Русская старина в памятниках церковного и гражданского зодчества том I (Мартынов, Снегирев)/XII. Спасъ на Бору, въ Московскомъ Кремлѣ/ДО

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Yat-round-icon1.jpg

Русская старина в памятниках церковного и гражданского зодчества, Том первый
 — XII. Спасъ на Бору, въ Московскомъ Кремлѣ
авторъ Алексей Александрович Мартынов, Иван Михайлович Снегирёв
Источникъ: books.google.ru Русская старина в памятниках церковного и гражданского зодчества том I (Мартынов, Снегирев)/XII. Спасъ на Бору, въ Московскомъ Кремлѣ/ДО въ новой орѳографіи
 Википроекты: Wikipedia-logo.png Википедія


Спасъ на Бору въ Московскомъ Кремлѣ

Приложенный здѣсь видъ Кремлевской церкви Спаса на Бору есть точная копія съ рисунка, снятаго съ натуры знаменитымъ Архитекторомъ М. Ѳ. Казаковымъ, въ началѣ царствованія Екатерины II. Онъ замѣчателенъ тѣмъ, что сохранилъ для насъ прежнія части сего древняго зданія, впослѣдствіи измѣненныя или уничтоженныя. На западной его сторонѣ вы видите открытое ступенчатое крыльцо, извнѣ ведущее въ верхній придѣлъ на сѣверной сторонѣ, куда остался только входъ въ стѣнъ изнутри. Прежде открытая въ стѣнѣ арка теперь задѣлана. Съ южной стороны дверь на мѣстѣ окна, ближайшаго къ стѣнѣ придѣла; теперь она между четырьмя окнами.

Такой рисунокъ отчасти возсозидаетъ для насъ первобытный видъ одного изъ древнихъ памятниковъ церковнаго зодчества въ Москвѣ, который, въ теченіе столькихъ вѣковъ, потерпѣлъ многія измѣненія во внішности и внутренности своей отъ возобновленій, передѣлокъ и пристроекъ.

Исторія етого храма, въ началѣ дубоваго среди бора, потомъ каменнаго на дворцѣ, не раздѣльна отъ исторіи Московской Іерархіи и Столицы. Когда еще холмы и овраги Кремлевскіе покрывалъ, большею частію, дремучій боръ, когда о Москвѣ или Кучковѣ едва было слышно на святой Руси: тогда, на мѣстѣ хижины какого-то пустынника Букала, срублена деревянная церковь въ честь Боголѣпнаго Преображенія. Основаніе храма предполагаетъ здѣсь населеніе. Кратковременное пребываніе въ Москвѣ перваго извѣстнаго намъ Князя ея Владиміра Всеволодовича не оставило слѣдовъ въ исторіи города. Въ 1237 г. Батыевы полчища нагрянули на Москву и, по сказанію Лаврентьевской лѣтописи, разграбили и сожгли въ ней монастыри и церкви съ селами. Неизвѣстно, былъ ли тогда въ числѣ ихъ храмъ Спасопреображенскій; но уже въ началѣ XIV вѣка, упоминается на Московскомъ Бору монастырь, куда привезены были изъ Орды св. мощи Великаго Князя Тверскаго Михаила, приявшаго тамъ мученическій вѣнецъ. Свидѣтелями въ томъ Софійскій Временникъ и Никоновская лѣтопись. По смерти благовѣрнаго Князя Даніила, сына Александра Невскаго, положившаго твердую основу княженію и городу въ Залѣсской Москве, преемникъ его и сынъ Iоаннъ Калита, среди отишія на Руси, присоединилъ къ княжескому престолу Святительскій Св. Петра Митрополіта, заложившаго Успенский Соборъ. Московскій Государь, какъ ревнитель благочестія и монашескаго житія, перевелъ Архимандрію изъ загородного монастыря Данилова въ Спасопреображенскій, «да вкупѣ,» как гласитъ лѣтопись, «оба монастыря подъ единымъ началомъ паствы неоскудно устрояются.» Первым Архимандрітомъ въ етой обители былъ Іоаннъ, впослѣдствіи Архіепіскопъ Ростовскій, «мужъ сановитъ, словесенъ, любомудръ и добродѣтеленъ.»

Въ 1330 г. здѣсь Калита соорудилъ, вмѣсто деревянной, каменную чудную церковь въ честь Преображенія Господня, которую онъ украсилъ св. иконами, сосудами, пеленами, книгами и всякими узорочьями. Ее освятилъ Всероссійскій Митрополітъ Θеогностъ, благословившій ея начало и видѣвшй совершеніе. На иждивеніе Великой Княгини Анастасіи Литовскій мастеръ, старѣйшина иконниковъ Гойтанъ съ греческими и Русскими учениками росписалъ внутреннія стѣны вновь сооруженной церкви. Благочестивый храмоздатель, часто посѣщая любимую свою обитель въ часы богослуженія, соединялъ въ ней молитву съ дѣлами хрістіанскаго милосердія; онъ самъ кормилъ и одѣвалъ нищпхъ и убогихъ, находившихъ себѣ въ Спасскомъ монастырѣ приютъ, какой давалъ имъ Kіeвскій Печерскій и другіе Pyccкіe монастыри; потому что тогда, кромѣ монастырей, не было еще другихъ пристанищъ для безприютной старости и убожества. Вызванный таинственнымъ видѣніемъ Святителя Петра отъ временной жизни къ вѣчной, ?оаннъ Калита, предъ кончиною своей, отошелъ въ Спасскую обитель и, по обычаю своего вѣка, тамъ облекся въ иноческій санъ. Сынъ и наслѣдникъ Калиты Симеонъ, присвоившій себѣ, по примѣру Митрополіта, титло Всероссійскаго, въ 1350 г. пристроилъ къ родительной церкви придѣль и притворъ, который служилъ княжескою усыпальницей, подобно какъ въ Константинопольскихъ церквахъ, гдѣ Цари погребались въ притворахъ, по словамъ I. Златоуста, «какъ вратницы у храма.» Въ етой же обители, гдѣ заключила себя оставленная Симеономъ супруга Mapiя, онъ, предъ раннею кончиною своей, принялъ монашескій санъ подъ именемъ Созонта.

И такъ сей княжескій, дворцовый монастырь, обогащенный и украшенный вкладами державцевъ Московскихъ, процвѣталъ на Москвѣ до нашествія Тохтамыша. Въ етотъ разгромъ онъ испыталъ одинакую участь съ городомъ разграбленнымъ и сожженнымъ: Спасскій Архимандрігъ Симеонъ вмѣстѣ съ братіею погибъ отъ меча Татаръ.

Съ возстановленіемъ Москвы и Преображенскій монастырь былъ возобновленъ Димитріемъ Донскимъ, который завѣщалъ дѣтямъ своимъ: «давать ежегодно Спасскому монастырю на Спасовъ день оброкъ 15 рублей». Великіе Князья Василій Дмитріевичь и Василій Темный жаловали въ домъ Всемилостиваго Спаса разные вклады на поминъ своихъ родителей; послѣдній далъ ему свое село Клементьево въ верхъ рѣки Дубни, а сынъ его Углицкій Князь Андрей въ Бѣжицкомъ Верху свои деревни Пушакино и Кисловку съ пустошью Бабчино, со всѣми угодьями, лѣсами, лугами и пашнями, «по отцѣ своемъ, по братѣ и по всемъ своемъ родѣ, на поминокь ихъ душамь вѣчнаго ради покоя, будущихъ благъ.»

Въ стѣнахъ сей обители погребенъ великій ревнитель православія и благочестія, современникъ и другь Преподобнаго Сергія, Пермскій Апостолъ и Епіскопъ Стефанъ. Прибывъ въ Москву по епархіальнымъ дѣламъ къ Митрополіту Кипріану, онъ здѣсь окончилъ теченіе многотрудной жизни своей.

