Отрывок из поэмы «Смерть Сократа» (Ламартин; Полежаев)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Отрывок из поэмы «Смерть Сократа»
автор Альфонс де Ламартин (1790—1869), пер. Александр Иванович Полежаев
Оригинал: фр. La Mort de Socrate. — Перевод созд.: ориг. 1823. Источник: Стихотворения А. Полежаева. — М., 1832. — С. 60—72.

    Отрывок из поэмы «Смерть Сократа»
    (Из Ламартина)


    Сократ утешает плачущих учеников своих.

    - Вы плачете, друзья, — и плачете в то время,
    Когда моя душа, как чистый фимиам,
    Навек освободясь от тягостного бремя,
    Стремится к небесам.

    Когда она в пылу священного восторга,
    Как светлый, горний дух, стрясая прах земной,
    Из царства горести парит на лоно Бога
    И истины святой.

    Что время и что жизнь без смерти в сей юдоли?
    Почто приятно мне за истину страдать?
    Почто моя душа оковы сей неволи
    Пылает разорвать?

    Что значит, о друзья, без смерти добродетель?
    Что память мудрого в потомстве оживит?
    Смерть! Смертию одной верховный благодетель
    Ее вознаградит.

    Она не бич людей, но жребий вожделенной,
    Победоносный лавр, торжественный венец,
    Которым нас дарит рукой благословенной
    Всеведущий Творец.

    И если б вопреки могучему веленью
    Я жизнью дорожил и мог ее продлить,
    О други! и тогда, покорный провиденью,
    Я не желал бы жить.

    Не плачьте обо мне: не скорбью удрученных
    Приятно мне узреть сподвижников моих,
    Но с радостным челом и амброй окуренных,
    И в тканях дорогих.

    Как юноша-жених, увенчанный цветами,
    К невесте молодой идет при звуках лир:
    Так я хочу идти, о други, между вами
    На смертный вечный пир.

    Что значит умереть? — Прервать соединенье
    Небесного луча с презренною землей
    И снова исполнять свое предназначенье
    За дверью гробовой.

    Напрасно человек стремится за блаженством,
    Подобный узнику, стрегомому в тюрьме,
    Одеянный своим земным несовершенством —
    Блуждает он во тьме.

    Но тот, кого волна низвергла в пристань мира,
    Кто жизни новый свет с спокойствием узрел, —
    Тот сам, как луч зари, во области эфира,
    На небо полетел.

    Он чужд уже своей презренной оболочки,
    Союз с землей его не в силах тяготить,
    И жизнь и смерть пред ним невидимые точки:
    Он снова начал жить!

    — «Но смерть есть чаша зол — край бедствий и страданий!»
    Друзья! не может быть. — Сей тяжкой перелом
    Есть странствия конец и горьких испытаний,
    И зло везде с добром.

    Не зрим ли мы, что день течет за мраком ночи,
    Приятная весна за хладною зимой;
    С воззрением на свет блестят младенца очи
    Невинною слезой.

    Верховного Творца могучая десница
    Сравняла море зла и море вечных благ:
    Предшественница тьмы, бессмертия денница
    И к Богу первый шаг.

    Не знаю: с торжеством иль грустью безнадежной
    Ввергается душа в объятия ея;
    Но с чистою душой сей жребий неизбежной
    Не страшен для меня.

    Я думаю, что Бог за жизнию земною,
    Как правый и благий, блаженство обречет
    И, сердце поразив губительной стрелою,
    Бальзам в него прольет. —

    Мы слушали… один улыбкою сомненья
    Сократовы слова Цебес сопровождал —
    — и полный вдохновенья
    Учитель продолжал:

    — Так, други! первый луч блистательной зарницы,
    Летучий аромат мастиков и цветов,
    Слиянный голос дев с гармонией цевницы
    И звуки милых слов,

    Ничто не превзойдет чистейшего восторга
    Страдалицы души, летящей к небесам.
    Что жизнь, что смерть? что мир? Ничто пред славой Бога.
    Удел наш — счастье: там.

    Довольно ль умереть, чтоб снова возродиться?
    Нет, к Вышнему предстань с невинною душой,
    От тлена и страстей умей освободиться
    Пред жизнию другой.

    Жизнь в смерть преобрати: земная жизнь — сраженье,
    Смерть — лавр, земля — огонь, в которой человек
    Свергает навсегда земное облаченье,
    Окончив краткий век.

