Отрывок из жизни Юлия Агриколы (Тацит)/ДО

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Отрывок из жизни Юлия Агриколы
авторъ Тацит, пер. М.Н.
Оригинал: латинскій, опубл.: 1818. — Источникъ: Тацит К. Отрывок из жизни Юлия Агриколы / (Кор. Тацит §§ XXIX, XXX, XXXI, XXXII, XXXIII и XXXIV). Перевод с латинскаго М.Н. // Вестн. Европы. — 1818. — Ч. 101, N 17. — С. 3-9. az.lib.ru

Отрывокъ изъ Жизни Юлія Агриколы[1].
(Кор. Тацит. §§. XXIX, XXX, XXXI, XXXII, XXXIII и XXXIV.)

Британцы расположены были на горѣ Грампійской…. Уже зрѣлось ихъ болѣе тридцати тысячь…. Межъ многими вождями доблестью и родомъ отличнѣйшій, именемъ Галганъ, такъ, сказываютъ, говорилъ созванному множеству, требующему битвы:

"Взирая на положенія войны и крайность нашу, я возвышаюсь духомъ: въ нынѣшній день единодушіе ваше положитъ начало свободы всей Британніи. Доселѣ мы чужды общаго рабства: далѣе нѣтъ уже земель, и самое море не безопасно: — тамъ предстоятъ суда Римскія: и такъ бой и оружіе, честь храбрыхъ, нынѣ и робкимъ спасеніе. Въ прежнихъ войнахъ, когда противоборствовали Римлянамъ съ перемѣннымъ счастіемъ, надежды и помощи ожидали отъ рукъ нашихъ; благороднѣйшіе во всей Британніи, обитая въ самомъ святилищѣ ея, мы не видали береговъ рабствующихъ: повелители не касались насъ, не оскверняли и взоровъ нашихъ. Насъ, крайнихъ изъ земнородныхъ и изъ независимыхъ, доселѣ охраняли и само отдаленіе и молва. Явенъ нынѣ предѣлъ Британніи: одно неизвѣстное слыветъ великимъ. За нами нѣтъ уже народа — море и камни! Предъ нами Римляне! противу надменности ихъ покорность и смиреніе напрасны. Грабители міра — когда для хищеній недостало земли — моря испытуютъ. Если врагъ ихъ богатъ, они алчны; если бѣденъ, властолюбивы. Ихъ ни Востокъ, ни Западъ не насытилъ. Они одни равно устремляются на богатство и бѣдность. Грабежъ, убійство, расхищеніе подъ ложными названіями выдаютъ за правленіе; опустошеніе земель называютъ они миромъ.

"Природа захотѣла, чтобъ дѣти и кровные каждому были всего драгоцѣннѣе: ихъ по выбору увлекутъ на рабство. — Если жены и сестры наши избѣгутъ насилія враговъ, они въ званіи гостей и приятелей осквернятъ ихъ имущество и богатство наще похищаютъ они для податей, хлѣбъ для запасовъ. Тѣла и руки наши изнуряютъ въ лѣсахъ и болотахъ работами, ударами и оскорбленіями. Рожденные для рабства, невольники единожды продаются, а тамъ ихъ кормятъ владѣльцы: Британнія каждый день покупаетъ, каждый день питаетъ свое рабство. Какъ въ семьѣ новый рабъ для старыхъ бываетъ игралищемъ; такъ среди рабовъ вселенной мы новѣйшіе презрѣны, обречены на истребленіе. У насъ нѣтъ ни полей, ни металловъ, ни пристаней, для коихъ бы насъ сберегли. Мужество и смѣлость покоренныхъ ненавистны повелителямъ. Отдаленіе и уединеніе наше чѣмъ для насъ безопаснѣе, тѣмъ для нихъ подозрительнѣе. И такъ, лишась надежды на пощаду, сберите духъ и вы, коимъ спасеніе, и вы, коимъ слава всего дороже. Тринобанты, предводимые женою, сожгли колонію, овладѣли станомъ, и еслибъ счастіе не усыпило ихъ, моглибъ свѣргнуть иго! А мы, еще необезсиленные, невѣдавшіе ига и вольностью ненынѣ токма осчастливленные, при первой встрѣчѣ не покажемъ какихъ себѣ мужей Каледонія сберегала?