Когда же Іоаннъ III, освободитель Россіи отъ истомы Монголо-татарской, заложившій въ Москвѣ краеугольный камень самодержавія, призвалъ въ свою столицу Фряжскихъ зодчихъ для устроенія въ ней крѣпости и дворца: тогда, по сказанію Архіепіскопа Новгородскаго Геннадія, 1490 г. «церкви старыя извѣчныя выношены изъ города, монастыри старые извѣчные съ мѣста переставлены.» Въ ето время, Спасскій монастырь, при всероссійскомъ Митрополітѣ Геронтіи, переставленъ на новое мѣсто за городомъ, въ Васильцовѣ станѣ и названъ Новоспасскимъ. Дворцовый же етотъ монастырь обращенъ въ Придворный Соборъ съ Протопопомъ и Іереями. Никоновская лѣтопись упоминаетъ о сооруженіи въ 1527 г. новой каменной церкви въ честь Боголѣпнаго Преображенія Господня, и объ освященіи ея всероссійскимъ Митрополітомъ Даніиломъ въ присутствіи Великаго Князя Василія Іоанновича. По примѣру Новгородскаго Софійскаго Собора, къ южной части Спасскаго пристроенъ храмъ во имя Св. Мучениковъ Гурія , Самона и Авива — можетъ быть, обѣтный памятникъ приведенія Великаго Новгорода на всю волю Московскаго Государя.

Ета соборная церковь, въ 1554 г. испытала пожаръ, въ который, по свидѣтельству лѣтописи, «погорѣли всѣ освященныя церкви и честныя иконы и царскій дворъ и палаты и многія стяжанія.» Какъ при возстановленіи Царскаго дворца одно изъ главныхъ попеченій Государей составляло возобновленіе церквей: то и етотъ древній храмъ былъ устроенъ и приведенъ въ прежнее благолѣпіе. Подлѣ него тогда стояли хоромы Казанскаго Царя Александра Сафакирѣевича.

Въ дѣлахъ Оружейной Палаты 1584 г. упоминается у Спаса на дворцѣ придѣлъ Павла Ѳивейскаго, Іоанна Кущника и Симеона Богопріимца. Въ ружной книгѣ Оружейной палаты 1631 г. означены тамъ придѣлы: 1) Трехъ Исповѣдниковъ, 2) Трехъ Святителей, 3) Спиридона Чудотворца, 4) Великомученика Мины, 5) Св. Михаила Архангела. При нихъ Священно и церковнослужители состояли на Государевомъ жалованьѣ. — Изъ записки о Царскомъ дворѣ 1610—13 годовъ видно, что «въ Церкви Преображенія на Дворцѣ служить протопопь; весь дворець, ключники и стряпчіе и сытники и приспѣшники и повары тутъ приходятъ, и рано для нихъ служба живетъ, чтобъ отправясь, шли всякъ на свой приспѣхь, къ царъскому столу готовить.»

Когда Императорскій Дворъ изъ Москвы переселился въ С. Петербургъ: тогда-ста Соборная церковь пришла въ запустѣніе; по свидѣтельству И. Кирилова въ 1727 г. «пятая Соборная церковь, Спасъ на Бору, самая старинная, крытая мѣдью, сквозь которой кровли лѣсь поросъ.»

Въ Троицкій пожаръ, 1737 г., испепелившій всю Москву, у Спасской церкви сгорѣли кровля и окна, частію и внутренность. Хотя она повелѣніемъ Императрицы Анны Ивановны и была возобновлена; но въ 1767 г. оказались въ ней многія ветхости, кои поручено было исправить Архитектору Яковлеву. Вѣроятно, видъ, снятый Архитекторомъ Казаковымъ, относится къ етому времени возобновленія Спасскаго Собора, причемъ много измѣнено въ наружности и внутренности. По упраздненіи Срѣтенскаго Собора на Сѣняхъ, 1801 г. и церкви Похвалы Богородицы на Потѣшномъ дворѣ, нѣкоторыя иконы и утвари перенесены оттуда въ Спасоборскій. Хотя въ нашествіе враговъ 1812 г. иконостасъ и уцѣлѣлъ; но съ престоловъ и жертвенниковъ были сорваны одежды, въ алтарѣ навалены кули съ овсомъ, въ храмѣ мѣшки съ хлѣбомъ, а въ трапезѣ стояли лошади; южный верхній придѣлъ обращенъ былъ въ жилой покой.

