и съ меня довольно… Я теперь торгую для него совсѣмъ особый домикъ… совсѣмъ, совсѣмъ, совсѣмъ особый, — и далеко отсюда… въ Кривомъ переулкѣ… Ты вѣрно знаешь этотъ домъ: тамъ жила красавица Берта… извѣстная Берта, примадонна всѣхъ маскарадовъ и шпицъ-баловъ… Она уѣзжаетъ въ Питеръ и продаетъ весь домъ съ мебелью и со всѣми прочими принадлежностями… Обстановка шикарная; немножко напоминаетъ кокотку; но для тестя, и особенно для тещи, которая такъ бредитъ аристократизмомъ, это будетъ какъ разъ то, что имъ нужно… Я ихъ перевезу туда…
Ни за что на свѣтѣ!.. съ ума ты сошелъ?.. ради бога, не дѣлай этого…
Нечему-же?
Какъ-же, помилуй; теперь я могу всякій день ходить сюда къ тебѣ; а тогда каждой встрѣчи съ Лизой нужно будетъ дожидаться, какъ свѣтлаго праздника.
Эгоистъ!! ты только о себѣ думаешь.
Нѣтъ, и о Лизѣ тоже.
Скромно сказано.
Не доводи ты меня до отчаянія… Что-жъ мнѣ въ самомъ дѣлѣ: не похищать-же ее, какъ въ оное время у строгихъ родителей дочекъ похищали. (Звонокъ.) Не они-ли!?.. Вѣдь этакая нелѣпость, право: отъ одной мысли, что вотъ она сейчасъ можетъ войти сюда, меня въ жаръ бросаетъ.
А если войдетъ маменька?
Да, объ этомъ я не подумалъ… съ маменькой я не хотѣлъ-бы встрѣчаться… Я пойду въ твой кабинетъ.
Тамъ-то ужъ ты навѣрно попадешься прямо въ руки старикамъ; мои комнаты отданы имъ.
Ахъ, въ самомъ дѣлѣ… такъ я стану здѣсь въ уголокъ, меня не замѣтятъ; а ты постарайся скорѣй спровадить добрую старушку.
Ты думаешь, это легко?
А!! чортъ возьми! въ такомъ случаѣ, пускай идутъ сюда всѣ, кому угодно: друзья или враги, мнѣ все равно!… Я не видалъ мою Лизу пять дней, и хочу ее видѣть теперь, сейчасъ, къ чему-бы это ни повело…
Ишь ты, горячка какая! Стало-быть, даже при всемъ моемъ отчаянномъ настроеніи я все-таки благоразумнѣе тебя… Становись въ уголокъ, постараюсь сдѣлать, что можно…
V.
[править]Ахъ, господи, какъ я устала… какъ у васъ долго служатъ обѣдню, ужасно… Сереженька, дайте стулъ, голубчикъ…
А Рая гдѣ?
Рая зашла по дорогѣ въ магазинъ… она сейчасъ будетъ… Надѣюсь, вы сегодня не уйдете, Сережа?
А мамаша?
Устала тоже, прошла въ свою комнату.
Урра!!
Дмитрій… (Протягиваетъ руку.) Петровичъ…
Хорошо, что прибавила Петровича-то, а то-бы я могъ подумать…
Ну! ну! говорите: что-бы вы могли подумать?
Что этотъ Дмитрій для васъ хорошее лекарство отъ усталости.
Таки не выдержали…
Что такое?
Что такое?.. Вижу, что онъ вамъ все разболталъ.
Лизанька, дорогая моя… Вѣдь онъ мнѣ другъ, самый близкій…
И вамъ тоже, надѣюсь…
Притомъ-же адвокатъ… А съ адвокатомъ, какъ съ попомъ на исповѣди, какъ съ докторомъ на консультаціи, все наружу.
Такъ ты все сказалъ?
Ого!.. Вотъ у васъ какъ?.. Ты?!. Нѣтъ про это «ты» онъ мнѣ ничего не говорилъ.
Ну, что онъ все старается меня поймать!..
Что ты, въ самомъ дѣлѣ, все ее конфузишь…
Такъ вотъ оно какъ у васъ, такъ оно у васъ уже дѣло совсѣмъ рѣшеное…
Ну, рѣшеное, такъ рѣшеное; что-жь тутъ дурнаго? Мнѣ сдѣлано предложеніе, и предложеніе мною принято, потому что я люблю моего Дмитрія…
А вѣдь хорошія эти слова выдуманы: мой, твой, нашъ…
Противный крючокъ судейскій!..
Такимъ образомъ, вы дѣло покончили, поцѣловались…
Этого ты могъ-бы и не говорить.
А!! злодѣи!.. Вы выбираете меня своимъ посредникомъ и не хотите мнѣ за это платить вашимъ полнымъ довѣріемъ?.. Не даете даже порадоваться на ваше счастье?
Ну, да! ну, да! говорите… спрашивайте, что-хотите…
Такъ цѣловались? — да?.. (Она киваетъ головой и припадаетъ къ нему на плечо.) Поздравляю… (Протягиваетъ руку Грумину.) Лучшей невѣсты ты не могъ себѣ выбрать… Да и вы, барышня, подхватили таки очень хорошаго женишка… Сядемте-же сюда, голубчики мои; сюда на диванъ, — и поговоримъ серьезно… (Идетъ къ дивану.) Нѣтъ, не рядомъ… Невѣста съ одной стороны, женихъ Съ другой. (Садятся.) Мы будемъ живымъ олицетвореніемъ стишка: «Ручей два древа раздѣляетъ».
О! какая водянистая поэзія…
Итакъ, засѣданіе открыто… Обсуждается вопросъ: кто долженъ сообщить пріятную новость родителямъ?.. Я, какъ предсѣдатель, полагаю, что это дѣло жениха.
Ни, ни! — этимъ все сразу погубишь.
Такъ невѣсты…
Нисколько… Вы должны сдѣлать предложеніе отъ имени вашего друга.
Да, разумѣется.
Тише, господа, — я предсѣдатель!
Но нашихъ два голоса противъ вашего одного.
У васъ не два голоса, у васъ два повторенія одного голоса.
Да перестань-же; хочешь говорить серьезно, такъ полно паясничать!..Ты долженъ обѣщать мнѣ, прежде всего, помирить стариковъ со мной… Потомъ ты сдѣлаешь отъ моего имени формальное предложеніе…
Вѣдь васъ не переспоришь, — хорошо, попытаюсь.
Честное слово!?
Намекни имъ сторонкой, что у меня двадцать тысячъ годоваго дохода, опиши мои два завода…
Я ихъ никогда не видалъ, но изъ дружбы къ тебѣ…
Скажи имъ, что я почту за счастье взять на себя заботу объ ихъ жизни, покоить ихъ старость…
О! вотъ за что я тебѣ въ ножки поклонюсь… ты меня избавишь…
Не стыдно вамъ…
Не стыдно, Лизанька… Поглупѣлъ вѣдь я за это время: ничего не дѣлаю, работа запущена; вчера простаго прошенья въ судъ написать не съумѣлъ… Съ утра до ночи только сержусь да волнуюсь… Да кстати, — хорошую новость слышалъ я сегодня про болтамаза-то про этого Куринаго… Онъ своего тятеньку-то, кажется, на пять тысячъ смазалъ.
Кто это?
Гусарь Курятинъ… ты его знаешь…
А, Саввушка ротозѣй!?
Да, ротозѣй, говори… Папаша до сихъ поръ серьезно думаетъ выдать меня за него замужъ… Они вѣдь оба здѣсь въ Москвѣ — и отецъ, и сынъ… и живутъ даже въ этомъ домѣ…
Ужъ лучше-бы не говорила мнѣ… не возбуждала-бы моей зависти…
Глупый!! за то вѣдь я тебя люблю…
Вѣрно, тестюшка… Ну, жениху лучше пока убираться… ступай сюда; пережди его въ корридорѣ и уходи домой.
Но ты меня не забудешь?.. при первомъ удобномъ случаѣ…
Вѣдь сказано.
А то такъ я напомню.
До свиданья, Лиза…
До свиданья…
Вижу, вижу, что поцѣловаться хочется… ну, что-жъ?!.. я вамъ не мѣшаю… только поскорѣй, пожалуйста…
До свиданья, моя милая.
Вы добрый, вы хорошій человѣкъ… если я когда-нибудь чѣмъ-нибудь могу помочь вамъ…
Проклятая скотина!!
Ну, чѣмъ-то недоволенъ.
А! въ такомъ случаѣ, я не намѣрена съ нимъ встрѣчаться.
Вотъ вамъ и помощница.
VI.
[править]О! проклятая скотина… чуть-чуть было меня… чуть-чуть…
Что случилось?
Лошадь понесла и вывалила папашу изъ пролетки.
О тумбу, что-ль, задѣла, пролетку на бокъ и…
Пролетку на бокъ? (Григорію.) Позови сюда кучера.
Ахъ, господи! ты упалъ? ты расшибся!?
Ничего… ничего…
Доктора!.. доктора скорѣй…
Успокойтесь, мамаша, — зачѣмъ?
Затѣмъ, что для многихъ онъ еще дорогъ, и не всѣ такъ рады избавиться отъ него, какъ вы.
Да чего-же вы такъ испугались? смотрите: онъ цѣлехонекъ и здоровехонекъ, — блеститъ, какъ маковъ цвѣтъ.
Вамъ смѣшно, Сергѣй Павловичъ, что я себѣ шею не сломалъ? — насмѣхайтесь, батюшка, насмѣхайтесь…
Я не насмѣхаюсь — я утѣшаю.
Кирила, какъ это ты такъ правишь?
Какъ правишь?.. извѣстно какъ правятъ… возжами.
Да ты толкомъ говори: отчего пролетка опрокинулась?
Отчего опрокинулась, Сергѣй Павлычъ; — такъ нельзя-съ… Васька нашъ, изволите знать, лошадь пужливая; — ну, и наровишь ее всячески оберегать… а баринъ говорятъ: бей ее да хлещи, — да возжи натяни; у ней, говорятъ, рысь лучше пойдетъ… я имъ докладываю, а они и слушать не хотятъ… схватили у меня кнутъ, да какъ огрѣютъ ее по животу; — она и понесла… на тумбу наѣхали вотъ и… ось пополамъ, и кузовъ попорченъ.
Мнѣ очень жаль, что я такъ грубо обошелся съ деликатной пугливостью вашего Васьки… но я никакъ не думалъ, чтобъ ваши клячи… на которыхъ, мимоходомъ скажу, могутъ ѣздить только такіе несчастные нищіе, какъ я… чтобъ ваши клячи имѣли такіе слабые нервы…
Наши кони добрые, а бить ихъ не надо, — вотъ что!
Молчи, пожалуйста.
Что, Сергѣй Павлычъ, молчи… сами кругомъ виноваты, а гнѣваться изволятъ… Я вотъ, можетъ быть, рожу раскровянилъ, больше ихняго поплатился, — а они взыскиваютъ… словно ужъ мы и править не умѣемъ!…
Ступай.
Я говорю: садились-бы кучеромъ на козлы, коли лучше знаютъ; а я бы бариномъ поѣхалъ… право…
VII.
[править]Напрасно вы его прогнали… напрасно… онъ меня вотъ тутъ въ кучера пожаловалъ, можетъ быть, еще въ ваши лакеи произвелъ-бы…
Бѣдняга ты мой, бѣдняга!!!
Жаль, конечно, что онъ раскровянилъ себѣ рожу, а не я…
Папаша…
Однако, позвольте, Михаилъ Семеновичъ; скажите ради-бога, за что вы такъ разсердились на мою лошадь? зачѣмъ вамъ было бить ее?
Зачѣмъ?… Вамъ стыдно будетъ, когда я скажу, зачѣмъ… Я зналъ, Сергѣй Павловичъ, что вамъ сегодня нужна лошадь, и я спѣшилъ скорѣй вернуться…
Такъ и отложили-бы поѣздку до другого разу… Куда-же это вамъ такъ необходимо было ѣхать именно сегодня?
Вы хотите знать? — вы узнаете.
Мишель…
Нѣтъ, Софи, ему нуженъ этотъ урокъ… Во-первыхъ, милостивый государь, вы должны знать, что я, желая избавиться отъ того рабскаго положенія, въ которое здѣсь поставленъ вашимъ благодѣяніемъ…
Какъ «рабскаго?»
Рабскаго!! чтобы избавиться, я всѣ эти дни обошелъ немногихъ моихъ московскихъ знакомыхъ, умоляя ихъ отыскать мнѣ какое-нибудь мѣсто, гдѣ бы я могъ заработать свое пропитаніе самъ… понимаете: самъ, своими руками.
