Пантагрюэль (Рабле; Энгельгардт)/1901 (ВТ:Ё)/28

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Пантагрюэль
автор Франсуа Рабле (1494—1553), пер. Анна Николаевна Энгельгардт (1835—1903)
Язык оригинала: французский. Название в оригинале: Pantagruel. — Опубл.: ок. 1532 (ориг.) 1901 (пер.). Источник: Commons-logo.svg Франсуа Рабле. книга II // Гаргантюа и Пантагрюэль = Gargantua et Pantagruel. — СПб.: Типография А. С. Суворина., 1901. — С. 59—61.

Редакции


[59]
XXVIII.
О том, каким диковинным образом победил Пантагрюэль Дипсодов и великанов.

После всех этих речей Пантагрюэль призвал пленника и отослал его обратно, говоря:

— Вернись к своему королю в лагерь и сообщи ему то, что ты видел; скажи ему, чтобы он ждал меня завтра к обеду; потому что как только что прибудут мои галеры, — а я их жду не позже завтрашнего утра, — я ему докажу с помощью восьмисот тысяч воинов и семи тысяч великанов, которые все выше меня ростом, что он глупо и безрассудно поступил, вторгнувшись в мою страну.

Пантагрюэль прикидывался перед ним, что к нему морем плывёт армия.

Но пленник отвечал, что желает быть его рабом и готов никогда не возвращаться к своим, а лучше сражаться с ними, под командой Пантагрюэля и во имя Бога, если ему это позволят. Но Пантагрюэль не согласился на это, а приказал немедленно отправляться, куда ему указано, и дал ему ящичек полный молочайника и зёрен волчьего перца, приготовленных на крепкой водке в виде компота, и приказал передать его своему королю и сказать ему, что если он сможет съесть этого одну унцию, не пивши, то может без страха сопротивляться ему.

Тут пленник со сложенными руками стал умолять Пантагрюэля пощадить его в час битвы, на что Пантагрюэль ему отвечал:

— После того, как ты обо всём известишь своего короля, я не скажу тебе, как ханжи: — На Бога надейся, а сам не плошай! Потому что это значило бы сказать: — Чёрт с тобой, справляйся сам, как знаешь. Но я скажу тебе: — Возложи всё своё упование на Бога, и Он тебя не оставит. Ибо, хотя я сам и силён, как ты можешь видеть, и имею многое множество воинов, однако, не полагаюсь на свою силу, свою ловкость, но всю надежду возлагаю на Господа Бога, моего покровителя, который [60]никогда не оставляет тех, кто к Нему возносит все свои упования и помышления.

После того пленник попросил Пантагрюэля не брать с него слишком большого выкупа. На что Пантагрюэль отвечал, что не в его привычках грабить и обирать людей, а, скорее, награждать их и отпускать на волю.

— Ступай, — говорил он, — с Богом и избегай дурного общества, что бы тебе не приключилось худа.

Когда пленник ушёл, Пантагрюэль сказал своим людям:

— Дети, я дал понять этому пленнику, что мы ждём армию с моря и что не начнём атаки раньше завтрашнего полудня, с той целью, чтобы враги, опасаясь такого многочисленного войска, занялись бы нынешней ночью приготовлениями к обороне. Между тем намерение моё напасть на них в час пополуночи.

Оставим здесь Пантагрюэля с его соратниками и поговорим о короле Анархе и его армии.

Когда пленник прибыл в лагерь, он явился к королю и пересказал ему о появлении огромного великана, по имени Пантагрюэль, который разбил и немилосердно изжарил всех шестьсот пятьдесят девять рыцарей, а его одного пощадил, чтобы он мог доставить вести о происшедшем. Вдобавок, ему поручено сказать королю, чтобы он приготовил великану обедать в полдень, потому что он намеревается напасть на него в этот час.

Затем передал королю ящик с вареньем, но только что тот успел проглотить одну ложечку, как у него воспалилось горло и кожа сошла с языка. И никакие лекарства ему не помогали, и для облегчения он должен был непрерывно пить; ибо едва он отнимал стакан ото рта, как язык ему немилосердно жгло. Напоследок ему вливали вино в горло через мехи́. Когда его военачальники, паши и телохранители увидели это, они отведали варенья, чтобы убедиться: действительно ли оно возбуждает такую сильную жажду; но и с ними было то же, что и с королём. И они так все перепились, что слух распространился по всему лагерю, что пленник вернулся и следует ждать на завтра неприятельского нападения; и что король и все военачальники вместе с телохранителями готовятся к нему, напиваясь до положения риз. Вследствие чего все люди в лагере поспешили последовать их примеру и, перепившись, свалились как свиньи, где попало на землю, и заснули.