Послѣ нашествія непріятелей въ 1812 г., возобновлены и освящены главный престолъ и одинъ только южный придѣлъ Трехъ Исповѣдниковъ Св. Гурія, Самона и Авива; въ верхнемъ югозападномъ придѣлѣ въ честь Св. Архангела Михаила и Св. мученика Мины, также въ сѣверномъ придѣлѣ Трехъ Святителей остались одни престолы, въ одномъ деревянный, въ другомъ каменный.

Етотъ храмъ, сначала монастырскій, потомъ соборъ придворный, нынѣ ружная церковь, принадлежащая къ Кремлевскому дворцу, до указа 1818 г. Февраля 2, именовался Спасомъ на дворцѣ, и съ дворца, въ грамотѣ XV вѣка — за дворомъ Великаго Князя въ городѣ, въ Стоглавѣ — Спасомъ на Царскомь дворцѣ, въ Софійскомъ Временникѣ — на Государевомъ дворѣ.

Многосложное сіе зданіе, прочно складенное изъ тяжеловѣснаго кирпича съ желѣзными связями, состоитъ изъ главнаго древняго храма въ срединѣ, съ трапезою или притворомъ; съ юга и сѣвера примыкаютъ къ нему два придѣла или храма, изъ коихъ послѣдній соединенъ трапезою съ придѣлами Трехъ Исповѣдниковъ Гурія, Самона и Авива. Къ стѣнѣ сѣвернаго предалтарія главнаго храма пристроена церковь Трехъ Святителей, теперь упраздненная. Изъ притвора западнаго ходъ внутри стѣнъ ведетъ въ верхніе придѣлы, изъ коихъ каждый осѣненъ двумя главами. Какъ матеріалъ и кладка, такъ и стиль зданія показываютъ, что пристройки дѣланы были въ разныя времена; самое же внутреннее расположеніе обнаруживаетъ въ себѣ характеръ монастырскій. Въ западномъ притворѣ погребены: Великія Княгини, принявшія иноческій санъ, Елена, супруга Іоанна Калиты, 1332 г. Марія, первая супруга Симеона Гордаго 1396, Александра Іоанновна, вдова В. К. Іоанна Іоанновича, 1364 г. и Анастасія Литовская, вторая супруга В. К. Симеона, 1345 г., также сынъ Донскаго Іоаннъ, въ иночествѣ Іосаѳъ, 1392 г. При передѣлкѣ церкви въ 1473 г., какъ свидѣтельствуетъ намъ Софійскій лѣтописецъ, «обрітено было тѣло Великой Княгини Маріи, въ иночествѣ Ѳеотиніи, повреждено ничѣмь, толико риза изтлѣ.» Великій Князь Іоаннъ III повелѣлъ Алексѣевской Игуменьи облечъ ее вовсѣ новыя ризы монашескія.

Въ 1836 г. при переборкѣ пола въ етомъ притворѣ найдены въ двухъ каменныхъ гробахъ, покрытыхъ такоюже плитой, оставы человѣческіе; на одномъ изъ нихъ лежалъ кожаный парамандъ и поясъ съ вытиснутыми на нихъ 12 Господскими праздниками и надписаніями, по-видимому, XIV в.; на другомъ, болѣе сохранившемся отъ тлѣнія, полуистлѣвшая шелковая одежда желтоватаго цвѣта. Въ гробѣ положены еще другія кости. Сверхъ того, въ обоихъ гробахъ открыты двѣ глиняныя муравленыя чашечки, одна маленькая, другая большая, изъ коихъ изливали на усопшаго освященный при соборованіи елей; потомъ желѣзный качедыкъ, вѣроятно памятникъ келейныхъ трудовъ. Парамандъ и поясъ, неистлѣвшіе въ теченіе четырехъ съ половиною вѣковъ, теперь хранятся въ ризницѣ церковной. Можетъ быть, ето останки благовѣрной Ѳеотиніи и юнаго сына Донскаго, въ иночестве Іосафа, погребеннаго, какъ свидѣтельствуетъ лѣтопись, близь гроба бабы своея Княгини Александры Княжъ Ивановны.

