Сочиненія И. С. Аксакова.
Общественные вопросы по церковнымъ дѣламъ. Свобода слова. Судебный вопросъ. Общественное воспитаніе. 1860—1886
Томъ четвертый.
Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) 1886
О «Земской волости» по предположеніямъ Московской Земской Коммиссіи и другихъ земствъ
[править]И такъ мы пришли, въ прошлый разъ, къ таковому выводу: а) волость, въ настоящемъ своемъ видѣ, не соотвѣтствуетъ своему первоначальному назначенію быть второю, высшею степенью крестьянскаго самоуправленія, а обратилась, силою вещей, въ административно-полицейскую единицу съ кругомъ вѣдомства вовсе не сословнаго, т. е не крестьянскаго, а общегосударственнаго и общеземскаго или всесословнаго свойства, ввѣренную управленію однихъ лишь крестьянъ, къ ущербу для нихъ самихъ и для дѣла; б) волость, хотя бы и увеличенная вдвое, не имѣетъ въ себѣ достаточныхъ элементовъ для образованія того, что разумѣется подъ «всесословною волостью», т. е. цѣльнаго общества съ особымъ участковымъ представительствомъ, отдѣльнымъ общественнымъ хозяйствомъ и самоуправленіемъ; в) необходимо послѣдовать указаніямъ жмени и настоящую волость, — уже обратившуюся, силою вещей (къ тягости для крестьянъ и къ ущербу для независимости собственно-крестьянскаго самоуправленія), въ административно-полицейскій органъ общегосударственнаго и общеземскаго характера, — изъять изъ исключительно-крестьянскаго завѣдыванія и, нѣсколько раздвинувъ ея предѣлы, возвести дѣйствительно въ государственный и земскій административно-полицейскій и судебный, равно необходимый для всего мѣстнаго населенія, органъ — подъ контролемъ правительства, уѣзднаго земства и самого мѣстнаго населенія. Такіе участковые органы, стоящіе внѣ сословности, сказали мы, нужны и для крестьянъ.
Но признавая необходимость такого участковаго органа, — какъ бы ни называть его: «земскою волостью» или «округою», — мы еще не рѣшаемъ вопроса: нужно ли ограничить крестьянское самоуправленіе однимъ сельскимъ обществомъ, какъ это предполагаетъ коммиссія Московскаго земства. По правдѣ сказать, мы пока и не беремся рѣшать этотъ вопросъ, а предпочитаемъ оставить его открытымъ. Вотъ тутъ-то и нужно бы знать искреннюю думу самихъ крестьянъ! Нѣтъ сомнѣнія, что органическою, живою единицей является въ крестьянствѣ, по крайней мѣрѣ великорусскомъ, единица территоріальная, хозяйственная, т. е. сельская община, будь она село или деревня, въ нѣсколько сотъ или въ десять дворовъ. Каждая такая единица имѣетъ свой особый міръ, члены котораго — всѣ мѣстные домохозяева — связаны между собою сожительствомъ, формою землевладѣнія, общностью насущныхъ, хозяйственныхъ интересовъ. Такое общество представляетъ изъ себя единицу и въ податномъ отношеніи, потому что (какъ бы правительство ни дѣлило подати и выкупные платежи по душамъ и по душевымъ надѣламъ) крестьяне, слагая всю сумму душевыхъ платежныхъ повинностей въ одно цѣлое, разверстываютъ ее по своему, между собою, смотря по достатку каждаго, по его платежной способности, по достоинству полученнаго имъ при разверсткѣ земельнаго участка, и т. д. — Нѣтъ сомнѣнія также, что настоящая группировка крестьянскихъ обществъ въ «волости» вполнѣ искусственна, и «волостной міръ», искусственно составленный на формальномъ, закономъ указанномъ основаніи представительства, лишенъ той духовно-органической цѣльности, какою отличается міръ сельскій. Можно ли однакожъ съ увѣренностью утверждать, что крестьянскія общества (сельскія или деревенскія) вовсе не нуждаются для себя въ какомъ-либо центрѣ? Не въ такомъ, какой созданъ для нихъ правительствомъ въ видѣ современной волости, а въ своеобразномъ, собственномъ центрѣ, чисто крестьянскомъ, пополняющемъ самоуправленіе отдѣльныхъ, особенно же мелкихъ крестьянскихъ общинъ. Не слишкомъ ли малъ, слабъ, сиръ, беззащитенъ явится міръ какой-нибудь деревни Мар139;уткина или Марѳина, или Нѣмчинова (на Можайскомъ шоссе, верстъ за 12 отъ Москвы) и имъ подобныхъ, противопоставленный центральной власти (правительственной или земской) въ формѣ того участковаго органа, который предполагается создать? По проекту Московской губернской земской коммиссіи, каждая поземельная община «по хозяйственнымъ дѣламъ, связаннымъ съ поземельнымъ владѣніемъ и съ уплатою податей, составляетъ, какъ бы мала она ни была, отдѣльную хозяйственную единицу»; но «въ административномъ отношеніи общины, имѣющія менѣе 200 душъ, соединяются въ сельскія общества, либо присоединяются съ этою цѣлью къ сосѣдней деревнѣ, уже образующей собою сельское общество»: такимъ образомъ «сельское общество» представляетъ личный составъ не менѣе какъ въ 200 душъ, т. е. въ 200 душъ и свыше этого числа. — Можетъ-быть такое дѣленіе и отвѣчаетъ мѣстнымъ условіямъ и удобствамъ крестьянъ, а можетъ-быть и нѣтъ, это бы нужно провѣрить; безъ провѣрки оно кажется искусственнымъ и формальнымъ. Можетъ-быть, еслибъ избѣжать назначеніи центровъ самою властью, крестьяне сами бы отыскали себѣ центръ; онъ у казался бы самъ собою, ходомъ жизни, и безъ отношеніи къ опредѣленной нормѣ 200 душъ. Трудно предположить, чтобы крестьяне захотѣли удержать настоящее дѣленіе обществъ и общинъ по волостямъ уже потому, что содержаніе такихъ искусственныхъ центровъ и органовъ имъ дорого стоитъ: по разсчету, приведенному авторомъ «Замѣтки о волости» (16 No «Руси»), крестьянамъ Тульской губерніи содержаніе волостнаго управленія (съ жалованьемъ, канцелярскими, разгонными и т. п. расходами) обходится по всей губерніи слишкомъ въ 182 тысячи рублей, а въ Воронежской слишкомъ въ 320 тысячъ рублей. Это при разсчетѣ только 40 копѣекъ сбора съ души. По мнѣнію же г. Головина (33 No «Руси»), крестьянское населеніе волостей обложено сборомъ на волостныя потребности отъ 50 к. до 1 р съ души. Но если крестьяне признаютъ нужнымъ и полезнымъ для себя имѣть, кромѣ сельскаго самоуправленія, еще и средоточія сельскихъ общинъ, какъ высшую ступень, какъ оплотъ своего самоуправленія, съ сохраненіемъ за этою ступенью чисто-крестьянскаго, или, пожалуй, сословнаго характера, то они сумѣли бы, еслибъ это право было имъ предоставлено, и создать себѣ такіе центры, и содержать ихъ безъ отягощенія для себя. Во всякомъ случаѣ они ужъ не могли бы тогда, да и не стали бы, жаловаться на обремененіе ихъ лишнимъ расходомъ, ибо имъ никто его силою не навязывалъ, — подобно тому, какъ они не жалуются и теперь на содержаніе въ сельскихъ общинахъ сельскихъ старостъ: это ужъ необходимая принадлежность самой жизни, какъ воздухъ, какъ хлѣбъ насущный.
Повторяемъ: мы не можемъ прямо утверждать, что крестьяне въ такомъ центрѣ нуждаются. A priori намъ представляется такой центръ не излишнимъ, — даже и очень полезнымъ для укрѣпленія и огражденія свободы и самостоятельности сельской крестьянской автономіи, — умалять и ослаблять которую, какимъ бы то ни было образомъ, мы считаемъ преступнымъ посягательствомъ на миръ, безопасность, твердость и правильное органическое, соціальное и духовное развитіе Русской земли и Русскаго государства… Намъ передавали нѣкоторые наблюдатели крестьянскаго быта, будто и теперь, независимо отъ искусственныхъ современныхъ волостныхъ центровъ, въ тѣхъ мѣстностяхъ, гдѣ селенія, лежатъ кустомъ или гнѣздомъ, — деревни, это гнѣздо составляющія, представляютъ нѣкоторую между собою солидарность, общность интересовъ я имѣютъ свой гнѣздовой центръ. Профессоръ Ламанскій писалъ намъ на дняхъ изъ глуши Новогородской губерніи, гдѣ «народъ чистый, коренной и сохраняется старый новогородскій строй», что тамъ въ особенности «волость» представляется искусственною, оффиціальной единицей, и въ народѣ еще живо древнее дѣленіе на погосты, такъ что «погостъ» есть и понынѣ тотъ народный центръ, къ которому скученныя около него деревни тянутъ по старинѣ… Очень можетъ быть, что въ Вологодской губерніи таковыми центрами были бы ключи (если мы не ошибаемся въ точномъ значеніи этого, до сихъ поръ употребительнаго тамъ термина), а въ центральной Россіи таковымъ центромъ сталъ бы — кто знаетъ? — приходъ, и это было бы очень желательно. Однимъ словомъ, этотъ вопросъ остается для насъ открытымъ, требующимъ опроса крестьянъ, — не того формальнаго опроса, на который не всегда можно добиться отъ крестьянъ искренняго отвѣта, но того дознанія истинной мысли народной, которое всегда возможно, и въ особенности должно быть возможно для земства. Ибо если земство не знаетъ, не способно знать или не озабочивается узнать мысль народную, какое же оно послѣ того земство? къ чему оно годно?
