Переходъ артиллеріи и обозовъ черезъ хребетъ Аристанъ-бель-тау.
[править]Событіе совершилось. Оно занесено уже на страницы исторіи, объ немъ много писали, много толковали, имъ живо интересовались, оно составляло вопросъ дня, живой вопросъ, не сходившій со сцены почти въ продолженіи цѣлаго года; но мало по малу новыя явленія, новыя событія заслонили собою впечатлѣніе прежняго, обратили на себя вниманіе общества.
Это не значитъ еще, что первое событіе совершенно забыто, — не лишаетъ насъ права вспомнить когда нибудь еще разъ о немъ, да и не одинъ разъ вспомнить, и почтить добрымъ словомъ его дѣятелей, не однихъ видныхъ, руководящихъ единицъ, по массу, темную толпу честныхъ тружениковъ-героевъ, безъ содѣйствія которыхъ безсильны были бы и сами руководители…
Къ числу вотъ этихъ-то событій, достойныхъ вѣчной памяти, мы относимъ и хивинскій походъ, къ числу этихъ, достойныхъ глубокаго уваженія тружениковъ-героевъ мы относимъ и горсть «бѣлыхъ рубахъ» нашихъ солдатъ, блистательно свершившихъ свое дѣло, одолѣвшихъ непобѣждаемую до сихъ поръ, грозную, мертвую природу…
Воспоминаніе это навѣяно намъ видомъ военно-походнаго альбома H. Н. Каразина, — этимъ роскошнѣйшимъ изданіемъ, которыя когда-либо выходили въ свѣтъ, покрайней мѣрѣ у насъ въ Россіи.
Передъ нашими глазами одинъ рисунокъ изъ этого альбома «Перевалъ верблюжьяго обоза черезъ горный хребетъ Аристанъ-бель-тау».
Тяжелый путь выпалъ на долю туркестанскаго отряда, ему одному пришлось переваливать съ артиллеріей и обозами скалистыя кряжи Аристанъ-бель-тау; кряжи, рѣдко видѣвшіе даже одинокаго всадника на своихъ тропинкахъ, — ему одному пришлось идти мертвыми, сыпучими песками, лишенными всякой растительности, лишенными капли живительной влаги…
Дѣйствительно, только нашъ русскій солдатъ, безропотный, вѣрный и все переносящій, могъ одолѣть такія препятствія. А этотъ отрядъ состоялъ мало того что изъ русскихъ солдатъ, онъ состоялъ изъ испытанныхъ, боевыхъ, старыхъ туркестанскихъ батальоновъ, изъ этихъ грозныхъ «акъ-кульмакъ».
Эту горсть храбрецовъ велъ генералъ, съумѣвшій заставить полюбить себя, съумѣвшій вселить въ своихъ солдатъ такую слѣпую вѣру, что мысль о неудачѣ или неуспѣхѣ ни разу не могла прійти имъ въ голову.
Достаточно припомнить страшные минуты стоянки у колодцевъ «Алта-кудукъ», достаточно припомнить переходъ отъ Адамъ-крылгана — гдѣ на протяженіи двадцати верстъ, пало отъ изнуренія и погребено подъ горячимъ пескомъ до четырехъ тысячъ верблюдовъ, чтобы судить о томъ, что это были за люди.
Не даромъ Хивинскій ханъ, на парадѣ въ Хивѣ, послѣ празднествъ, сопровождавшихъ блестящіе результаты похода, — съ такимъ живымъ любопытствомъ просилъ ему показать поближе «именно тѣхъ солдатъ, которые прошли песками». И надо было видѣть, съ какимъ суевѣрнымъ благоговѣніемъ проходилъ онъ мимо рядовъ этихъ скромныхъ героевъ, не сознававшихъ даже всей грандіозности совершеннаго ими подвига, видѣвшихъ въ немъ не болѣе какъ исполненіе своего обыденнаго, служебнаго долга.
Да, этотъ походъ не забудется никогда — и оставитъ въ лѣтописяхъ военной исторіи блестящую, живую страницу.
Альбомъ H. Н. Каразина представляетъ намъ цѣлый рядъ сценъ этого похода. Здѣсь вы видите и выступленіе отрядовъ, и ихъ походы, то по залитымъ жидкою грязью солонцамъ, эфектно освѣщеннымъ луннымъ свѣтомъ, — то по сыпучимъ пескамъ, нагроможденнымъ отъ дѣйствія вѣтра безпорядочными, высокими барханами… Самыя схватки нашихъ съ хивинскими войсками и наконецъ — заключительные эпизоды: парады и празднества въ побѣжденной, занятой нашими батальонами, когда то недоступной Хивѣ.
Представляя собою живыя и эффектныя картины боевой жизни, альбомъ этотъ знакомитъ насъ и съ картинами дикой, мало изслѣдованной природы. Разсматривая рисунки, исполненные талантливымъ художникомъ-оріенталистомъ, прямо переносишься мыслью въ эти дикія страны, и будто самъ во очію присутствуешь при всѣхъ этихъ подвигахъ борьбы человѣка съ негостепріимною природою.
Рисунокъ, помѣщенный нами, взятъ изъ этого альбома — и, хотя онъ лишенъ красокъ, такъ какъ самъ альбомъ акварельный, но все таки даетъ нѣкоторое понятіе объ изданіи, пріобрѣвшемъ уже такую извѣстность не только у насъ, но и заграницею, особенно въ Германіи и Англіи.
Скалистый горный кряжъ «Аристанъ-бель-тау», пролегая по совершенно ненаселенной мѣстности, прорѣзывая собою мертвую пустыню, почти не переходимъ, особенно въ тѣхъ пунктахъ, которые загородили путь туркестанцамъ.
Воспользовавшись водомоинами и рытвинами, расчистивъ кое какъ и разширивъ тропинки, протоптанныя разбойничьими партіями, пробѣгавшими здѣсь время отъ времени нашъ отрядъ тронулся въ путь!
Тамъ, гдѣ съ трудомъ проходила цѣпкая горная лошадка, гдѣ человѣ.къ часто долженъ былъ прибѣгать къ помощи рукъ и ползти чуть не на четверенькахъ, тамъ теперь предстояло провезти тяжелыя орудія съ зарядными ящиками, провести весь вьючный обозъ, состоящій чуть не изъ восьми тысячъ навьюченныхъ верблюдовъ.
Пушки спускались на лямкахъ, съ выпряженными лошадьми, грозя ежеминутно оборваться и увлечь за собою въ пропасть удерживающихъ ихъ солдатъ. Верблюды спускались другимъ способомъ: по бокамъ тропинки, крутой и извилистой, были разставлены солдаты и поддерживали вьюки, передавая ихъ другъ другу, по мѣрѣ того какъ верблюды проходили мимо.
Нечего и говорить, сколько риска было въ подобномъ нисхожденіи, нечего и говорить, сколько усилія и энергіи потребовалось, чтобы это нисхожденіе совершилось болѣе или менѣе благополучно.
— «Тысячу верстъ крюкъ дать легче бы было, чѣмъ эти три версты проклятыя», говорили солдаты… и они говорили не преувеличивая.
Этотъ эпизодъ и представленъ на нашемъ рисункѣ.