"Думаете ли вы, что Римляне такъ мужественны на воинѣ, какъ развратны въ мірѣ? Нашими распрями и раздорами знаменитые, они пороки враговъ обращаютъ въ славу своего воинства; собранное изъ различныхъ народовъ, они успѣхами держатся, неудачами разсѣется. Развѣ полагаете вы, что Галлы, Германцы и (позорно сказать) многіе изъ Британцевъ, проливающіе кровь свою, для чуждаго владычества (древнѣйшіе однакожъ враги, чѣмъ рабы онаго) изъ вѣрности и любви имъ преданы? Страхъ и ужасъ — слабыя узы дружбы; сокрушите ихъ, и за страхомъ послѣдуетъ ненависть. У васъ — всѣ побужденія къ побѣдѣ. У Римлянъ нѣтъ супругъ здѣсь, чтобъ воспламенить ихъ — нѣтъ родителей, чтобъ порицать ихъ бѣгство. — Большая часть ихъ, не имѣетъ отечества, или имѣетъ иное. Малочисленныхъ, страшащихся неизвѣстности, и море и лѣса и самое небо имъ невѣдомыя озирающихъ, какъ бы заключенныхъ и связанныхъ, боги намъ предали. Не страшитесь тщетнаго вида, ни блеска ихъ сребра и золота: онъ не защищаетъ и не язвитъ. Въ самомъ строю ихъ найдемъ своихъ: Британцы станутъ за свое дѣло; Галлы вспомнятъ прежнюю вольность; остальные Германцы покинутъ насъ, какъ недавно Узипійцы ихъ оставили. Далѣе нѣтъ уже опасностей: пустые замки, селенія старцевъ, города слабые, гдѣ раздоръ между худо повинующимися и несправедливо повелѣвающими. Вотъ вождь, вотъ войско: тамъ подати, рудокопни и другія бѣдствія неволи. На семъ мѣстѣ, рѣшится: вѣчно ли намъ терпѣть, или немедленно отмстить? Идучи на бой — помыслите о предкахъ и потомкахъ вашихъ.

Воспламененные рѣчью, по обычаю варваровъ отвѣчали ей пѣснями, воплями и нестройными криками. Уже толпы ихъ блистали оружіемъ, опереженныя смѣлѣйшими воинами; уже выстроивалась ихъ рать. — Межъ тѣмъ Агрикола счелъ нужнымъ такъ вѣщать войску, хотя оно было радостно и едва удерживалось его велѣніями:

"Осьмой уже годъ, сподвижники, при счастливой судьбѣ Римской имперіи, устройствомъ ея, своею вѣрностью и трудами покоряете вы Британнію. Для толикихъ походовъ, для столь многихъ битвъ, необходимы были то мужество противу враговъ, то постоянство и трудъ противу самой природы; ни я на воиновъ, ни вы на вождя ее роптали. Отъ сего я перешелъ предѣлы прежнихъ полководцевъ, — а вы предѣлы прежнихъ воинствъ, и не молвою и одними слухами, но станомъ и оружіемъ занимаемъ конецъ Британніи. Открыта Британнія и покорена. Походомъ, когда утомляли васъ болота, горы и рѣки, тогда слыхалъ я вопли храбрѣйшихъ: когда появится врагъ? когда сраженіе? Враги пришли, вытѣсненные изъ убѣжищъ своихъ: ваши желанія и ваше мужество удовлетворены. Побѣдителямъ все будетъ благоприятствовать, все будетъ противъ побѣжденнымъ. Пройти дальній путь, проникнуть сквозь лѣса, преплыть проливы, прекрасно и знаменито для наступающихъ, но для бѣгущихъ то будетъ пагубно, что нынѣ благоприятно. Мы не имѣемъ, подобно имъ, познанія мѣстъ, ни довольства въ припасахъ. У насъ токмо руки и оружіе — въ нихъ все! Что касается до меня, я давно уже увѣрился, что бѣгства для войска и вождя равно опасно. — Честная смерть лучше поносной жизни; безопасность и честь неразлучны. Не безславно и пасть на предѣлахъ земли и природы.

«Еслибъ ето были новые народы и неизвѣстная рать; то поощрялъ бы васъ примѣрами другихъ воинствъ. Нынѣ ваши подвиги исчислите, ваши глаза вопросите. Сихъ же враговъ, въ прошломъ году ночью внезапно напавшихъ на одинъ легіонъ, вы крикомъ отразили. Они всегдашніе бѣглецы; и по тому только столь долго переживаютъ другихъ Британцевъ. Безстрашные звѣри, когда вступаютъ въ ихъ лѣса, изгоняются силою — робкіе же и слабые однимъ шумомъ идущихъ. Тамъ отважнѣйшіе Британцы давно уже пали: остальные бездушны и робки. Наконецъ вы нашли ихъ, васъ неожидавшихь; они пойманы, они ужасомъ пригвождены къ симъ мѣстамъ, и вы совершите прекрасную и знаменитую побѣду. Окончите нынѣ походы, заключите пятидесятилѣтіе великимъ днемъ, докажите республикѣ, что никогда не льзя было обвинять воинство ни въ замедленіи войны, ни въ причинахъ возмущеній.»


М. Н.



  1. Переводъ съ Латинскаго.