Обратимся теперь къ тому административно-судебному участку, который въ проектѣ Московской губернской земской коммиссіи носитъ названіе «земской волости». Мы не противъ этого названія и не стоимъ за него непремѣнно, — дѣло не въ названіи. Коммиссія опредѣляетъ размѣръ такого участка числомъ жителей около 9000. Едвали такое внѣшнее основаніе вполнѣ удобно для распредѣленія, хотя, разумѣется, число жителей должно быть непремѣнно принято въ соображеніе и служить однимъ изъ основаній. K. С. Головинъ приходитъ къ тождественному результату, образуя свой участокъ изъ двухъ теперешнихъ волостей. Все это, безъ сомнѣнія, зависитъ отъ размѣра послѣднихъ. Намъ кажется, что каждому уѣзду должно быть предоставлено право распредѣлятъ уѣздъ на участки, смотря по удобствамъ для жителей и расположенію мѣстности. Въ Малороссіи есть селенія по 5, по 7 тыс. душъ, изъ коихъ два могутъ образовать одну округу въ 14 тыс. жителей, а иногда и одно изъ нихъ, по своему торговому значенію и инымъ условіямъ, можетъ составить цѣлый особливый участокъ. Нужно только одно условіе: чтобы такіе участки не были слишкомъ растянуты, такъ какъ большія пространства затрудняютъ управленіе.
И Московская коммиссія, и K. С. Головинъ, и многія другія земства пришли къ предположенію: соединить съ этимъ новымъ распредѣленіемъ на участки (увеличенныя волостныя единицы) распредѣленіе мировыхъ судебныхъ участковъ (для чего число послѣднихъ, а равно и число мировыхъ судей, придется увеличить, противъ нынѣ существующаго, вѣроятно втрое и даже болѣе) и поставить во главѣ такого участка мироваго судью, совмѣстивъ въ одномъ лицѣ и судью, и мироваго посредника. Разумѣется слово «посредникъ» принимается здѣсь какъ понятіе готовое и образъ знакомый, оставившій по себѣ въ народѣ большею частью добрыя воспоминанія. Дѣло собственно въ томъ, чтобъ во главѣ этого судебно-полицейскаго и административнаго, правительственнаго и земскаго участка поставить мироваго судью. Мы присоединяемся къ этому мнѣнію съ тѣмъ, чтобъ лицо, заправляющее участкомъ, сохранило названіе «мироваго судьи», а не называлось «начальникомъ волости», какъ предлагаетъ г. Головинъ, потому что съ послѣднимъ выраженіемъ соединяется представленіе о «чиновникѣ», какъ извѣстномъ типѣ, тогда какъ слово «мировой» — благодаря большинству посредниковъ первой серіи и мировыхъ судей настоящаго времени, — стало въ народѣ популярно и ему сочувственно.