Не грѣхъ вамъ…
Я это сдѣлалъ, дитя мое, но… (Вздыхая.) Въ наше время всюду нужны люди молодые… опытность въ наше время плохая рекомендація… отечеству нужны люди незрѣлые… Вы безбородый молокососъ, — пожалуйте, дверь открыта! вотъ вамъ президентское мѣсто… учите насъ, старыхъ ословъ, какъ намъ жить… гони вонъ стараго, куда онъ годенъ… онъ человѣкъ заскорузлый… онъ всѣхъ этихъ прогрессовъ не понимаетъ, въ подпольныхъ заговорахъ не участвовалъ, возмутительныхъ прокламацій не писалъ… поджоговъ не учинялъ…
Напрасно вы себя раздражаете, Михаилъ Семеновичъ…
Напрасно!? Нѣтъ, сударь, не напрасно… Я былъ три года дворянскимъ предводителемъ; сообразите это: дворянскимъ предводителемъ!.. Я составлялъ общественное мнѣніе всего уѣзда… И къ чему же я теперь пришелъ? Къ чему?.. Я принужденъ просить частнаго мѣста у разжившагося мужика купчины, котораго бы въ прежнія времена я дальше прихожей въ свой домъ не пустилъ… И знаете, что мнѣ предложилъ этотъ мужикъ, послѣ того, какъ я ему описалъ мое безвыходное положеніе?
Безвыходное!!.. Ну, ладно… Что-же онъ предложилъ вамъ?
Мѣсто тысченки въ три жалованья.
Вотъ какъ? — прекрасно!
Я такъ и думалъ, что это васъ обрадуетъ… Но сказать-ли вамъ: что за эти три тысченки я долженъ дѣлать!?.. Я долженъ быть на ногахъ въ семь часовъ утра; таскаться по амбарамъ во всякую погоду… Ни дождь, ни вѣтеръ, ни палящее солнце…
Степей африканскихъ.
И въ Москвѣ бываетъ тридцать градусовъ на солнцѣ… Я долженъ просиживать цѣлые часы въ трактирахъ, угощая чаемъ какую-нибудь грязную бороду и засаленное брюхо…
Да вѣдь…
Я, Виницынъ, бывшій дворянскій предводитель, долженъ до такой степени унизиться?! — Никогда! Нѣтъ, Сергѣй Павловичъ, никогда!.. И не надѣйтесь.
И не надѣялся.
Это невозможно, Мишель; твоя дочь не допуститъ…
Конечно.
Она втолкуетъ своему мужу.
Мнѣ?
Успокойтесь, мамаша, Сережа все-таки добрый человѣкъ.
Какъ «все-таки»? Неужели я это не доказываю, даже до глупости?
Во-первыхъ, дружокъ мой, папаша слишкомъ старъ для такой работы; у него силъ не хватитъ…
Онъ умретъ, Сергѣй Павловичъ!.. Онъ умретъ — и смерть его будетъ на вашей совѣсти.
А! чортъ меня возьми!! Развѣ я его заставлялъ искать мѣста? Развѣ я его посылалъ къ какому-то купчинѣ?..
Сергѣй Павловичъ, этотъ купчина не какой-то… это — коммерціи совѣтникъ и первой гильдіи купецъ Бобриковъ…
Мнѣ что за дѣло?
Вы думаете, что всякій, кто только не присяжный повѣренный, ужъ непремѣнно дуракъ и мерзавецъ…
Когда-жь я это говорилъ?
Пушкинъ былъ великій писатель, а онъ не былъ присяжнымъ повѣреннымъ.
Гомеръ тоже не былъ присяжнымъ повѣреннымъ.
Мой зять, вы шутите зло; — но острота не оправдываетъ несправедливости… Можно быть простымъ купцомъ и все-таки остаться честнымъ человѣкомъ…
Несомнѣнно.
Бобриковъ, не смотря на свое званіе, никого не обманулъ… Онъ воспиталъ на свои труды все свое семейство… (Съ особеннымъ удареніемъ.) У него семеро дѣтей, милостивый государь!
Вы мнѣ это говорите, словно съ упрекомъ!
Полноте…
Однако, позвольте: что-бы вы сказали, еслибы у меня было семь человѣкъ дѣтей послѣ трехъ мѣсяцевъ женитьбы?
Сережа, это ужъ слишкомъ!..
Да нѣтъ, да нѣтъ… онъ мой благодѣтель, онъ вправѣ издѣваться надо мной… онъ меня кормитъ…
О!..
Вы заплатили ваши деньги, Сергѣй Павловичъ, — кутите на всѣ… сдѣлайте изъ меня шута вашего…
Любезный Михаилъ Семеновичъ, если я смѣюсь, такъ это для того только, чтобъ не взбѣситься.
А вы еще и не то готовы сказать мнѣ?! вы готовы забыться до дерзости и брани!?
Нѣтъ, я этому не вѣрю!
И я тоже.
И она тоже?! О, господи!!
VIII.
[править]Ахъ! друзья мои!
Вотъ не было печали… Этотъ, вѣрно, пришелъ жаловаться на своего шелопая.
Друзья мои, — не вы одни несчастны, я тоже…
Несчастны?!
Для компаніи.
И Саввушка тоже… бѣдный мальчикъ! Вотъ она ваша столичная жизнь, такъ и сосетъ молодаго человѣка, какъ водоворотъ какой, такъ и засасываетъ… Всѣ чѣмъ нибудь заняты, всякій спѣшитъ нажить поскорѣй, да побольше… Жадность какая-то!.. на биржѣ крикъ, шумъ, шабашъ жидовскій… Но я васъ спрашиваю: развѣ могутъ всѣ заразъ наживаться?! вѣдь если кто нибудь выигрываетъ, не съ вѣтру-же это; а значитъ, кто нибудь проигралъ ему!? вотъ и попадаются…
Совершенно справедливо.
Кто-же попался, Трифонъ? — Что это могло тебя такъ разстроить?
Саввушка! мой бѣдный Саввушка… увлекся тѣмъ, что рязанскія акціи упали на десять рублей, и купилъ ихъ на срокъ. Завтра платить надо, а онѣ, проклятыя, еще на тридцать рублей упали… Пять тысячъ разницы и выкладывай изъ кармана.
Пять тысячъ, я такъ и слышалъ.
Ахъ, Сергѣй Павловичъ, зачѣмъ мы съ вами познакомились?
Ей-богу, не знаю.
Если-бъ Саввушка не видѣлъ, что къ вамъ тутъ безпрестанно ходятъ дѣловые люди, если-бъ онъ за вами не слѣдилъ, какъ вы разъѣзжаете по Москвѣ съ вашимъ портфелемъ подъ мышкой, — ему-бы никогда и въ голову не пришло, что онъ тоже можетъ наживать деньги; но въ вашемъ кругу кто не заразится страстишкой быть дѣловымъ человѣкомъ… И платись теперь за васъ.
Да что-же — его за воротъ, что-ли, тянули, акціи-то покупать? Я, что-ли, училъ его этой премудрости?
Зачѣмъ вы отъ насъ такъ открещиваетесь, Сергѣй Павловичъ? Я васъ не безпокою… какъ нибудь перебьемся своими средствами… продамъ харьковское имѣнье.
Ни за что! — Мы не допустимъ.
Конечно… и стоитъ-ли говорить изъ-за такихъ пустяковъ: пять тысячъ!
Мы — причина твоего несчастья, мы и должны его поправить; мой зять заплатитъ эти деньги.
Да.
Я?!
Вашъ зять заплатитъ, прекрасно… но отдастъ-ли вашъ зять моего сына такимъ-же невиннымъ и ничего незнающимъ, какимъ былъ онъ прежде? Кто поручится мнѣ, что, разъ попробовавши сдѣлаться дѣловымъ, онъ завтра-же опять не повторитъ пробу?
Вотъ до чего вы довели насъ!
А! провалъ меня возьми! (Съ отчаяніемъ.) Милостивый государь, Трифонъ Саввичъ — что-ли, какъ васъ тамъ зовутъ… и вы, любезный тестюшка, Михаилъ Семеновичъ… На все это мнѣ остается вамъ дать только нижеслѣдующій адресъ… (Пишетъ судорожно и подаетъ.) Пожалуйте, не угодно-ли прогуляться вотъ сюда.
Что это?
Адресъ доктора Красовскаго.
Въ желтый домъ?
Въ домъ сумасшедшихъ?.. Благодарите бога, Сергѣй Павловичъ! — Если-бы не уваженіе мое къ вашему тестю, дорого-бы вамъ обошлась эта выходка…
Я вамъ этого никогда не прощу.
Это ужасно!!
Папаша…
Ну, Михаилъ Семеновичъ, теперь я вижу, что ты былъ правъ, когда горевалъ за свою старшую дочь.
Довольно! довольно! — или я не выдержу!
IX.
[править]Что это вы такъ раскричались?
Да, Сергѣй Павловичъ, такъ-то лучше!.. Изнанку-то на лицо… чтобы всѣ ее видѣли!.. Признаюсь, мнѣ вчужѣ за васъ стыдно.
Молчи, Трифонъ, молчи… Что-жь еще остается?.. Чтобъ онъ началъ бить насъ… Оставь ты его; вѣдь онъ не задумается вышвырнуть тебя за дверь…
А!! коли ужъ говорить правду!..
Слышишь! слышишь!.. Благодарю васъ, Сергѣй Павловичъ, — вы выгоняете единственнаго человѣка, который здѣсь любилъ насъ и уважалъ… Такъ не нужно-же мнѣ вашего ничего, и я ухожу съ нимъ вмѣстѣ…
Пойдемъ, братъ, пойдемъ… Ничего; не умремъ съ голоду.
Пойдемъ, Софи… Лиза, собирайся…
Нѣтъ, нѣтъ, вы такъ не уйдете… Я не могу позволить… Сережа, да что-жь это наконецъ?!. Да останови-же ихъ!
Не безпокойся, душа моя, не уйдутъ; такіе люди никогда не уходятъ.
Сережа, неужели и ради меня ты не попросишь ихъ?
Неужели ты хочешь, чтобъ ради тебя я дѣлалъ глупости?
Сережа, мы были очень, очень счастливы; но вѣдь и счастливые люди могутъ поссориться…
Что? Рая… что?
Мнѣ больно съ тобой ссориться; но если для тебя такъ ничтожны мои просьбы…
Поссориться? мужу съ женой — и изъ-за насъ? да сохрани васъ господи!
Но вѣдь мнѣ кажется, Софья Александровна…
Да, да, я васъ понимаю… Ну, богъ съ вами, богъ съ вами… мы остаемся.
Софи…
Для дочери я все готова перенести… я не хочу разстраивать ихъ счастье…
Хорошо… оставайся съ Лизой; но я, послѣ всего, что мнѣ здѣсь было высказано…
Забудьте, папаша…
О! дочка моя милая, радъ бы забыть, еслибъ не зависѣлъ отъ него; но онъ мнѣ, какъ нищему, кинулъ черствый кусокъ хлѣба, и за это наругался надо мной!.. Моя гордость не позволяетъ мнѣ забыть.
Ну, послушайте… Ну, Сережа у васъ проситъ прощенья…
Я? на смѣхъ, что-ли?
Голубчикъ, умоляю тебя… Они такъ несчастны… Ну, что тебѣ стоитъ? Ну, докажи, что ты меня любишь…
Какъ будто нужны доказательства!?
Видишь-ли, я такъ люблю тебя, что, если-бъ ты меня попросилъ объ чемъ нибудь, я бы ни за что тебѣ не отказала… если-бъ я даже считала глупостью твою просьбу, и то бы не отказала…
Жаль.
Сережа, Сережа… и это на третій мѣсяцъ послѣ свадьбы…
Рая, ты знаешь, что ты можешь сдѣлать изъ меня какого угодно дурака… ты этимъ пользуешься… Не хорошо, Рая…
Ужъ будто много пользуюсь!.. Пойдемъ, пойдемъ… Папаша, онъ проситъ у васъ прощенья… онъ протягиваетъ вамъ руку… Ну, ну, не упрямьтесь… Давайте руку… (Соединяетъ ихъ руки.) Вотъ такъ.
У меня въ глазахъ позеленѣло!
Итакъ, вы остаетесь?
Мы… мы остаемся.
Благодарю тебя, Мишель… благодарю; — и за себя, и за моихъ дѣтей… Ахъ!.. право, я вижу какое-то величіе въ томъ, что ты его gрощаешь.
Я отецъ… ради дѣтей мы многое способны вытерпѣть…
Не знаю, что буду способенъ вытерпѣть ради дѣтей моихъ: но что я терплю ради жены моей, я знаю!..
