РСКД/Mysteria

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Mysteria / Мистерии
Реальный словарь классических древностей (Фридрих Любкер, 1854 / Филологическое общество, 1885)
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Maccius — Myus. Источник: Реальный словарь классических древностей (1885), с. 895—897 ( РГБ · индекс ) • Список сокращений названий трудов античных авторов • Другие источники: МЭСБЕ : ЭСБЕ : OSN


Mysteria, τὰ Μυστήρια, таинственные культы, особенный вид богопочитания, характеристические особенности которого заключались, кроме таинственности и сокровенности обрядов, в возбужденном настроении духа, которое вызывалось уверенностью, что таинства эти сообщают святость и совершенство. Они произошли не из стремления к чужеземным обрядам, но основывались на непритворной вере, что участие в них сообщает действительное блаженство и силу, побеждающую бедствия человеческой жизни. Сами названия этих таинств μυστήρια, ὄργια, τελεταί указывают на их свойства. Μυστήριον, от μύω (закрываю рот, глаза и т. п.), означает в единственном числе тайну, а во множественном числе или таинственное служение или употребляемые при этом таинственные предметы; в слове ὄργια выступает на первый план восторженность настроения, энтузиазм, a τελετή, означая как и ὄργια в общем значении всякое мистическое действие, указывает на внутреннюю святость и совершенство, достигаемые посвящением в эти таинства. Это же значение лежит в основании латинского initia. Действия и обряды, встречающиеся в других культах, как-то: очищение, искупление и покаяние, жертвы, процессии, гимны и т. п., свойственны и М., но здесь они получают особенный характер от возбужденного оргиастического состояния духа и совершаются преимущественно ночью при свете факелов и в сопровождении восторгающей музыки. М. имеют свои мифы (ἰεροὶ λόγοι), которые отличаются от обыкновенных мифов преобладанием символического и аллегорического элемента и недостатком положительных и ясных образов. Содержание их составляет главным образом история прославляемого божества, его рождение, жизнь, смерть и т. п. Обыкновенно все это представлялось с особенною торжественностью в мимико-драматической форме с восклицаниями, пением, танцами, чудесными явлениями, причем показывались присутствующим священные символы (σύμβολα), знаки присутствия божества (называемые также ἀπόρρητα, μυστήρια, ὄργια), которым молились, которых благоговейно касались, к которым прикладывались, которых принимали в виде пищи и т. д. К числу таких символов принадлежали: таинственный ларь, факел и особенный напиток (κυκεών) на празднествах Деметры; змеи, кожа, козули, бык на празднествах Диониса; гремушка (sistrum) на празднествах Исиды и т. п. Все эти рассчитанные на возбуждение духа действия и обряды носили названия δεικνύμενα и δρώμενα (это последнее указывало на драматическую форму истории на элевсинских празднествах: похищение Персефоны, поиски Деметрой пропавшей дочери, свадьба Плутона и Персефоны, возвращение Деметры на Олимп) и λεγόμενα. Для участия в М. необходимо было посвящение, которое имело несколько степеней, и посвящаемый постепенно возводился от одной степени к другой, пока не достигал полного посвящения. Обыкновенно различают две степени: предварительное посвящение μύησις и полное созерцание ἐποπτεία; обыкновенно же им предшествовало еще в виде низшей степени приготовительное очищение. О трех этих степенях посвящения в элевсинских таинствах см. Eleusinia. Высшая степень посвящения была ἐποπτεία, созерцание божества, что считалось действием, сообщающим величайшее блаженство. Не вполне посвященные назывались μύσται, а достигшие полного посвящения ἐπόπται. Отвлеченного, догматического учения М. не имели и лежавшие в основании культа идеи представлялись, как сказано выше, в символической форме, причем каждый понимал их смотря по степени своего развития. В особенности не следует думать, как это предполагалось прежде, что жрецы М. обладали лучшею и более чистою религиею в сравнении с верованием народа и что они сохраняли и передавали таковую втайне. Участникам празднеств, как во время праздника, так особенно после него, вменялось в обязанность строгое молчание, чтобы таинственность и святость празднества не была осквернена сообщением с мирской жизнью. В некоторых М. принимали участие все, без различия звания, пола и возраста, другие праздновались только женщинами, а некоторые — тесно заключенными союзами. Начала М. надо искать в догомерическое время у пеласгов, в древнем культе таинственных стихийных, а именно подземных