Мимоходомъ. Газета «Порядокъ» съ какимъ-то торжествомъ преподноситъ вамъ каждый случай злоупотребленія или только нерадѣнія со стороны мировыхъ посредниковъ, сообщаемый ей корреспондентами изъ Кіевской и Подольской губерній: «вотъ, смотрите, любуйтесь, каковы ваши мировые посредники! вотъ она, „самобытность!“ и т. д. въ томъ же родѣ. Затѣмъ, разумѣется, слѣдуетъ извѣстный непремѣнный припѣвъ (хотя-бы уже въ буквальномъ смыслѣ ни къ селу, ни къ городу»): «гарантіи», «культура», «правовой порядокъ» и пр., весь «либеральный» туалетъ! Можетъ-быть «Порядку» и вѣдомы такія страны, которыя были бы гарантированы отъ человѣческаго несовершенства и не знакомы съ частными злоупотребленіями, но намъ такой рай на землѣ не вѣдомъ; намъ прежде всего бросается въ глаза недомысліе самого «Порядка», который толкуетъ, не разобравъ въ чемъ дѣло. Въ упомянутыхъ губерніяхъ мировые посредники совсѣмъ на другомъ положеніи; это, правительствомъ назначенные, даже не изъ мѣстныхъ жителей, тогда какъ мировые посредники, созданные Положеніемъ 19 февраля, имѣли характеръ яемскій (хотя оффиціальнаго «земства» еще и не было). Да и вообще тамошній мировой институтъ не имѣетъ ничего общаго съ таковымъ же въ остальной Россіи, а слѣдовательно и въ сравненіе съ нимъ идти не можетъ. Впрочемъ, со стороны «Порядка» подобныя возраженія совершенно въ порядкѣ. Но мы рѣшительно не можемъ понять, почему «Новое Время» внезапно разразилось такой странной діатрибой противъ «главныхъ основаній, проектированныхъ Московскою губернскою земскою коммисіей». Можно было не согласиться съ нѣкоторыми отдѣльными статьями, подвергнуть ихъ строгой критикѣ (при чемъ слѣдовало, конечно, противопоставить и свое предполагаемое устройство), но почтенная газета, ничего своего не противопоставляя и не измышляя, подняла кличъ о какомъ-то «боярскомъ духѣ», издревле, будто бы, присущемъ Москвѣ, который — «яко левъ рыкаяй ходитъ, искій кого поглотити», и поглотити на сей разъ непремѣнно крестьянъ и крестьянское самоуправленіе!!! Право, можно подумать, что эта замѣтка писана человѣкомъ, зажившимся во Франціи и усвоившимъ себѣ французскія аксіомы на счетъ Россіи вообще и Москвы въ особенности, въ родѣ: le vieux parti moscovite, la ville des anciens boyars, cette sainte ville de Moscou, que les Russes nomment improprement Moskva! и т. д. Съ этого штандпункта, Француза, какъ извѣстно, никакими доводами не своротишь. Авторъ замѣтки конечно называетъ Москву Москвой — онъ и не Французъ, — но къ изумленію повторяетъ съ французскаго голоса старый истасканный вздоръ о московскомъ боярскомъ духѣ. Ни бояръ, ни баръ въ Москвѣ давно нѣтъ: они почти всѣ переселились въ Петербургъ, гдѣ преобразились въ русскихъ лордовъ; тѣ же, которяе пребываютъ въ Москвѣ, не составляютъ никакой партіи, никакой сплоченной силы, не оказываютъ никакого давленія ни на общество, ни на городское и земское самоуправленіе въ смыслѣ "боярскомъ «. Это правда, что въ числѣ Московскихъ городскихъ и земскихъ гласныхъ и общественныхъ дѣятелей гораздо менѣе чиновниковъ, чѣмъ въ Петербургѣ, хотя бы и „либераловъ“. Но считать ли отъ того Москву въ убыли?… Можетъ-быть „Новому Времени“ будетъ пріятно узнать, что собственно въ городѣ Москвѣ мѣсто стариннаго дворянства, съ его сословнымъ духомъ, годъ отъ году заступаетъ торговый классъ, также отъ сословнаго духа не свободный, и вообще аристократія капитала?