ТРЕТЬЕ ДѢЙСТВІЕ,
[править]I.
[править]Саша, Саша, Саша, погодите…
Здравствуйте, Дмитрій Петровичъ… Некогда, Дмитрій Петровичъ, извините…
Погодите, Саша… минутку… Дайте хоть спросить.
Ну, что вамъ надо?.. Ей-богу, вѣдь некогда… кутерьма у насъ такая…
Какая кутерьма? Что такое?
Да что? — право-съ… У насъ, Дмитрій Петровичъ, съ тѣхъ поръ какъ пріѣхали старые господа, все ходуномъ пошло. Первое вотъ, изволите видѣть, наняли повара, лакея, еще другую горничную, Катю… ну, оно вѣдь и резонъ: намъ съ Григоріемъ теперь не управиться со всѣми… сколько ихъ теперь у насъ въ домѣ живетъ; своихъ однихъ господъ пять человѣкъ, а то еще Курятиныхъ двое… Только что же-съ? — третьяго дня этотъ лакей, — новый-то, — ушелъ на прежнее мѣсто за паспортомъ, да чтобъ вещи перевезти…
Ну?
Вотъ до сихъ поръ глазъ и не кажетъ.
Улепетнулъ?
А горничную старая барыня вчера прогнали, — не понравилась.
Вотъ-те на.
А поваръ сегодня утромъ самъ отказался… Ищите, говоритъ, другого; я на васъ угодить не могу.
Солоно стряпать приходится?
Опять мы съ Григоріемъ вдвоемъ. и остались. Какъ угорѣлая и бѣгаешь, не знаешь, за что взяться. Да прежде хоть кухарка была; а тутъ узнали, что я, бывало, ей помогала, и стряпню на меня взвалили.
Эге, Саша, да вы на всѣ руки.
И хоть-бы дѣло требовали, Дмитрій Петровичъ; что-жь, — мы работать не лѣнивы; а то вѣдь сидитъ старая, пальцемъ для себя не шевельнетъ: «Саша, вынь манишку изъ чемодана!.. Саша, причеши меня!..» Расчесывай ея сѣдыя косьмы-то, когда постели еще не убраны и въ кухнѣ огонь не разведенъ…
Мудреное ваше дѣло, какъ погляіку.
Вотъ и съ Григоріемъ тоже: у него работы полны руки, а старый баринъ его за газетой посылаетъ къ Страстному бульвару; сходилъ-бы самъ… Да ужъ коли правду говорить, и мы-бы съ Григоріемъ отказались отъ мѣста, — молодыхъ господъ жаль… все думаешь, можетъ и уладится какъ нибудь.
Да, да, непремѣнно уладится. Скажите прежде всего, Саша: кто дома?
Всѣ дома.
И Сергѣй Павловичъ?
Сергѣя Павловича мы здѣшнимъ ужъ не считаемъ; они въ гостинницѣ живутъ…
II.
[править]Слышишь, что она говоритъ? — хозяинъ въ своемъ собственномъ домѣ слыветъ гостемъ…
А! — слава богу…
И это тянется почти двѣ недѣли… Довольно съ меня, — слишкомъ довольно…
Иду, сударыня, иду!
Ну, дружокъ, ну… чѣмъ ты меня порадуешь?
И сколько непріятностей мнѣ ужъ пришлось изъ за этого вытерпѣть!.. Нигдѣ въ гостинницѣ больше трехъ дней держать не хотятъ, — безпаспортнаго… Вездѣ: «пожалуйте паспортъ, надо прописать въ полиціи…» А какъ мнѣ паспортъ показать? что про меня могутъ подумать? — Постоянный московскій житель, здѣшній присяжный повѣренный, наконецъ, женатый человѣкъ и вдругъ проживаетъ одинъ въ гостинницѣ… Что-же мнѣ дѣлать? Я лгу… я вездѣ лгу… Въ одномъ мѣстѣ я пріѣзжій изъ Саратова, въ другомъ изъ Крыма… прожилъ три дня въ гостинницѣ «Миръ», переѣхалъ въ «Александрію», оттуда въ Кокоревъ домъ… И вездѣ-то тебя разспрашиваютъ: кто ты такой? зачѣмъ ты? и вездѣ поглядываютъ на тебя косо, какъ на какого-то жулика… Но повторяю: съ меня довольно!
Что мнѣ за интересъ во всемъ этомъ, когда я хочу…
Что ты хочешь?.. Ты хочешь жениться на Лизѣ? Бери ее; я тебѣ ее отдаю… и тестя, и тещу тоже отдаю, — съ величайшимъ удовольствіемъ… и друзей… да, да… и друзей тоже… всѣхъ этихъ Курятиныхъ, со всѣмъ потомствомъ… Чего же тебѣ еще?..
Позволь-же сказать… я хочу…
Знаю, знаю, — но, мой милый Дмитрій, при всей моей любви къ тебѣ, я отказываюсь вмѣшиваться въ твое сватовство… Вчера утромъ я совершилъ купчую на домикъ Берты въ Кривомъ переулкѣ, она сама въ два часа уѣхала канканировать въ Петербургъ, — и сегодня я только и думаю о томъ, чтобъ сдѣлать великое переселеніе народовъ и вернуться въ страну обѣтованную, какъ евреи послѣ плѣненія вавилонскаго.
Но…
Всякій за себя и любезные родители для всѣхъ… Сватайся самъ, какъ знаешь, — мнѣ не до тебя…
III.
[править]Что? что?
Ахъ, Лиза… голубушка моя, онъ насъ оставляетъ.
Вотъ еще?!
А я еще его считалъ своимъ пріятелемъ!
А я думала, что онъ добръ!
Эгоисты!!. но я буду твердъ, и всѣ ваши моленія отпрянутъ отъ меня, какъ волны отъ скалы…
Онъ шутитъ… Сереженька, вы шутите… это не можетъ быть… Я достовѣрно знаю, что вы добры… и Рая мнѣ обѣщала, что вы объ насъ похлопочете…
Рая?.. Да это коварная интрига! вы подбираетесь ко мнѣ съ той стороны, откуда я всего слабѣе могу обороняться.
Ну, для нея… Неужели вы захотите, чтобъ она по вашей милости сдѣлалась лгуньей?
Вы интриганы, говорю я вамъ!
Ну-ка. что бы вы сказали, если-бъ вамъ такъ-же трудно было ваше сватовство, какъ намъ? войдите въ наше положеніе…
Стань на мое мѣсто.
На твое мѣсто? — изволь… Знаешь, какъ-бы я поступилъ на твоемъ мѣстѣ?
Какъ?
Я подошелъ-бы къ этой прелестной барышнѣ и сказалъ-бы ей: «милая моя Лизанька, ты меня любишь, я тебя тоже. Доходъ мой таковъ, что мы можемъ безбѣдно жить вмѣстѣ, но родители твои меня ненавидятъ… итакъ, сдѣлай по писанію: оставь матерь твою и отца твоего — и гряди за мной…»
Куда?
И это говоритъ влюбленная!.. Поймите-же, что вамъ остается только убѣжать съ нимъ и обвѣнчаться тайно.
И это говоритъ законовѣдъ!.. Поймите же, что она еще не совершеннолѣтняя и можетъ подвергнуться преслѣдованію по закону.
Тогда и обращайтесь ко мнѣ; я буду вести процессъ… а не теперь, когда все мое заступничество ни къ чему не поведетъ.
Почемъ знать? попробуйте.
Извольте, только съ условіемъ: если мнѣ не удастся, вы слѣдуете моему совѣту, вы дѣйствуете рѣшительнымъ путемъ, оставляете почтенныхъ родителей…
Ну вотъ, ну вотъ… сейчасъ и отступленіе… Мельчаютъ люди въ наше время…
Такъ нѣтъ-же!.. Вотъ вамъ рука моя: не удастся уговорить папашу, я сдѣлаю все, что вы мнѣ прикажете…
И ты тоже?
На что я не соглашусь, чтобъ добыть мою Лизу?!
Ну, благославляю васъ, дѣти мои, поцѣлуйтесь…
Я не прочь.
Условіе заключено, поцѣлуемъ припечатано; — женихъ можетъ убираться вонъ и гдѣ нибудь въ трактирѣ ждать отвѣта.
Въ Троицкомъ.
Хорошо.
IV.
[править]Здравствуй, Сережа!… (Цѣлуетъ мужа.) Дмитрій Петровичъ, здравствуйте.
Раинька, наконецъ-то ты моя…
Погоди, Сережа, надо вотъ папашѣ къ сюртуку пуговицу пришить.
Отдай Сашѣ.
Саша занята, гладитъ мамашину манишку.
Боже милосердый! — Они скоро заставятъ насъ сапоги себѣ чистить.
А вамъ-бы, Дмитрій Петровичъ, я совѣтовала лучше уйти; а то Григорій началъ прибирать папашину комнату, и папаша сейчасъ придетъ сюда.
Ступай, ступай…
Прощайте… такъ въ Троицкомъ.
Да, да.
Пойдемъ и мы, Рая; ему тутъ дано порученіе… Оставимъ его наединѣ съ папашей.
Но, Лизанька, помните, — это въ послѣдній разъ. (Женѣ). Какъ ихъ преподобіе сегодня: сердиты или милостивы?
Все со злобой, Сережа; а посмотрѣлъ-бы ты, какъ онъ сегодня былъ ласковъ со мной… какъ нѣженъ…
Нѣженъ? не добрый знакъ.
Пойдемъ, Рая, пойдемъ.
Вотъ вамъ судьба адвоката: въ самомъ пустомъ дѣлѣ люди себѣ помочь не умѣютъ; взвалятъ тебѣ на плечи какую нибудь путаницу и выгораживай ихъ потомъ…
V.
[править]Какое счастье, что Курятинъ случился въ Москвѣ… Онъ, какъ исправный полицейскій, слѣдитъ за каждымъ шагомъ моего зятя и… о, господи!.. я боюсь, что это приведетъ къ такому открытію! къ такому открытію!.. А! Сергѣй Павловичъ! вотъ вы какъ ведете себя, даже въ первые мѣсяцы брака?.. Вы ѣздите къ какой-то канканеркѣ, къ какой-то Бертѣ въ Кривой переулокъ… зачѣмъ?
Здравствуйте, добрѣйшій Михаилъ Семеновичъ.
А!.. (Про себя.) Притворимся… (Ему.) Здравствуйте, добрѣйшій Сергѣй Павловичъ.
Онъ, въ самомъ дѣлѣ, сегодня благосклоненъ…
Если у васъ есть минутка свободная, Сергѣй Павловичъ, — сядьте ка сюда, — поговоримъ-те-ка…
Съ величайшимъ удовольствіемъ.
У меня есть просьба къ вамъ…
Очень радъ…
Чему? что я принужденъ просить?… Не радуйтесь, — это и съ вами можетъ случиться… Ну-съ, такъ вотъ: по зрѣломъ обсужденіи, я убѣдился, что гораздо приличнѣе будетъ для меня не обращаться къ чужимъ людямъ…
Да-съ?!.
А потому я хочу просить васъ, не найдете-ли вы возможнымъ сдѣлать меня своимъ секретаремъ?
Что вы? Михаилъ Семеновичъ… зачѣмъ?
Чтобъ я могъ заработать мой хлѣбъ, а не брать его у васъ даромъ.
Полноте, голубчикъ… Что вы, въ самомъ дѣлѣ все… ну, бросимте, родной мой, разъ навсегда всѣ такіе разговоры…
Отчего-же-съ? развѣ вы боитесь близости со мной?.. Можетъ быть, вы думаете, что, сдѣлавшись вашимъ секретаремъ, мнѣ пришлось-бы иной разъ отыскивать васъ въ такихъ мѣстахъ, куда вы, такъ сказать, гласно для всѣхъ не пойдете?.. что, перебирая ваши бумаги, мнѣ можетъ попасться какая нибудь рукопись, которую… собственно… не долженъ-бы читать отецъ вашей жены?.. но слушайте: я буду снисходителенъ къ вашимъ тайнамъ…
Какія тайны?.. я говорю только, что не для чего вамъ принуждать себя къ какой нибудь работѣ., не для чего, цѣли нѣтъ. Я понимаю еще, если-бы мнѣ было стѣснительно на васъ тратиться; но вѣдь я, слава богу, человѣкъ съ состояніемъ… Зачѣмъ-же вамъ ломать себя въ пятьдесятъ пять лѣтъ?