сил. Культ этот основывался на мистическом чувстве и воззрении, по которому божество находится в бесконечно далеком расстоянии от человека и как сила, непостижимая уму, не может быть изображена ясно и пластически. Гомеровская и позднейшая эллинская эпоха, когда греки считали себя ближе к своим богам и представляли их себе в ясных формах, не имели почти ничего общего с мистицизмом древних пеласгов. В это время эти культы пеласгов были оттеснены и благодаря своему уединению и обособлению приняли характер таинственного служения. Но когда крайний натурализм греческой религии перестал удовлетворять религиозному чувству, тогда вновь обратились к полузабытой древней таинственной религии подземных сил и стихийных божеств. В прозябании и увядании растительного царства, в жизни и смерти природы мечтательный ум видел символические образы человеческой участи и таинственное указание на вечную смену жизни и смерти. Таким образом, М. получили новое развитие, в котором древние обряды и символы служили выражением вновь возникшей идее бессмертия и возмездия по смерти. Развития это шло тем быстрее, чем больше греки, предавшись под влиянием востока служению природы, искали спасения от этого поклонения перед стихийными силами. Своим новым процветанием М. обязаны преимущественно секте орфиков, которая возникла ок. 600 г. до Р. Х. и имела большое влияние на М., перенеся в них свои, заимствованные по большей части с Востока, теологические спекуляции. Под влиянием этой секты были перенесены в Грецию иноземные культы М. и перемешаны М. различных кругов религиозных верований. Туземными греческими М. со времени пеласгов являются М. Деметры, из которых пользовались наибольшею известностью аттические, совершаемые в Элевсине; в них искали утешения и успокоения относительно загробной жизни (см. Eleusinia). Потом самофракийские таинства кабейров, которые, по Геродоту, тоже пеласгического происхождения. После элевсинских, с которыми они, по-видимому, имели большое сходство по внутреннему устройству, эти таинства считались самыми священными в Греции, хотя о них мало известно достоверного (см. Cabiri). Подобно элевсинским таинствам, они отправлялись от имени государства и имели особенно много последователей между греками-мореплавателями азиатского и фракийского берега. М. Критского Зевса были также греческого происхождения, хотя были перемешаны со многими азиатскими элементами. Но о них известно мало. Вероятно, весной праздновалось рождение бога и идейской пещере и на ближайших лугах, а осенью — смерть его на его могиле. Во время праздника рождения вооруженные юноши, изображавшие куретов (см. Curetes), представляли сказание о рождении Зевса в сопровождении дикой пляски и оглушительной музыки. Как особенность этих таинств приводится то, что они совершались под открытым небом (φανερῶς), а не тайно (μυστικῶς), как другие. Из иноземных М. известнейшая суть таинства в честь Диониса, которые произошли из фракийского или фригийского культа Диониса — Вакха, Загрея, Сабазия и праздновались с диким, неистовым фанатизмом, который впоследствии выродился в изуродование тела и грубый разврат. Более благородные и нравственные люди из греков и римлян держались, впрочем, вдали от этого проявления азиатского фанатизма и упоения чувств. Подобным характером отличались и таинства Кибелы, также азиатского происхождения, которые впоследствии времени принадлежали к числу самых развитых и распространенных. Еще в древние времена эта религия нашла последователей в числе азиатских греков (Hdt. 4, 76), затем проникла в Фивы, в Афины и в другие греческие города, а также и в Рим. Далее известны были таинства Гекаты, Афродиты, Исиды, Мифраса. Из культа фракийского Диониса развелись с примесью различных суеверий так называемые орфийские таинства, которые уже во время Писистрата нашли доступ в Афины. Они имели, кажется, много общего с элевсинским таинствами. Посвященные в эти таинства, которым предписывалось изучение орфийских писаний, строгий аскетизм и соблюдение мистических уставов, составляли, подобно египетскому жречеству и пифагорскому союзу, тесную корпорацию, благодаря чему они надолго сохранили свое обширное влияние. Эти иноземные мистерии проникали в Грецию и Рим по преимуществу в смутные времена общественной жизни, так, в Афины — во время Пелопоннесской войны, в Рим — в средний период Империи. Имея сначала мало последователей, они с течением времени, несмотря на преследования со стороны правительства, все более и более распространялись до такой степени, что грозили затмить местные культы.