Теперь вернёмся к Пантагрюэлю и расскажем, как он вёл себя в этом деле. Покидая место, где он воздвигнил трофей, он взял в руку мачту корабля, точно посох, влил в марс двести тридцать семь бочек белого анжуйского вина и несколько руанского и привязал к поясу барку, полную соли, с такою лёгкостью, с какою ландскнехты носят корзины с хлебом. Затем выступил со своими соратниками в путь. Когда они приблизились к неприятельскому лагерю, Панургь сказал:

— Господин, позвольте дать вам добрый совет. Опорожним марс от белого анжуйского вина и выпьем его, как добрые бретонцы.

Пантагрюэль охотно согласился на это, и они выпили начисто все двести тридцать семь бочек вина до последней капли, за исключением одного флакона из турской варёной кожи, которую Панург наполнил для своего употребления, потому что он называл его своим vade-mecum, и нескольких небольших бутылок для уксуса.

Когда они напились таким образом, Панург дал съесть Пантагрюэлю какое-то чёртово снадобье, составленное из литотрипона, нефрокатортикона, хлеба с шпанской мухой и других специй.

После того Пантагрюэль сказал Карпалиму:

— Ступай в город и проберись как крыса по стене, как ты это умеешь делать, и скажи там всем, чтобы они вышли и напали бы на неприятеля как можно дружнее, и, [61]сказав это, спустись со стены, возьми зажжённый факел, которым и подожги все палатки и шатры в лагере; затем завопи как можно громче и убегай из лагеря.

— Хорошо, — отвечал Карпалим, — но не следует ли мне сперва заклепать у них все пушки?

— Нет, нет, — сказал Пантагрюэль, — а лучше подожги их порох.

Повинуясь этому приказу, Карпалим отправился и сделал так, как ему наказывал Пантагрюэль. Все воины, находившиеся в городе, вышли из него в то время, как он поджигал палатки и шатры в лагере, причём шагал прямо по телам людей, которые ничего не чувствовали, потому что крепко спали и храпели. Он дошёл до того места, где помещалась артиллерия, и поджёг все боевые снаряды. Но это оказалось не безопасным: огонь вспыхнул так быстро, что чуть было не спалил бедного Карпалима. И если бы не его необычайная юркость, он был бы зажарен как свинья; но он так быстро убежал, что стрела из лука летит не быстрее.

Когда он выбрался из траншей, он так страшно закричал, что, казалось, все черти сорвались с цепи. При этом звуке враги проснулись, — но знаете как? — совсем сонные, как это бывает при первом ударе колокола, призывающего к заутрене.

Между тем Пантагрюэль принялся сыпать солью, которая у него была в барке, и так как враги спали с открытым ртом, то он набил им солью всё горло, и бедняки кашляли как лисицы и кричали:

— Ах, Пантагрюэль, мы горим, мы горим!

Вдруг Пантагрюэлю пришла охота облегчиться, от тех снадобьев, которыми обкормил его Панург, и он всех утопил, и произвёл наводнение на десять миль в окружности.

Видя это, вышедшие из города люди говорили:

— Они все умерли жестокой смертью: видите, как кровь бежит.

Разбуженный неприятель, видя, с одной стороны, пожар в лагере, с другой — наводнение, не знал: ни что думать, ни что сказать. Одни говорили, что наступил конец миру и Страшный Суд; другие — что морские боги: Нептун, Протей, Тритоны и прочие преследуют их и что вода это морская и солёная.

О! Кто сможет теперь рассказать, как сразился Пантагрюэль с

К гл. XXIX.
К гл. XXIX.

тремястами великанами! О, моя муза, моя Калиопа, моя Талия, вдохнови меня в сей час, оживи мой ум: вот где загвоздка, вот где можно стать втупик, вот когда трудно пересказать ужасающую баталию, имевшую тут место! И хотя бы ещё у меня был в руках бокал лучшего вина, какое когда-либо пили те, кто будут читать эту столь правдивую историю!