Безъ сомнѣнія, надъ княжескими гробами въ притворѣ были прежде каменныя надгробницы съ покровами и поставными иконами, предъ коими не угасали свѣчи; ибо въ грамотахъ XIV вѣка встрѣчаемъ завѣтъ Русскихъ Князей своимъ потомкамъ: чтобы не перестала память родителей и свѣча надъ ними не угасала. Во Вселенскія Субботы, на память кончины и тезоименитства погребенныхъ здѣсь Князей и Княгинь, на гробы ставили кануны и пѣли соборомъ панихиды. Боковая храмина на правой сторонѣ служила трапезой, гдѣ, по древнему обычаю, даваемы были инокамъ кормы, или Государевы панихидные столы, отъ коихъ удѣлялась часть нищимъ и убогимъ, сбиравшимся у притвора. На Сырной недѣлѣ въ Субботу и предъ походами Великіе Князья приходили сюда прощаться съ родичами своими, а на Святой Недѣлѣ — хрістосоваться. Отправляясь на битву съ Мамаевыми полчищами, Димитрій Донской не преминулъ здѣсь проститься съ предками своими. Изъ етого видно, что Спасопреображенская обитель, до основанія Вознесенскаго монастыря, была усыпальницею Князей и Княгинь, облеченныхъ иноческимъ саномъ.


Но теперь нѣтъ и слѣда такихъ надгробиицъ; онѣ вѣроятно, уничтожены были или Поляками въ начали XVII вѣка, или въ XVIII вѣкѣ, при возобновленіи сего храма, для того чтобы дать болѣе ему простора. При копаніи рвовъ для новаго дворца, около Спасоборской церкви найдено множество человѣческихъ костей — слѣды прежняго кладбища, которое было огорожено дубовыми надолбами.


Коробовые своды притвора съ двумя длинными пазухами, кои идутъ отъ однѣхъ дверей къ другимъ и сходятся у замка, или ключа, гдѣ желѣзное кольцо утверждено для держанія паникадила. Входныя въ храмъ двери съ архивольтомъ изъ пяти обломовъ (moulure), кои опираются на импосты, поддерживаемые тремя колоннами, съ жгутами (поясами) въ видѣ боченковъ по срединѣ стержня. Карнизы, капители и базы Византико-Русскаго стиля. Судя по петельнымъ крюкамъ въ стѣнѣ, желѣзныя двери были двойныя. Такого-же стиля сѣверныя и южныя входныя двери; надъ послѣдними, на доскѣ изображена лѣтопись сего храма, заимствованная изъ Степенной книги. Внутренность его кажется, обширнѣе и выше самой внѣшности его; четыре четырехгранные крестообразные столпа (piliers), сведенные между собою арками, служать опорами сквознаго трибуна; два изъ нихъ занимаютъ средину храма, а остальные составляютъ средостѣніе алтаря. Между опорными столпами простираются крестовые своды, примыкающіе къ аркамъ. Изъ етихъ частей храма образуется греческій равноконечный крестъ. Церковь освѣщается узкими окнами изъ обширнаго трибуна и шестью стѣнными съ дугообразными перемычками подъ самими пятами сводовъ. У праваго столпа не замѣтно ниши, служившей Великокняжескимъ и Царскимъ мѣстомъ, какія находимъ въ другихъ древнихъ Московскихъ храмахъ; но, какъ увидимъ далѣе, оно здѣсь стояло въ XVII вѣкѣ. Длиною храмъ, отъ Царскихъ вратъ до западныхъ входныхъ дверей, 10 аршинъ и 3 вершка, шириною 10 аршинъ и 1 ½ вершка, а вышиною 14 аршинъ и 12 вершковъ. Въ началѣ XVI вѣка онъ казался великимъ и чуднымъ. Въ стилѣ его замѣтно Византійское зодчество, подчиненное Русскому быту и вкусу.