    Тогда, друзья, — тогда, от уз освобожденной,
    Приемлет он уже награду от небес —
    Простер крыле — парит — он там в сени блаженной,
    И мир пред ним исчез!

    Так, смертный счастливый, покорный вышней власти,
    Который суету рассудку подчинил,
    Который обуздал презрительные страсти,
    Закон и правду чтил,

    Который ниспроверг бессмертия преграду,
    Был злобы враг, дышал и жил одним добром,
    Страдалец праведный украсится в награду
    Божественным венцом;

    Но тот, кто ложный блеск обманчивых мечтаний
    Священной истине безумно предпочел,
    Кто, чувственности раб, в юдоли испытаний
    Стезей неверной шел,

    Кто в вихре суеты — забав и наслаждений,
    В порочном торжестве, как Леда, утопал,
    Кто неба глас, среди греховных упоений,
    И совесть заглушал:

    О други! никогда тот смертный злочестивый
    Земных своих оков не может сокрушить;
    Разрушится над ним гнев Бога справедливый —
    По смерти будет жить!

    Как жалостная тень преступной Арахнеи,
    В кругу своих детей, страдать осуждена —
    И неразлучны с ней сыны ея злодеи,
    И мучится она.

    Так точно и душа преступника земного
    Подвергнется навек сей горестной судьбе —
    Не к Богу воспарить, но с телом будет снова
    В мучительной борьбе. —

    Умолк… Сомнительный Цебес прервал молчанье:
    «Сократ, — вещает он, — приятно для меня
    На вечность и на суд небесный упованье,
    Бессмертью верю я —

    Согласен я, что жизнь — ничтожное мгновенье.
    Тому примером всё, тому примером ты;
    Но дай на мой вопрос правдивое решенье —
    Я в бездне темноты.

    Ты рек: душа живет за дверью гробовою, —
    Но если в факеле светильник догорел,
    То где огонь? — куда с последнею струею
    Сей пламень отлетел?

    Светильник и огонь, всё вместе исчезает —
    Душа, бессмертие — не разны, а одно, —
    Бессмертье, как огонь, от тела отлетает —
    И после где ж оно?

    Иль так сравним: душа для чувственного тела
    Нужна, как арфе звук. — От времени и лет
    Разрушилась она, разбилась и истлела, —
    Где ж звук, коль арфы нет?»

    С унынием в очах, с поникшими главами
    Внимали мудрецы Цебесовым словам —
    И мнили: «Прав Цебес — и всё под небесами
    Готовится червям.

    Всё будет жертвою земли и разрушений;
    Где звук, коль арфы нет? Где ждать венца наград?» —
    …И мнилось, ожидал небесных вдохновений
    И гения Сократ.

    Как старец на пиру, весельем оживленный,
    Как солнце, просияв в туманных высотах,
    Изрек ему ответ страдалец незабвенный
    В божественных словах:

    — Друзья мои! огонь ничтожное сравненье,
    С лучом Всевышнего — с бессмертною душой —
    С душой и бренностью такое ж съединенье,
    Как с небом и землей.

    Душа есть чистый свет, всевидящее око,
    Пред коим в жизни сей не скрыто ничего,
    Всё зрит душа — и здесь, и в вечности глубокой —
    Она душа всего.

    Рожденье, красоту и смерть земнаго света, —
    Всё чувствует она, — но только вне себя;
    Пред нею будущность туманом не одета,
    Пред ней всегда заря.

    Исчезнет всё — она, как время, непременна, —
    Где смерть — ей жизнь. — Где мрак — ей свет. Всегда жива. —
    Исчезнут свет и тьма — разрушится вселенна —
    Не рушится она.

    Ты мнишь: душа для чувств есть арфы звук согласной;
    А арфа будет прах от времени и лет.
    Цебес! не льстись мечтой и ложной и опасной:
    Душе предела нет:

    Судьба земных вещей ничтожна, быстротечна,
    Но тайною душой, но нами движет Бог.
    Перст Божий — звук души, как Бог душа безвечна, —
    Бессмертен я!.. Восторг! —

    И между тем уже румяное светило
    На западе текло во блеске красоты —
    И, крояся в волнах, печально золотило
    Гимета высоты.

    Спешили к берегам, белея парусами,
    Укромные ладьи веселых рыбарей —
    И, с радостными их сливаясь голосами,
    Пел в роще соловей, —

    И ближе пастухов свирели раздавались,
    И счастливых людей — отрада и покой
    В темнице мудреца — с тоской согласовались,
    Как отблеск света с тьмой.