Не считайте меня такимъ неспособнымъ, Сергѣй Павловичъ… Ну, положимъ, я въ моихъ несчастьяхъ по подряду былъ самъ виноватъ; но отчего виноватъ, Сергѣй Павловичъ?.. Оттого, что я довѣрился жиду Шебелю… Развѣ, вы думаете, я не видѣлъ, что онъ привезъ сдавать оглобли вмѣсто бревенъ? вините мое довѣріе, а не что иное…
Ай, ай, ай, Михаилъ Семеновичъ… вотъ вы сами сознаетесь, что бревна были негодныя, а пріемщика бранили, что онъ ихъ забраковалъ…
Такъ что-же-съ?
А хотите, я вамъ скажу, кто этотъ пріемщикъ? Я его знаю. Онъ былъ сегодня здѣсь.
Здѣсь?
Это одинъ изъ моихъ самыхъ близкихъ пріятелей и товарищъ по университету, Дмитрій Петровичъ Груминъ.
Жалѣю, что у васъ такіе пріятели.
За что-же вы его не взлюбили? да всякій на его мѣстѣ сдѣлалъ-бы то же самое… да вы сами-бы забраковали негодный матеріалъ.
Какимъ это манеромъ?.. Вы, Сергѣй Павловичъ, не знаете, какъ онъ былъ принятъ въ моемъ домѣ… Вѣдь онъ у насъ по цѣлымъ днямъ проводилъ въ семьѣ моей… по двѣ ночи сряду ночевалъ въ деревнѣ… Бывало, часами съ Лизой въ саду прогуливаются, не выманишь ихъ ничѣмъ… а вѣдь это, какъ хотите, — у Лизы женихъ… Груминъ человѣкъ молодой: и разговоры могутъ бытъ, и все этакое… Молчалъ-же я, сквозь пальцы смотрѣлъ… и за все это — что онъ со мной сдѣлалъ? Онъ меня мошенникомъ въ глазахъ цѣлаго уѣзда поставилъ.
Какъ-же вы хотите…
Нѣтъ, Сергѣй Павловичъ, нѣтъ; — ради бога, вы мнѣ объ немъ не поминайте… Я вамъ очень благодаренъ, что вы меня предупредили… Я здѣсь завишу отъ васъ… понятное дѣло: я-съ не смѣю требовать, чтобъ вы его не принимали; но я постараюсь хоть не встрѣчаться съ нимъ и предостерегу отъ этого жену и дочь… особенно дочь… Я прикажу ей уходить въ свою комнату всякій разъ, когда вамъ угодно будетъ, чтобъ этотъ господинъ приходилъ сюда.
Зачѣмъ-же, Михаилъ Семеновичъ?
Затѣмъ-съ, что Лиза молода, что вашъ пріятель человѣкъ умный и ужъ въ деревнѣ подводилъ ей разные турусы на колесахъ… ей можетъ войти въ голову какая нибудь блажь… Ну, сохрани господи, понравится ей этотъ вашъ Груминъ, что тогда будетъ?
Что всегда бываетъ, когда люди полюбятъ другъ друга: они женятся.
Что-съ?!
Позвольте, позвольте, Михаилъ Семеновичъ, дайте мнѣ высказаться… Вы такъ добры ко мнѣ сегодня, такъ милы, такъ любезны… Браните меня потомъ, какъ угодно, не соглашайтесь; но ради бога, дайте высказаться… Ваше предчувствіе васъ не обмануло…
Оно никогда меня не обманывало; и теперь я предчувствую, что разговоръ нашъ добромъ не кончится.
Позвольте, Михаилъ Семеновичъ… Вы эти дни часто сердились на меня… ну, можетъ быть, какое нибудь неловкое слово… забудемъ объ этомъ… все таки вы знаете-же, что я честный человѣкъ и, родной мой, не можете-же вы мнѣ не вѣрить, что я отъ всей души желаю добра Лизѣ… Ну… вѣдь не будь этого проклятаго столкновенія съ вами изъ за подряда, вѣдь вы-бы сами смотрѣли на Грумина, какъ на хорошаго жениха… Вы сами говорите, что онъ ловокъ и уменъ, — и я васъ увѣряю: онъ добрѣйшій малый и работящій, да еще богатый… Съ другой стороны, развѣ-бы вы его назвали порядочнымъ человѣкомъ, еслибъ онъ покривилъ душой и не забраковалъ ваши негодныя бревна?.. Михаилъ Семеновичъ, я буду говорить прямо: что прошло, то прошло, не вернешь его и плюнемъ на это… Груминъ во всѣхъ отношеніяхъ прекрасный женихъ… (Виницынъ встаетъ и отходитъ. Карниковъ идетъ за нимъ слѣдомъ.) Онъ меня просилъ какъ нибудь обинякомъ расположить васъ къ нему, но я обинякомъ не умѣю… я выкладываю мои мысли чистоганомъ… Груминъ ждетъ меня въ Троицкомъ трактирѣ; я долженъ передать ему нашъ разговоръ… Отвѣчайте-же мнѣ, мой добрый Михаилъ Семеновичъ, отвѣчайте такъ-же искренно, какъ я спрашиваю… глядите только впередъ и совсѣмъ безпристрастно… Ваша догадка справедлива: Груминъ любитъ Лизу, Лиза любитъ его, — и отъ васъ зависитъ сдѣлать ихъ счастливыми.
А!! Сергѣй Павловичъ!!
Я выпалилъ, — теперь глотай, какъ знаешь!
Вы сдѣлали изъ дома вашего мѣсто пытки для меня, — но я никогда не думалъ, чтобъ вы такъ низко воспользовались моимъ довѣріемъ къ вамъ, чтобъ вы помогали друзьямъ вашимъ увлекать несчастную невинную дѣвушку!.. и вы еще называете себя честнымъ человѣкомъ!!
Михаилъ Семеновичъ, я вамъ отъ имени моего друга дѣлаю формальное предложеніе.
Такъ я долженъ отдать дочь мою сыну какого-то цеховаго мастера?.. Я вѣдь знаю, что отецъ вашего Грумина былъ слесарь… Отдать потому только, что онъ работящій?.. Вотъ мило!.. какъ ему не быть работящимъ: его тятенька-то, чай, съ дѣтства ремнями на станкѣ поролъ…
Мнѣ странно…
Вы скажете, онъ богатъ… не для того-ли онъ и раззорилъ-то меня, чтобы потомъ вѣрнѣе достигнуть своей цѣли?! Отецъ, молъ, теперь нищій; онъ радоваться долженъ, что я, богатый женихъ, беру его дочь; онъ благодарить меня долженъ за это… Вашъ Груминъ воображаетъ, что можно купить у меня дочь, какъ овёсъ или пеньку; но онъ ошибается, милостивый государь!.. мнѣ не нужно богатство, я горжусь моей нищетой и дочь мою никогда не отдамъ за чернорабочаго…
По вашему, ей нуженъ мужъ съ гербомъ праздношатающагося, вмѣсто головы!
Нѣтъ-съ, я хочу только оберечь хотя вторую-то дочь мою отъ мужа развратника, если ужъ бѣдная моя Рая…
Уйти отъ васъ лучше!.. иначе, богъ знаетъ… Вы способны довести человѣка до изступленія!
Вы — злодѣй, Сергѣй Павловичъ!
А вы!!. вы — ангелъ небесный…
VI.
[править]Честный человѣкъ! смѣетъ говорить о честности, когда ѣздитъ къ какой-то Бертѣ въ Кривой переулокъ!?… Такъ господинъ Груминъ ждетъ отвѣта въ Троицкомъ трактирѣ? — мы сейчасъ ему пошлемъ отвѣтъ… (Садится за маленькій письменный столикъ, который стоитъ у стѣны направо.) Мы ему напишемъ отвѣтъ… Очки мои… (Шаритъ въ карманѣ.) А, вотъ…
Вы, папашечка, вѣчно все только ругаетесь.
Молчи, Саввушка, ради бога, молчи.
Что все: молчи да молчи! — точно я дуракъ какой!
Милостивый государь…
Пишетъ къ кому-то.
Михаилъ Семеновичъ и Софья Александровна Виницыны, съ душевнымъ прискорбіемъ извѣщая… тьфу!.. нѣтъ… Виницыны покорнѣйше просятъ пожаловать на бракосочетаніе дочери ихъ, Елизаветы Михайловны, съ корнетомъ Саввою Трифоновичемъ Курятинымъ…
Аминь! дай мнѣ пожать твою руку, Михаилъ Семеновичъ, и расцѣловать тебя.
А! ты былъ здѣсь?.. (Цѣлуются.) Можешь себѣ представить, какую еще штучку подтасовалъ мнѣ мой зятёкъ!?
Что такое?
Обрадовался тому, что я такъ довѣрчиво поселился со всей моей семьей въ его домѣ и — какъ-бы ты думалъ? — устраиваетъ здѣсь любовныя свиданія моей дочери, Лизы, съ своимъ другомъ, съ мошенникомъ…
Любовныя свиданія!!?
Увѣряетъ, что Лиза сама влюблена въ этого негодяя… и знаешь, кто другъ-то? одного поля ягода… пріемщикъ, который раззорилъ-то меня… предложеніе дѣлаетъ!.. Каково?! породниться со мной хочетъ!… Изверги!!
Дѣло дрянь!!
Ну, да ужъ и я же отвѣчу ему… Онъ теперь ждетъ отвѣта, такъ вотъ я и пишу… (Пробѣгая письмо). «Покорнѣйше просятъ пожаловать»… нѣтъ, это не хорошо; это не достаточно зло… я сильнѣе сочиню… (Садится къ столу). Только не мѣшай мнѣ… я такъ напишу…
Пиши, пиши, я тутъ съ Саввушкой поболтаю.
Папаша, что-жъ это значитъ? — я… я лучше откажусь.
Какъ откажусь? отъ чего?
Отъ Лизаветы Михайловны… я не хочу на ней жениться… вѣдь этакъ нельзя.
Дуракъ! дуракъ! что ты?!
Опять дуракъ, только отъ васъ и услышишь… я не дуракъ — я офицеръ.
Какъ-же не дуракъ? — такая невѣста…
Да что мнѣ въ ней, когда она, вонъ видите, влюблена въ какого-то мошенника… Я ужъ давно замѣчаю, что она совсѣмъ ко мнѣ не расположена… а я, папашечка, позвольте, — я тоже гордъ!.. что-жь мнѣ ухаживать за ней, когда она все спину мнѣ ворочаетъ?
Да ты скажи, пожалуйста… ты какъ о себѣ воображаешь? — что ты такое?
Какъ что?.. я…
Болванъ.
Папаша!
Болванъ, болванъ, болванъ…
Я вамъ прощаю, потому что вы мнѣ отецъ.
Зачѣмъ я три года ухаживаю за этой семьей?.. Зачѣмъ я нарочно подослалъ къ Виницыну жиденка Шебеля, впуталъ старика въ подрядъ, раззорилъ его?!. для чего?! — чтобъ они вынуждены были отдать дочь за тебя… Безъ моего ухаживанья да безъ ихъ бѣдности какая имъ корысть въ такомъ женихѣ, какъ ты?.. Вѣдь ты и не чуешь, глупая голова, какъ я о тебѣ стараюсь… Жениться ты, что выйдетъ изъ этого?.. первое — перестанешь ты шелопайничать; будетъ у тебя семья… солидность явится; второе — Лизавета Михайловна барышня умная, не захочетъ, чтобы въ людяхъ мужъ ея дуракомъ слылъ… она всегда тебя поддержитъ: она твоему дому тонъ дастъ… Станете жить въ деревнѣ, гоняй собакъ да зайцевъ!.. выберутъ тебя въ почетные мировые судьи, будешь сидѣть на съѣздахъ, да глазами хлопать — и любёхонко!.. Чего-жь тебѣ еще?.. Вѣдь если не удастся мнѣ тебя здѣсь пристроить, куда мнѣ тебя дѣвать?! Кто за тебя пойдетъ?
Вы, папашечка, все меня въ грязь топчете… ну — merci!… что-жь мнѣ еще сказать? — merci!
И зачѣмъ я тебѣ толкую, ты этого не поймешь… Лучше вотъ я тебя предупреждаю: ты теперь получаешь отъ меня двѣсти рублей въ мѣсяцъ на всемъ готовомъ: если ты мнѣ будешь противорѣчивъ, я тебѣ двухсотъ копѣекъ не дамъ, — это ты поймешь.
Что-жь вы сердитесь-то? что вы сердитесь?.. Я говорю: вы отецъ, я вамъ все прощаю — и слушаюсь. Я принужденъ слушаться — вы отецъ…
Ступай-же, сейчасъ купи хорошій букетъ бѣлыхъ розъ и поднеси его Лизаветѣ Михайловнѣ.