… Впрочемъ, въ Москвѣ и теперь, какъ въ городѣ, такъ и Московскомъ земствѣ, болѣе чѣмъ въ Петербургѣ людей не только отъ казенной службы не зависящихъ и по положенію самостоятельныхъ, но и самостоятельныхъ по мысли. Москва все-таки продолжаетъ пребывать древнимъ историческимъ городомъ, народнымъ центромъ, столицею Русской земли, — въ ней слышнѣе бьется пульсъ русской жизни, и если, дѣйствительно, человѣческая мысль во многомъ зависитъ отъ внѣшнихъ воздѣйствій, то видъ Кремля, Красной площади, древнихъ церквей, монастырей и разнообразнаго простонародья, долженъ, вѣроятно, производить иное впечатлѣніе на человѣка, чѣмъ видъ Петербургскихъ казармъ, вицмундировъ и даже гвардейцевъ!.. Отъ какой бы причины ни было, но тотъ фактъ не подлежитъ сомнѣнію, что исходнымъ пунктомъ духовнаго національнаго освобожденія и умственнаго самобытнаго движенія является въ исторіи русскаго общества все же Москва, хотя бы въ ней было и не мало такихъ же ненавистниковъ „самобытности“, или „несамобытниковъ“, какъ и въ Петербургѣ. Но оставимъ Москву въ сторонѣ. Трудно уразумѣть, гдѣ усматриваетъ „Новое Время“ въ „общихъ основаніяхъ“ Московской губернской земской коммиссіи „духъ боярскій“. Нравится ли газетѣ настоящее положеніе дѣлъ: вмѣшательство исправниковъ въ крестьянское самоуправленіе, вслѣдствіе возложенной исключительно на нихъ фискальной заботы, т. е. безнедоимочнаго взысканія казенныхъ податей? предоставленное имъ право подвергать волостныя и сельскія должностныя лица дисциплинарному взысканію? обращеніе волостнаго правленія въ такого рода государственно-административный органъ, который, при малограмотствѣ крестьянъ и незнакомствѣ ихъ съ бюрократическими порядками, предаетъ ихъ связанными по рукамъ и по ногамъ — въ безусловную власть волостнаго писаря и полиціи? отягощеніе крестьянъ, при всей ихъ платежной тягости, расходомъ — непроизводительнымъ расходомъ — отъ 50 к. до 1 р. съ души на содержаніе этой второй, въ сущности мнимой, инстанціи крестьянскаго самоуправленія, искажающей самоуправленіе настоящее и служащей интересамъ никакъ не однихъ крестьянъ, а и прочихъ, сословій, правительства и земства? Нравится ли газетѣ эта беззащитность крестьянъ отъ хищенія и самодурства старшинъ, навязанныхъ имъ правительствомъ и поставленныхъ иначе, чѣмъ напримѣръ старосты въ природномъ сельскомъ самоуправленіи? отъ хищенія и самодурства писарей, урядниковъ или жандармовъ, отъ кулаковъ и кабатчиковъ? Считаетъ ли „Новое Бремя“ возможнымъ возлагать на земство обязанность огражденія народа отъ эпизоотій, повальныхъ болѣзней, чрезмѣрнаго пьянства, однимъ словомъ — всякаго рода хозяйственныя и административныя функціи, безъ учрежденія посредствующихъ звеньевъ между земствомъ и населеніемъ, — каковыми не были и не могли быть волостные старшины съ правленіями? Если все это не нравится, — въ чемъ, конечно, и сомнѣнія быть не можетъ, — то какимъ образомъ, чѣмъ же замѣнить настоящій порядокъ, что поставить на его мѣсто? Волостные парламенты? Да ужъ мы показали, — впрочемъ это и для всякаго ясно, — что элементовъ для образованія ихъ, какъ и вообще волостнаго цѣльнаго общества, если бы даже увеличить настоящую волость вдвое или вчетверо, никакихъ не имѣется. Мы можемъ объяснить себѣ эту выходку „Новаго Времени“ лишь прискорбнымъ недоразумѣніемъ.
Что же предпоставить крестьянскому населенію поверхъ его внутренняго самоуправленія, тамъ, гдѣ оно соприкасается съ государствомъ и съ интересами прочихъ сословій? Коллегію? Присутственное мѣсто? Никакъ. Ничего такъ не ненавидитъ Русскій народъ, какъ „присуственныхъ мѣстъ“…
Харьковское земство, которое за свой проектъ удостоилось похвалы упомянутой почтенной газеты, проектируетъ подчиненіе себѣ волостныхъ старшинъ и сельскихъ старостъ, которые-де будутъ получать отъ него предписанія», — но это значитъ: прямое подчиненіе ихъ, опять-таки присутственному мѣсту, и на началахъ бюрократизма. — Нужно не присутственное мѣсто и не бюрократическій снарядъ, а лицо, — живое лицо. Людямъ, вообще, нуженъ человѣкъ, — котораго дѣйствія, въ свою очередь, должны совершаться на людяхъ… Но о спеціальномъ историческомъ значеніи у насъ личнаго начала и объ отношеніи его къ началу мірскому, равно какъ и о сочетаніи этихъ двухъ факторовъ въ нашемъ уѣздномъ самоуправленіи, поговоримъ въ слѣдующемъ No.