Извольте. Развѣ я противорѣчу?.. Сейчасъ пойду и куплю…
Постой. (Саввушка возвращается). Сколько разъ я тебѣ говорилъ, ты все забываешь: когда ты встрѣчаешься съ Лизаветой Михайловной, не пускайся въ разговоры… Что тебя всегда дергаетъ сказать какую нибудь глупость?! Пожалуйста, больше молчи да понѣжнѣе взглядывай, — это придаетъ тебѣ видъ страдальца и доброй души. Ступай.
Вы видите, какъ я послушенъ.
Погоди… еще… пожалуйста, когда ты улыбаешься, не разѣвай ротъ до ушей.
Прощайте, папаша!!
VII.
[править]Послушай-ка, я, кажется, это довольно ѣдко выразилъ. (Читаетъ). «Милостивый государь!! аристократизмъ вашихъ предковъ»… нѣтъ, погоди, у меня есть лучше… вотъ: «Милостивый государь, господинъ желѣзнодорожный пріемщикъ»!.. чувствуешь, какъ это колко?
Чувствую, чувствую . Ну?
«Пріемщикъ… такъ какъ вы другъ моего зятя, — вы никогда не будете моимъ зятемъ!!»
Раиса — которая только что вошла.
Такъ это правда, папаша? (Виницынъ запечатываетъ письмо). Вы отказываете Дмитрію Петровичу?
Кто-съ это, Дмитрій Петровичъ?
Груминъ.
А, онъ Дмитрій Петровичъ?.. Я ему отказываю… (Вошедшему Григорію). Ты знаешь господина Грумина?
Знаю-съ.
Онъ теперь въ Троицкомъ трактирѣ ждетъ Сергѣя Павловича, — такъ снеси ему туда вотъ это письмо отъ меня.
Эхъ!! опять кидай работу…
Папаша, остановите его, дайте мнѣ сказать…
Пускай идетъ.
Отчего-же вы отказываете Дмитрію Петровичу?
Оттого что онъ мнѣ не нравится.
Но онъ нравится Лизѣ.
Раиса!..
А! пожалуй, браните меня, но дѣло идетъ о счастьи сестры, и я молчать не могу… Я сейчасъ говорила объ этомъ съ Сережей и совершенно согласна съ нимъ…
Милая барынька, это вы прекрасно дѣлаете, что соглашаетесь… Жена всегда должна соглашаться съ мужемъ, хоть бы даже мужъ…
Что?
Нѣтъ, я ничего не хотѣлъ сказать… Это такъ…
Началъ, такъ ужъ договаривай… когда нибудь вѣдь узнаетъ-же.
Нѣтъ, нѣтъ, пускай лучше она ошибается въ немъ…
Вы меня обижаете… (Слѣва входитъ Виницына). Мама, заступитесь за меня: они въ чемъ-то обвиняютъ моего мужа, и не хотятъ мнѣ сказать… Я, наконецъ, требую, — я сейчасъ позову Сережу.
VII.
[править]Успокойся, Рая, они скажутъ.
Ты требуешь? — изволь, мы скажемъ… но съ условіемъ… Бѣдная моя Рая, — мы о твоемъ счастьи заботимся, обѣщай-же не мѣшать намъ… Обѣщай, что до поры до времени ты ничего объ этомъ не скажешь твоему мужу.
До поры до времени? хорошо.
Итакъ, дружокъ мой, вотъ Трифонъ Саввичъ былъ такъ добръ, что въ продолженіе двухъ дней слѣдилъ за нимъ…
Случайно.
Да, случайно и — безотлучно. И что-же?.. Нѣтъ, не могу; разскажи самъ, Трифонъ.
Я замѣтилъ, что онъ особенно часто ѣздитъ въ одинъ красивенькій домикъ въ Кривомъ переулкѣ… Какъ вамъ покажется: по три раза въ день тамъ бывалъ!.. Я поинтересовался узнать, кто живетъ въ этомъ домѣ… Случайно встрѣчаю дворника, спрашиваю, оказывается — Берта… извѣстная канканерка Берта, которая…
Довольно!!, пожалуйста, не разъясняйте больше…
Что-же изъ этого?
Какъ — что?! твой мужъ ѣздитъ къ такой… Фи!!, сказать противно — а тебѣ все равно?!
Онъ присяжный повѣренный; можетъ быть, онъ ведетъ какой-нибудь процессъ этой Берты.
Ну вотъ, ну вотъ, — все это прогрессъ… присяжный повѣренный! Въ наше время ихъ стряпчими звали и глядѣли на нихъ, какъ на кляузниковъ; а теперь, помилуйте, почетное званіе, защитники невинности!.. его разговоры, его поступки священны; они должны оставаться тайной даже для жены…
Почему-же вы подозрѣваете его именно въ томъ, что…
Рая моя, мнѣ больно это говорить; но развѣ ты сама не видишь во всемъ его обращеніи со всѣми нами, какъ онъ чувствуетъ, что совѣсть его нечиста?… Почему онъ насъ принялъ сухо? — мы, кажется, ему люди близкіе и любимъ его… Онъ понималъ, что мы можемъ подмѣтить то, чего ты не видишь… Откуда такая приторная любезность съ тобой? «Мамочка, мой рай, собственность моя, я зацѣлую тебя!» Фи!!. я вѣдь тоже люблю твою мать, но развѣ я такъ выражаюсь?
Я-бы прогнала отъ себя мужчину за такія скандальныя слова.
Зачѣмъ онъ не живетъ здѣсь? зачѣмъ онъ переѣхалъ въ гостинницу?… Надѣюсь, мы его не стѣсняемъ… вашъ домъ великъ… вотъ эти комнаты стоятъ пустыя.
Онъ воспользовался случаемъ, чтобъ пожить посвободнѣй.
И, наконецъ, ужъ если ему такъ необходимо жить въ гостинницѣ, отчего онъ не живетъ въ одной болѣе трехъ дней?.. то онъ въ гостиницѣ «Миръ», то въ «Александріи», то у Кокорева… Не явно-ли, что это для того, чтобъ труднѣе было слѣдить, какъ онъ тамъ живетъ и кого принимаетъ?
Не можетъ быть!!, не можетъ быть!!
Есть привычки, Рая, отъ которыхъ ничто не спасаетъ.
Зачѣмъ? зачѣмъ вы мнѣ это говорите?!
Ты сама просила…
Я-бы хотѣла сейчасъ при васъ спросить его. Я увѣрена, что онъ оправдается.
Успокойся, Раинка, успокойся… Не нужно заводитъ ссору… Пойдемъ въ наши комнаты, дай отцу переговорить съ нимъ.
Нѣтъ, я не могу… онъ попрекнетъ меня своимъ благодѣяніемъ — и я долженъ буду замолчать.
Я за васъ буду говорить, — мои лѣта даютъ мнѣ на это право… Будьте покойны, милая барынька, можетъ быть, все какъ нибудь благополучно объяснится…
Пойдемъ, Рая, мы должны обдумать, что намъ дѣлать.
IX.
[править]Ступайте, голубчики, ступайте… теперь мнѣ остается только окончательно взбѣсить балбеса мужа, поссорить влюбленную молодежь и дѣло слажено…
Разговоры утихли… кажется, можно уйти, не встрѣчаясь ни съ кѣмъ. (Входить). Интересно, однако, знать, удалось-ли Раѣ уговорить почтеннаго родителя?.. но я ужъ больше не стану вмѣшиваться… Ахъ!! грустно, грустно, что сталось съ моимъ райскимъ домикомъ: экипажъ сломанъ, лошадь хромаетъ, людей не докличешься, и во всѣхъ углахъ завелись ядовитые пауки въ видѣ тестя и тещи, и… пора, пора, все это вымести… (Пораженный внезапной мыслью.) А! есть еще средство… (Входитъ Саша съ засученными рукавами и въ фартукѣ.) Саша!.. что это вы какъ вырядились?
Кухаркой сдѣлали, стряпаю… Гдѣ барыня-то, спросить, какой саладъ къ жаркому?
Никакого не нужно… Бросьте этотъ фартукъ и бѣгите скорѣй, наймите мнѣ извощика, — коляску.
Какъ-же?..
Прошу васъ, торопитесь.
Сейчасъ, сейчасъ!
Теперь оповѣстимъ молодое поколѣнье. (Замѣчаетъ Курятина, который все это время скрывался за кресломъ.) А! еще паукъ!
Позвольте, Сергѣй Павловичъ, — два слова…
Мнѣ некогда.
Два слова только…
Что прикажете?
Садитесь…
Ну…
Добрый… милѣйшій Сергѣй Павловичъ!.. позвольте прежде всего пожать вашу руку.
О, господи!
Простите; но мнѣ довелось хорошо узнать васъ, и я вижу, что вы, не смотря на вашу грубую внѣшность, все таки прекрасный человѣкъ.
Сдѣлайте милость, пожалуйста…
Скажите, бога ради, отчего вы, при всей своей добротѣ къ чужимъ, такъ жестки, такъ безжалостны къ людямъ, которые, кажется, вправѣ разсчитывать на ваше уваженіе и любовь?
О комъ вы говорите?
Вы не догадываетесь? — о вашемъ достойномъ тестѣ… о вашей любезной тещѣ…
Такъ это къ нимъ-то я?..
Я только что говорилъ съ ними, мой другъ… позвольте мнѣ такъ называть васъ… Я говорилъ съ ними, и не скрою отъ васъ: ихъ горе тронуло меня до глубины души…
А!?
Вы ихъ жестоко обидѣли.
Я?
Впрочемъ, Михаилъ Семеновичъ васъ не обвиняетъ… онъ говоритъ: я не вѣрю, чтобъ это Сергѣй Павловичъ самъ; его навѣрно кто-нибудь на насъ натравляетъ…
Натравляетъ?
Есть такія гнусныя женщины… какая нибудь прежняя связь, увлеченіе холостой жизни…
Что?!
Это не я говорю, это Михаилъ Семеновичъ… Такія женщины умѣютъ держать на привязи человѣка; страсти молодости ужасны, ихъ не можетъ ослабить даже чистая, возвышенная любовь законной жены.
Трифонъ Саввичъ!!
Это не я говорю, это Михаилъ Семеновичъ.
Вашъ Михаилъ Семеновичъ дуракъ!
Начинается, начинается… (Ему.) Берегитесь, Сергѣй Павловичъ, богъ наказываетъ неблагодарныхъ дѣтей…
Неблагодарныхъ!! за что мнѣ его благодарить?
Напротивъ, напротивъ, — онъ долженъ благодарить васъ… онъ вамъ кругомъ обязанъ, онъ у васъ на хлѣбахъ изъ милости…
Господи, боже мой! когда меня избавятъ отъ этой «милости»?
Но признаюсь вамъ, я не могу не согласиться съ нимъ: хлѣбъ, которымъ вы его кормите, очень черствый хлѣбъ, — онъ смоченъ слезами!..
Вы не логичны: если хлѣбъ смоченъ слезами, онъ не можетъ быть черствымъ.
Ваша насмѣшка…
Однако, наконецъ, чего отъ меня хотятъ? Я прошу только, чтобы меня оставили въ покоѣ, — вотъ и все.
Наконецъ, что-жь вамъ сдѣлалъ Михаилъ Семеновичъ?
Что онъ сдѣлалъ? — съ тѣхъ поръ, какъ онъ здѣсь, онъ отравилъ все мое существованіе… и… хотите-ли знать правду… вы этому дѣлу тоже не посторонній человѣкъ… Вы, въ качествѣ друга, съумѣли таки понакаверзничать…
Сергѣй Павловичъ! хоть-бы изъ уваженія къ годамъ нашимъ, къ нашимъ сѣдымъ волосамъ!..
Ну, по чести говоря, здѣсь слишкомъ злоупотребляютъ волосами, которые рѣдѣютъ, и годами, которые накопляются.
Сергѣй Павловичъ, мнѣ кажется…
Я это не вамъ говорю, я говорю Михаилу Семеновичу, — и смѣю увѣрить его, что надо имѣть достоинства старости, чтобы пользоваться ея правами, и что одно метрическое свидѣтельство еще не можетъ считаться добродѣтелью!…
Сергѣй Павловичъ!…
Я не вамъ говорю, я говорю Михаилу Семеновичу… Есть на свѣтѣ престранные люди: они воображаютъ, что года и уродство замѣняютъ все. Зачѣмъ имъ быть добрыми? у нихъ подагра; — снисходительными? у нихъ ревматизмъ; — благодарными? у нихъ хроническій катарръ желудка… Болваны, считающіе себя мудрецами, потому что шестьдесятъ лѣтъ дѣлали глупости, — невѣжды, считающіе себя учеными, потому-что шестьдесятъ лѣтъ ничему не учились, — тунеядцы, считающіе себя дѣловыми людьми, потому-что шестьдесятъ лѣтъ ничего не работали… наконецъ, ослы, отрицающіе свое ослиное происхожденіе, подъ предлогомъ, что шестьдесятъ лѣтъ хлопаютъ ушами…
Сергѣй Павловичъ!!
Это я не вамъ говорю, это я говорю Михаилу Семеновичу.
Это неправда! это вздоръ!! у меня нѣтъ ни ревматизма, ни подагры!…
Поздравляю васъ…
Хроническій катарръ желудка! Да я могу еще съѣсть кулебяку въ полтора аршина, отъ которой вы на тотъ свѣтъ отправитесь, а мнѣ она будетъ нипочемъ!!
X.
[править]Спасибо, другъ, благодарю… хорошо ты обо мнѣ постарался…
Вотъ теперь этотъ еще…
Смотри, какое письмо я получилъ отъ твоего тестя.
Отказъ; я зналъ.
Еще мы поспоримъ, кто изъ насъ здоровѣй?!
И ты такъ хладнокровно мнѣ говоришь: я зналъ?
Мы-то въ сравненіи съ вами кремни!!
Какъ мнѣ отъ нихъ избавиться? (Грумину.) Что-жь ты ко мнѣ-то пристаешь? — развѣ я тебѣ отказываю? — что-жь мнѣ дѣлать, если Михаилъ Семеновичъ души не чаетъ въ сыночкѣ вотъ этого господина?
А!, Трифонъ Саввичъ!.. виноватъ, я васъ было и не замѣтилъ… вѣдь мы съ вами старые, полтавскіе, знакомые…
Да-съ, кажется…
Такъ это изъ-за вашего гусара мнѣ отказываютъ?
XI.
[править]Изъ-за меня!
Изъ-за васъ? и не стыдно вамъ совать свой носъ, куда васъ не спрашиваютъ?
Не спрашиваютъ?!
Разумѣется: Лизавета Михайловна никогда не выйдетъ замужъ за такого пустозвона, какъ вы.
Милостивый государь!!
Саввушка, молчи!! ради создателя, молчи!
Папаша, онъ мараетъ мой мундиръ.
Вычистимъ, голубчикъ, ничего.
Я требую удовлетворенія!
Что?
Мы будемъ драться.
Подите къ чорту!
Молчи, Саввушка!
Нѣтъ, извините, — вы отъ меня не отвертитесь… Я себя такъ оскорблять не позволю! — я вамъ сейчасъ-же пришлю моихъ секундантовъ!
Саввушка!!
Сейчасъ-же!
Экая дубина! опять онъ меня втянетъ въ бѣду!
XII.
[править]Что за Содомъ у насъ: цѣлый божій день кто нибудь ссорится…
Лиза, твой отецъ мнѣ отказалъ.
Ахъ, господи! что-же намъ дѣлать?!
И до сихъ поръ все еще спрашиваетъ: что дѣлать? бѣжать отсюда, и бѣжать безъ оглядки!
Но…
А ваше обѣщаніе?
Да куда-же?
У меня явилась превосходная мысль: драгоцѣнные родители слишкомъ крѣпко засѣли въ этомъ домѣ, ихъ отсюда не вытянешь, — такъ я рѣшилъ, что, вмѣсто ихъ, мы отправимся жить въ Кривой переулокъ.
Привела коляску.
Слышите, — лошади готовы; надѣвайте шляпы и маршъ.
Не говоря объ этомъ никому?
Вы хотите выйти замужъ за гусара?
Лизанька, мы обѣщали, — мы должны дѣлать, что онъ намъ приказываетъ.
Такъ вѣдь собраться надо, вещи взять.
Не берите ничего; — оставьте имъ все, что здѣсь есть… все, все, до послѣдней тряпки!.. Я васъ заново одѣну съ головы до ногъ.
Давайте, Саша, бурнусъ и шляпу.
Сейчасъ, барышня…
Какъ-бы только шепнуть Раинькѣ?…
Записка къ вамъ-съ.
Отъ кого?!
Отъ маменьки-съ.
Отъ Софьи Александровны? Это что за новость: изъ комнаты въ комнату переписываться. (Читаетъ.) «Милостивый государь, намъ необходимо еще разъ съ вами видѣться, чтобы установить миролюбивое соглашеніе, безъ котораго невозможны прежнія ваши отношенія къ намъ и къ нашей дочери, вашей супругѣ»… Что? — «Она все знаетъ» — что знаетъ? — «и поручила намъ переговорить съ вами… Софья Виницына». Приписка рукой жены: «Сережа, мнѣ бы не хотѣлось вѣрить тому, что я про тебя слышала!» И только не хотѣлось-бы? стало быть, все-таки ты вѣришь?!.. и чему-же? какимъ новымъ ядомъ прыснули въ тебя эти тарантулы?! — но я вырву тебя изъ ихъ лапъ!.. (Дѣлаетъ движеніе къ двери.) Нѣтъ! я чувствую, я слишкомъ взволнованъ… слишкомъ золъ… я тамъ могу надѣлать глупостей. Она одумается… Богъ съ тобой, Рая, стыдно тебѣ будетъ… Ну, да это пустяки, это пройдетъ…
А Рая?
Она пріѣдетъ… она потомъ пріѣдетъ…
Сергѣй Павловичъ… вѣдь если всѣ отсюда уѣзжаютъ, такъ какъ-же безъ горничной?
Хорошо, Саша; собирайте свой узелъ… да скорѣй, коляска ждетъ.
Сударь!
А?!
Въ меня сегодня Михаилъ Семеновичъ стуломъ пустили.
Ладно, ладно, ступайте, садитесь на козлы. (Грумину и Лизѣ.) Да что-жь вы стоите? вѣдь старики могутъ войти сюда и застать васъ.
Идемъ-съ…
Сажайте господъ въ коляску… (Григорій уходитъ. Карниковъ, со шляпою въ рукахъ, колеблется уходить, дѣлаетъ движенье къ двери направо и останавливается). Нѣтъ, нѣтъ! надо быть благоразумнымъ… Рая! Рая! — не ожидалъ я этого; ей-ей, не ожидалъ.
XIII.
[править]Его еще нѣтъ.
Будь покоенъ, придетъ; — онъ знаетъ, что Рая въ нашихъ рукахъ…
Бѣдная Раинька! — что-бы съ ней было, если-бъ не мы?
Да!
А! боже мой! что я вспомнилъ: можетъ быть, Сергѣй Павловичъ разговариваетъ съ Лизой; — этого тоже теперь допустить нельзя.
Мы ее позовемъ сюда.
Надо будетъ согнать и эту дѣвчонку, и этого лакея.
Непремѣнно.
Что въ нихъ? — лѣнтяи какіе-то!
И грубіяны!
Да что-жъ это такое, наконецъ?
Григорій! Гришка! каналья этакая!!
Саша! Саша!
Григорій! Саша! Охъ, чортъ васъ побери!! (Дворникъ появляется въ дверяхъ.) Тебѣ ЧТО Надо?
Я поглядѣть пришелъ.
Что? глядѣть?
Ктой-то тутотка шумитъ?
Да развѣ, кромѣ тебя, никого нѣтъ въ домѣ?
Никого.
Какъ никого? — а Григорій?
Уѣхали.
Куда?
Не знаемъ куда; — только съ бариномъ, съ барышней уѣхали.
Съ барышней?
Съ Лизаветой Михайловной.
Да ты это спьяна, что-ли, или такъ врешь?
Что мнѣ врать?! всѣ, какъ есть, въ коляску сѣли… и Митрій Петровичъ при нихъ, Груминъ… Скажи, говорятъ, тятенькѣ съ маменькой, что мы — тю-тю! уѣхали!
Похитили! дочь мою! увезли!!.
Мишель…
А коли, говорятъ, кушать захотятъ, въ трактиръ, говорятъ, сбѣгай для нихъ.
Мнѣ дурно! дурно!
Творецъ всемогущій!
ЧЕТВЕРТОЕ ДѢЙСТВІЕ.
[править]I.
[править]Все еще спять… Даромъ, что, кажется, не больно-то имъ ловко тутъ… нѣжиться… И что задомъ такой, право? — всю мебель продали и посуду, и всякую дрянь, а кровати увезли; надо было для барышни на-скоро изъ магазина на прокатъ брать, а то бы и ей пришлось… (Показываетъ на спящихъ) Этакъ-то спину вытягивать… (Осматривается.) Красиво убрано… лучше, чѣмъ у насъ… Вотъ и лампа, и книжки, все намъ осталось… Ишь-ты какія красивыя… (Раскрываетъ книгу.) И все съ картинками… А это что? — альбомъ; какой толстый… зачѣмъ это такой?.. (Раскрываетъ альбомъ, въ альбомѣ играетъ музыка.) А! чтобъ тебя! разбудишь еще… (Закрываетъ альбомъ торопливо, но музыка въ немъ продолжается.) Да что-жь это? Какъ тебя, чорта, остановить? (Вертитъ альбомъ въ рукахъ, не зная на что рѣшиться.) Вѣдь выдумаютъ же этакое… цыцъ! проклятый!!
Ничего… ничего, Раинька… милая моя… (Открываетъ глаза и не можетъ придти въ себя.) Это я спалъ… гдѣ это я!? (Прислушивается.) Что такое? музыка? (Вглядывается.) Саша, это вы тутъ?
Я, Сергѣй Павловичъ, ненарочно… открыла вотъ, а онъ заигралъ. И не уймешь теперь, такой скверный…
А! альбомъ съ музыкой; тоже новое пріобрѣтеніе… (Зѣваетъ.) Ахъ! мнѣ совсѣмъ не это грезилось во снѣ. Моя Раинька, мое сокровище, какъ-то ты спала эту ночку, моя милая?.. Ну, сегодня все должно окончательно разъясниться… сегодня я вполнѣ могу владѣть собой и приложить къ дѣлу мои адвокатскія способности. (Встаетъ.) Лиза встала?
Какой?! — такъ спитъ, что любо… онѣ будить себя приказывали, такъ я никакъ не добужусь… вскочитъ этакъ на постель-то, говоритъ: «хорошо, хорошо», — а тамъ, глядишь, опять какъ снопъ и валится на подушку.
Бѣдняжка устала отъ вчерашней передряги. (Замѣтивъ Грумина.) А, и онъ еще тутъ. Вотъ вамъ современная влюбленная молодежь: въ нѣкоторомъ родѣ мечъ Демоклесовъ виситъ надъ ихъ головами, а они себѣ почиваютъ, какъ новорожденные.
Сергѣй Павловичъ, надо-бы кофею купить, вѣдь здѣсь ничего нѣтъ.
Да; вотъ вамъ десять рублей. (Даетъ деньги,) Распорядитесь, пожалуйста, чтобы завтракъ былъ, да хорошій… и лишній приборъ поставьте… можетъ быть, Раинька моя… Ну что-жь вы стоите? — ступайте-же, распорядитесь!
II.
[править]Можетъ быть! — понятно, что пріѣдетъ. Радость моя, что-то ты теперь?.. проснулась-ли?.. думаешь-ли обо мнѣ… Эхъ!! (Идетъ къ Грумину.) Дмитрій! а Дмитрій!? полно дрыхнуть-то!
А?!
Будетъ тебѣ спать-то, — одиннадцать часовъ.
Неужели?
Посмотри-ка, на что ты похожъ? галстухъ на сторону, волосы всклокочены…
Въ самомъ дѣлѣ; ишь вѣдь какъ меня сномъ пришибло… Долго мы съ тобой вчера ночью заговорились; и во снѣ-то я все съ почтенными родителями объяснялся.
Да; теперь сраженье будетъ на славу.
Пусти!! какъ ты смѣешь!!
Это еще что? (Саввушкѣ.) Что вамъ угодно?
Мнѣ? — Здравствуйте…
Здравствуйте.
А! — вотъ они-съ… мнѣ вотъ ихъ угодно…
Меня?
Васъ. Я только-что былъ на вашей квартирѣ…
Вы на моей?
А вы думали, что я не узнаю, гдѣ вы живете? — очень напрасно… я спросилъ у дворника; мнѣ объяснили…
Ну?
Вы хотѣли скрыться отъ меня, оттого и не ночевали дома? Но я васъ сыщу на днѣ морскомъ!
Не безпокойтесь, на днѣ морскомъ не сыщете.
Вы меня оскорбили и вы должны со мной стрѣляться.
Вы съ ума сошли.
Какъ съ ума сошелъ?!
Что я за дуракъ?
Надѣюсь, поединокъ со мной васъ нисколько не унижаетъ: вамъ предлагаетъ его не мастеровой какой-нибудь, — вамъ предлагаетъ офицеръ…
Да кто бы ни предлагалъ.
Вы бы во всякомъ случаѣ отказались?
Непремѣнно.
Почему-же?
Потому-что это глупо, потому-что на дуэли дерутся только люди помѣшанные, да дураки непроходимые.
Однако, господа, если честь моя замарана… долженъ-же я…
Калѣчить себя или другого?
Вы трусы, господа, больше ничего… Вотъ что я вамъ скажу.
Душа моя, Савва Трифоновичъ, храбрость и мужество почтенны только тамъ, гдѣ они тратятся на пользу ближняго, во имя честныхъ убѣжденій; но когда люди храбры только затѣмъ, чтобы удовлетворять свою личную злобу и ненависть, — я презираю такую храбрость… Для нея иному довольно только пьянымъ напиться и онъ вамъ полѣзетъ головой въ дуло пушки.
Что вы мнѣ зубы заговариваете? Я вамъ не прощу.
И то съ вами говорить нечего… ступайте вонъ по добру, по здорову.
Вы драться не будете?
Нѣтъ.
Такъ я васъ публично ударю.
Вы меня этимъ разсердите, и я васъ поколочу.
Такъ я васъ изъ за угла убью.
Васъ отправятъ на каторгу.
Что-жь мнѣ дѣлать?.. Ну, послушайте, Дмитрій Петровичъ, вспомните, какіе мы съ вами пріятели были въ Полтавѣ… Ну, ради меня, душечка, давайте драться; хоть для виду только… Мы станемъ на двадцать пять шаговъ, и навѣрно оба промахнемся.
Хоть бы вы на сто шаговъ стали и горохомъ, пистолеты зарядили, не стану.
Да что это вамъ такъ приспичило непремѣнно драться?
Какъ-же, господа, вѣдь онъ мнѣ въ лицо букетъ кинулъ, — вѣдь я за свою честь вступаюсь…
Есть другой способъ удовлетворенія: Дмитрій Петровичъ можетъ извиниться передъ вами.
Правда!! Дмитрій Петровичъ, миленькій, извинитесь передо мной!
Ахъ, отстаньте пожалуйста!…
Но только смѣшной-же вы человѣкъ: хотите, чтобъ онъ вамъ сдѣлалъ любезность, а сами у него невѣсту отбиваете.
Я отбиваю?! Неправда-съ. Это папаша отбиваетъ, а не я.
Что? Вашъ папаша хочетъ жениться на Лизаветѣ Михайловнѣ?
Нѣтъ; онъ меня хочетъ женить, только насильно, — ей-богу насильно… Я вѣдь вижу, что Лизавета Михайловна все надо мной смѣется, да отъ меня отворачивается; какая-же она мнѣ жена? Она меня совсѣмъ слушаться не будетъ.
Такъ что-же вы не откажетесь?
Да я было сунулся отказаться, такъ папаша говоритъ, что онъ мнѣ ни копѣйки давать не станетъ. Что-жь мнѣ тогда? — съ голоду надо умереть, больше ничего?
Такъ вы-то не хотите жениться?
Нисколько.
Въ такомъ случаѣ, сдѣлайте, чтобъ вамъ Виницыны сами отказали.
И тогда я буду готовъ извиниться передъ вами, какъ вамъ желательно будетъ.
Публично?
Хоть на площади.
Ей богу?
Хоть на колѣняхъ.
Зачѣмъ-же на колѣняхъ! — не надо… Только какъ-же мнѣ это устроить?
Очень просто: поссорьте какъ нибудь вашего папашу съ нашимъ папашей. (Саввушка вдругъ начинаетъ хохотать во все горло.) Что съ вами?
Ахъ!! не могу!! ха, ха, ха… вотъ штука-то! какъ я его поддѣну!..
Кого?
Папашу… ха, ха, ха, ха… Онъ все говоритъ: Саввушка, молчи… смотри, не проврись, что я Михайла Семеновича въ подрядъ затянулъ, да вмѣстѣ съ жидомъ обобралъ…
Такъ это онъ?
Онъ, онъ, господа. Онъ и этого Шебеля училъ, какъ что дѣлать… и бревна-то эти дрянныя въ папашиномъ имѣньи покупались… Папаша за это дѣло чистыми взялъ тридцать пять тысячъ.
Нѣтъ?!
Какъ нѣтъ? у меня до сихъ поръ есть письмо, въ которомъ Шебель говоритъ объ Михаилѣ Семеновичѣ и проситъ обождать уплату остальныхъ двухъ тысячъ.
Превосходно! Можете вы намъ дать это письмо?
Хоть сейчасъ. Папаша велѣлъ мнѣ беречь его; онъ говоритъ, это документъ, иначе жидъ, пожалуй, откажется платить.
Ступайте-же скорѣй за этимъ документомъ.
Хорошо-съ… прощайте… (Хочетъ идти и возвращается; Карникову.) Только вы ни говорите, что я вамъ далъ письмо.
Нѣтъ, нѣтъ… вѣдь вы могли обронить его изъ кармана…
То-то… (Хочетъ идти и возвращается; Грумину.) А вы, Дмитрій Петровичъ, вѣдь вы извинитесь передо мною?
Извинюсь, извинюсь.
Такъ я сейчасъ.
III.
[править]Ха, ха, ха!.. съ добрымъ утромъ!
И васъ тоже.
Ну, меня еще пока не за что… А?! каково? среди враговъ союзниковъ находимъ — это хорошій знакъ.
Не радуйся преждевременно, письмо еще не въ нашихъ рукахъ.
Здравствуйте-съ. (Становясь между ними и протягивая одну руку Карникову, другую Грумину.) Сереженькѣ… Митенькѣ… вы еще чаю не пили?
Нѣтъ, по завтракъ заказанъ; — только кофе, а не чай.
Все равно. Я буду хозяйкой. (Кличетъ.) Саша! Сашенька!!
Экая прелесть, дѣвочка!! такъ и блеститъ.
Да, да, хорошая.
Сашенька, завтракъ приготовьте… въ столовой, Сережа?
Гдѣ хотите, голубушка.
Въ столовой, Саша, гдѣ вчера ужинали.
Будьте покойны-съ, мы и сами распорядились. Сейчасъ вотъ только кофе сжарю.
Очень хорошо-съ.
Ну-съ. Лизанька. какъ вы почивали на новосельѣ.
Изумительно.
Видѣли меня во снѣ?
Очень нужно! ни тебя, никого; спала, какъ убитая… (Взглянувши на Карникова). Что-же это нашъ хозяинъ-то такой пасмурный?!
Что-же? что-же? Лиза, — какъ будто это такъ непонятно?
Вы правы, — я глупа, что спрашиваю… Но Рая придетъ, ей богу, придетъ; не можетъ быть, чтобы…
Вѣрю, милая моя, вѣрю, — и стараюсь прогнать печальныя мысли… Вонъ тутъ гусаръ приходилъ, такъ даже смѣялся и на путь истины его наставлялъ… и все таки… все таки…
Все это вздоръ, все это перемелется…
Друзья мои, прошу васъ, только не утѣшайте меня… я лучше васъ понимаю, что мнѣ больно, что нѣтъ… Я знаю: одного поцѣлуя довольно, чтобъ взорвать на воздухъ всѣ подкопы драгоцѣнныхъ родителей; одно слово, одинъ шагъ, — и Рая снова моя, моя, какъ прежде, и всѣ глупыя сплетни забыты, и ея приписки — какъ не бывало!.. Но я этого слова не скажу, я этого шага не сдѣлаю. Въ моихъ глазахъ такое снисхожденіе оскорбительно для Раи, — и меня мучитъ, что она виновата… Я не хочу ее видѣть виноватой!
Митенька, дайте мнѣ шляпу и пальтецо!
Не дѣлайте глупостей, Лиза; къ чему это?
Къ тому, что я больше не могу и не хочу все только пользоваться вашими услугами, и не двинуться съ мѣста, когда я могу помочь вамъ. Я пойду къ сестрѣ и буду твердить ей, что это стыдно, стыдно… и докажу ей, что стыдно такъ поступать!.. Мы очень дружны съ сестрой; Сереженька; но теперь, когда я васъ такъ хорошо узнала, послѣ всего, что вы для меня сдѣлали, послѣ нашего разговора вчера вечеромъ… за васъ, Сереженька… я и съ ней поссорюсь…
IV.
[править]Со мной?!
Рая!!
Раинька!!. (Бѣжитъ къ ней, обнимаетъ ее и вмѣстѣ выходитъ на авансцену). Ты таки Пришла.
А ты таки ушелъ! и не простясь?!
Ушелъ для насъ, Раиса, и не тебѣ, послѣ твоихъ глупыхъ подозрѣній, упрекать его.
Лизанька, если вы, въ благодарность мнѣ, станете обижать ее, такъ мнѣ не нужно вашей благодарности.
Сережа, это не хорошо.
Пускай бранится; а я все-таки выскажу ей: стыдно, Рая, стыдно вѣрить гнуснымъ сплетнямъ… да еще про человѣка, который чуть-чуть не захворалъ отъ одной мысли, что ты на него сердишься.
Довольно, Лиза, я и безъ тебя знаю, что виновата передъ нимъ, — и безъ тебя наказана. Я вчера навзрыдъ проплакала весь вечеръ…
Раинька моя!..
Сережа…
Чего-жь теперь-то плакать, глупая? — чего-жь теперь-то?
А!! ужъ меня-то вы оставьте въ покоѣ; мнѣ совсѣмъ не до слезъ.
V.
[править]Сергѣй Павловичъ, старики пріѣхали.
Сюда?
Я изъ окна увидѣлъ, они у будочника, должно быть, про домъ спрашиваютъ.
Ступайте, встрѣтьте ихъ. Вы ихъ приведете въ эту комнату.
Ну, друзья, спрячьтесь покамѣстъ, а я ихъ здѣсь приму. Я чувствую, теперь я такъ настроенъ, что въ грязь лицомъ не ударю.
Ахъ, знаешь что, Сережа: они ужасно разсержены на тебя за Лизу; они хотятъ съ тобой вести процессъ.
Процессъ? ха, ха, вотъ мило!
Я ушла тайкомъ чрезъ заднее крыльцо, пока они одѣвались; они думаютъ, что я теперь одна дома.
Пойдемте-же, пойдемте… кажется, ужъ позвонили…
VI.
[править]Болтомаза съ письмомъ еще нѣтъ, надо выиграть время.
Господинъ и госпожа Виницыны приказали доложить!
Просите.
Вы должны удивляться, милостивый государь, что, послѣ всего случившагося, я, женщина, прихожу къ вамъ первая. Я бы могла требовать, чтобъ вы явились ко мнѣ сами, но счастье дочерей мнѣ такъ дорого, что ради ихъ я готова…
Покорнѣйше прошу, Софья Александровна…
Мы пришли въ послѣдній разъ объясниться съ вами.
Очень пріятно. Будьте такъ добры…
Но мы должны предупредить васъ, что, въ случаѣ вашего несогласія, начнемъ противъ васъ уголовный искъ.
Даже уголовный!!. а позвольте спросить: въ какомъ преступленіи я обвиняюсь?
По статьѣ… (Надѣваетъ очки.) По статьѣ…
Эге, да вы успѣли и законами обзавестись?!
Мы вчера до поздней ночи просидѣли надъ уложеніемъ о наказаніяхъ и подробно познакомились со всѣмъ, что можетъ васъ касаться.
По статьѣ двѣ тысячи сто двадцатой… (Читаетъ.) «Кто чрезъ обманъ успѣетъ совершить бракъ лица не съ тѣмъ лицомъ, которое имъ избрано, тотъ подвергается лишенію всѣхъ правъ состоянія и ссылкѣ на поселеніе въ отдаленныя мѣста Сибири».
Чей-же это бракъ я успѣлъ совершить?
Бракъ дочери нашей, Елизаветы.
Которую вы обманомъ похитили и обманомъ выдаете за своего пріятеля, Грумина, тогда какъ избранный ей женихъ — Курятинъ.
Ха, ха, ха… Да вѣдь еще и бракъ-то не совершенъ.
Не смѣйтесь, Сергѣй Павловичъ, на этотъ случай есть статья… статья…
А — и у нея тоже?
Сто двадцать седьмая.
Да… Сто двадцать седьмая… (Читаетъ.) «Когда, при покушеніи на преступленіе, подсудимымъ сдѣлано все, что онъ могъ считать нужнымъ для приведенія своего намѣренія въ дѣйствіе, и только по особеннымъ непредвидѣннымъ обстоятельствамъ зло не совершилось, то онъ наказывается столь-же строго, какъ и за совершенное преступленіе». А вѣдь это только богъ помогъ намъ придти сюда во-время.
Замѣтьте еще, что послѣдствія осужденія въ ссылку на поселеніе по статьѣ… (Ищетъ), статьѣ тридцатой, — есть также потеря правъ семейственныхъ и правъ состоянія: вы лишитесь и супруги, и имущества.
Не забудьте, что по статьѣ сто сорокъ первой есть обстоятельства, увеличивающія вину.
Напримѣръ?
Напримѣръ… (Читаетъ.) «Чѣмъ выше были: состояніе преступника, его званіе и образованность»… у васъ большое состояніе; ваше званіе самое почетное, вы кандидатъ университета… и безъ лести скажу: вы чрезвычайно образованный, развитой и талантливый молодой человѣкъ.
Благодарю васъ.
«Чѣмъ болѣе лицъ преступникъ привлекъ къ участію»… Вы всю прислугу увезли у насъ, я сегодня утромъ должна была сама одѣваться.
«Чѣмъ болѣе преступникомъ нарушено особыхъ личныхъ обязанностей въ отношеніи къ мѣсту, въ коемъ преступленіе учинено, и въ отношеніи къ лицамъ, противъ коихъ оное предпринято»… Вы совершили преступленіе въ вашемъ собственномъ домѣ и въ отношеніи къ вашимъ ближайшимъ родственникамъ, которые такъ довѣрчиво остались жить у васъ… Я даже думаю, что вы упрашивали насъ объ этомъ для того, чтобъ совершить свое преступленіе…
Я упрашивалъ? — О, господи!!
Наконецъ: «чѣмъ важнѣе зло и вредъ, преступленіемъ причиненные»! я едва не умерла вчера, вы почти отцеубійца!
Да этакъ вы меня, чего добраго, къ смертной казни присудите…
Сергѣй Павловичъ, мы ни къ чему не хотимъ присуждать васъ… Хоть мы и понимаемъ, что всѣ ваши благодѣянія намъ вы дѣлаете не отъ чистаго сердца, а потому-что вы адвокатъ, знаете хорошо законы — и помните статью двѣ тысячи сто шестьдесятъ пятую уложенія о наказаніяхъ…
Еще статья! что-жь въ ней говорится?
«Дѣти, которыя, имѣя надлежащія къ тому средства, будутъ отказывать въ доставленіи родителямъ пищи, одежды и другихъ необходимыхъ»…
«Необходимыхъ пособій, — подвергаются тюремному заключонію до года».
А!!…
Положимъ, вы насъ приняли и содержали изъ боязни тюремнаго заключенія, все-таки, вы намъ благодѣтель… Я не разбираю причины — почему; я цѣню благодѣяніе… и повторяю: я не хочу присуждать васъ ни къ чему, если вы исполните всѣ наши требованія.
Господинъ Курятинъ съ сыномъ.
Вы позволите? мы пригласили ихъ быть свидѣтелями нашего разговора.
Милости просимъ.
VII.
[править]Курятинъ сухо раскланивается съ Карниковымъ и отходитъ влѣво къ Виницынымъ. Саввушка справа подходитъ быстро къ Карникову.
Вотъ вамъ письмо. (Передаетъ тайкомъ письмо.) Пріѣзжай я одной минутой позже — и не удалось-бы его захватить. За то-же я всю дорогу колотилъ извощика въ шею и за это удовольствіе заплатилъ два рубля.
Теперь они въ моихъ рукахъ. (Курятину.) Садитесь, пожалуйста. (Курятины садятся.) И слушаю ваши требованія.
У тебя списокъ?
Вотъ.
Да у васъ ихъ много?!
Тридцать два пункта и два примѣчанія.
Хорошо-съ. Итакъ…
Первое: мы требуемъ правды.
Ого, какое широкое требованье… правды, правды, — точно ее на рынкѣ продаютъ.
Второе: мы требуемъ здраваго смысла.
Хорошо, что требуете, — у васъ въ немъ недостатокъ. (Громко.) Михаилъ Семеновичъ, все это требованія, такъ сказать, общаго свойства; я на нихъ соглашаюсь безспорно. Перейдите къ болѣе частнымъ требованіямъ.
Извольте… Пятнадцатое: мы требуемъ, чтобъ вы намъ отдали нашу дочь.
Словно украденный портъ-монне. (Громко.) Лиза не арестована, она можетъ идти, куда хочетъ.
Шестнадцатое: мы требуемъ, чтобъ вы насъ оставили въ покоѣ.
Я молебенъ отслужу за это требованіе.
Семнадцатое: мы требуемъ, чтобъ вы не вмѣшивались въ сватовство нашей дочери… Восемнадцатое: мы требуемъ, чтобъ въ этомъ дѣлѣ вы употребили все свое вліяніе на нее…
Позвольте, какъ-же я буду употреблять свое вліяніе, если я не долженъ вмѣшиваться?
Тутъ вкралось противорѣчіе… (Мимическая сцена: онъ шепчется съ женой, потомъ подзываетъ Курятина и шепчется съ нимъ. Послѣ всего громко.) Мы отказываемся отъ пункта семнадцатаго.
Ну-съ… такъ по пункту восемнадцатому я обязанъ употребить все свое вліяніе на Лизу…
Чтобъ уговорить ее не вступать ни въ какія сношенія съ человѣкомъ, бывшимъ причиною нашего раззоренія.
О! въ этомъ отношеніи я хоть поклянусь.
Какъ?
Отчего-же нѣтъ? Теперь я вполнѣ убѣдился, Михаилъ Семеновичъ, что человѣкъ, васъ раззорившій, дѣйствительно большой негодяй.
Сергѣй Пав….
Саввушка, молчи…
Да-съ, онъ негодяй… и я никогда не допущу, чтобъ онъ женился на Лизѣ.
Ни онъ, ни его ближайшіе родственники?
Ни его родственники.
Честное слово?
Честное слово.
Погодите… Мы еще забыли одно маленькое обстоятельство. Кого именно вы считаете причиной вашего раззоренія?
Странный вопросъ, Сергѣй Павловичъ! какъ будто мы въ первый разъ объ этомъ съ вами разговариваемъ…
У меня есть кое-какіе новые документы по этому дѣлу… Не угодно-ли вамъ прочитать вотъ это письмо.
Что такое?!..
«Милостивый государь, ваше высокородіе, Савва Трифоновичъ».
Къ Саввушкѣ.
«Хотя я съ вашимъ папенькой совершенно согласенъ, что такихъ дураковъ, какъ господинъ Виницынъ, на свѣтѣ мало»…
Постойте, постойте, это письмо я знаю, — это къ Саввушкѣ, это нельзя читать..
Читайте, читайте…
Это грабежъ!! это воровство! какъ къ вамъ могло попасть это письмо?
Я нашелъ его у себя въ залѣ на полу.
Я вѣрно какъ нибудь обронилъ, папаша…
Саввушка! молчи!!.
Отчего-же, Трифонъ Саввичъ, вамъ не угодно, чтобъ письмо читалось?.. Михаилъ Семеновичъ вашъ другъ, письмо его лично касается и какія-же тайны…
Гдѣ моя шляпа? Саввушка, гдѣ моя шляпа?
Вотъ, папаша.
Пойдемъ, Саввушка.
Какъ это?.. Даже не прощаясь?!
Идемъ! что-же ты стоишь?
Папаша, онъ еще не извинился передо мной; онъ обѣщалъ извиниться…
Если ты скажешь еще одно слово…
Пожалуйста, не сердитесь, какая мнѣ нужда говорить?!
VIII.
[править]Непостижимо!.. Это даже невѣжливо…
Читайте письмо, читайте письмо, Михаилъ Семеновичъ, и все будетъ понятно…
Гм… да… «на свѣтѣ мало, все-таки его оплести не такъ легко, какъ вашъ папенька думаетъ. Старикъ упирается и платить за бревна, взятыя у васъ, не хочетъ; а Трифонъ Саввичъ требуетъ еще двѣ тысячи. Будьте милостивы, упросите папеньку, чтобъ онъ повременилъ малость. Не хотѣлось мнѣ подавать ко взысканію; но ужъ если меня тѣснятъ, въ пятницу подамъ, и какъ получу деньги, сейчасъ къ вамъ. Премного васъ любящій Шебель»… (Вскрикиваетъ.) Шебель?! Не можетъ быть!..
Мнѣ дурно!.. Дурно мнѣ!..
Мошенникъ!!. Я змѣю отогрѣлъ на груди…
Ужасно! Ужасно!!.
Чему-же вѣрить теперь, когда узы родства и дружбы дѣлаются посмѣшищемъ?! О!! мнѣ жаль, что онъ ушелъ; иначе бы я сказалъ ему, что никогда, никогда его сынъ не будетъ моимъ зятемъ… Я… я бы послалъ просить сюда Грумина, и нарочно самъ бы предложилъ ему руку Лизы…
Предложите, Михаилъ Семеновичъ!
Да это заговоръ!?
Откуда вы взялись?!
Вотъ изъ этой комнаты, гдѣ и я, и она, — мы оба съ утра ждемъ вашего согласія.
И Лиза?
Здѣсь, мамаша.
Дочь моя!?.. Ты насъ очень оскорбила…
Чѣмъ-же, Софья Александровна?
Она убѣжала отъ родного отца, отъ родной матери…
Виноватъ: она не убѣжала, она уѣхала.
Опять насмѣшки, Сергѣй Павловичъ!
Ей-богу-же, нѣтъ… Она уѣхала къ родной сестрѣ, уѣхала съ роднымъ зятемъ; совсѣмъ не для того, чтобъ съ вами ссориться, а только не спросясь… Такъ вѣдь ей девятнадцать лѣтъ!
Еслибъ сестра ея была здѣсь, Сергѣй Павловичъ, она бы сказала вамъ, что она не одобряетъ поступка Лизы и на ея мѣстѣ не стала бы такъ поступать.
Рая, скажи…
Какъ? и ты съ ними за-одно?!
Папаша! Вы видѣли, что я всѣми силами старалась угодить вамъ… Я вѣрила вамъ во всемъ, папаша, на столько, что даже могла хоть на минуту заподозрить моего милаго Сережу.
Ахъ да, кстати, — что это такое вы ей про меня наговорили?
Я-ничего… Это Трифонъ Саввичъ распустилъ, что вы сюда въ домъ ѣздите къ какой-то Бертѣ, что вы ухаживаете за женщинами сомнительнаго поведенія…
Ай, ай, ай!.". Тогда какъ я сюда ѣзДилъ, чтобы купить этотъ домъ — и купить его для васъ!
Ну, вотъ… Я говорилъ: что нибудь да не такъ… Обошелъ меня, совсѣмъ обошелъ этотъ… Ахъ, боже мой, можно-ли такъ обмануться!..
Но теперь вы убѣдились, что ваши друзья были вашими врагами, пора вамъ понять, что тѣ, кого вы считали врагами, вамъ скорѣе друзья… Михаилъ Семеновичъ, я вторично вамъ дѣлаю предложеніе отъ имени моего друга.
Папаша, еслибы меня спросили, я бы сказала, что лучшаго жениха сестрѣ не желаю.
Да онъ согласенъ…. Конечно, согласенъ, мой папа… И мамаша тоже.
Ты у насъ балованный ребенокъ.
Дмитрій Петровичъ, богъ вамъ прости… Во всякомъ случаѣ, теперь вы видите, что я этими бревнами не мошенничалъ. Я самъ былъ обманутъ.
Я и не подозрѣвалъ…
Ну, забудемъ это… Забудемъ… Лиза васъ любитъ, а для счастья дочери я себя самого легко могу принести въ жертву.
И пускай это вамъ покажетъ, какъ велико родительское самоотверженіе: вы у насъ все отняли, а мы еще отдаемъ вамъ и дочь нашу.
Тьфу! чортъ возьми, точно я ихъ ограбилъ…
Довольно.
Поздравляю васъ.
А чтобъ миръ былъ прочнѣе, позвольте вамъ, Михаилъ Семеновичъ, подарить этотъ домъ; онъ купленъ на ваше имя.
Что-жь это вы мнѣ взятку даете, чтобъ потомъ имѣть право укорять своимъ благодѣяніемъ?!
Простите мнѣ разъ навсегда всѣ мои благодѣянія… Ничего я вамъ больше дарить не буду, ничего рѣшительно…
Нѣтъ, Мишель, ты не правъ; я вижу, онъ хотѣлъ загладить свою вину, и посмотри, какъ онъ предупредителенъ: этотъ домъ, это жилище порока, въ самое короткое время онъ обратилъ въ аристократическую квартиру.
Еслибъ она знала, что въ жилищѣ порока ни одного стула не переставлено…
Merci, Сергѣй Павловичъ; это любезно… Мы принимаемъ вашъ подарокъ и за это маленькое вниманіе съ вашей стороны забываемъ все зло, которое вы намъ сдѣлали…