Въ срединномъ соборномъ храмѣ, не смотря на многосложность частей его, соединена простота и строгая соотвѣтственность съ древнимъ величіемъ Святилища. Стѣны его расписаны фресками в новомъ вкусѣ, несообразномъ стилю зодчества.


Предъ алтарнымъ иконостасомъ виситъ старинное мѣдное паникадило о четырехъ ярусахъ; увѣнчивающій его матицу двухглавый орелъ означаетъ, что ето, царскій вкладъ XVII вѣка.


Въ трехпоясномъ алтарномъ иконостасѣ, который не старѣе XVIII вѣка, сохранились отъ прежняго однѣ древнія Царскія врата, съ столпцами по обѣимъ сторонамъ и съ подзоромъ вверху, на коемъ написана въ Греческомъ иконномъ стили Тайная Вечеря подъ двумя видами; въ срединѣ ея Св. Троица. Образа въ иконостасѣ фряжскаго письма; изъ шести мѣстныхъ иконъ храмовая Преображенія Господня древнѣе прочихъ; Боголюбскія Богоматери въ Гречеекомъ стилѣ, такъ какъ и Соборъ Св. Архангеловъ. Достопамятенъ историческимъ значеніемъ и Русскимъ пощибомъ образъ Св. Стефана Пермскаго съ дѣяньми, писанный: въ началѣ XVII вѣка, какъ можно заключать по рисунку, колориту и колокольнѣ Ивановской, изображенной въ дѣяніяхъ. Изъ Срѣтенскаго собора здѣсь образъ Срѣтенія Господня, фряжскаго пошиба, замѣчательный отчетливостью рисунка и достоинствомъ колорита, такъ какъ и образъ Похвалы Богородицы, взятый изъ соименной церкви на Потѣшномь Дворцѣ; онъ нисанъ по золоту искусною кистью царскихъ иконописцевъ. Вокругъ лика Пресвятой Дѣвы изображено Родословѣе Іисуса Хріста, или жезлъ изъ корени Іесеева и Акаѳистъ Богоматери въ лицахъ.


У сѣверной стѣны съ 1396 г. опочиваютъ подъ спудомъ св. мощи Пермскаго Апостола Стефана, по прозванію Храпа, причисленнаго въ XVI вѣкѣ къ лику Святыхъ отечественной Церкви. По преданію, до нашествія Поляковъ, онѣ лежали на вскрытіи, на мѣстѣ мощей Благовѣрнаго Князя Михаила Ярославича Тверскаго. По просьбѣ Ростовскаго Епіскопа Прохора, перевезенныя въ Тверь, онѣ тамъ положены въ соборной церкви Преображенія Господня 1320 г. Сентября 6. Къ сожалѣнію, здѣсь не встрѣчаемъ образа сего вѣнценоснаго Страстотерпца.


Въ алтарѣ престолъ каменный. Горнее мѣсто подъ сферическимъ сводомъ въ нишѣ, гдѣ устроено Святительское степенное сѣдалище; отъ него идутъ вдоль стѣны, по обѣ стороны, каменныя лавки для Священнослужителей. Средина алтаря освѣщена двумя узкими окнами съ дугообразными перемычками. Жертвенникъ стоитъ на возвышенномъ. каменномъ помостѣ; полъ изъ каменныхъ плить. Изъ св. утварей здѣсь не сохранилось ни одной, которая бы напоминала времена Калиты, Донскаго и его дѣтей, внуковъ и правнуковъ, столь усердныхъ къ етому храму, вмѣщающему въ нѣдрахъ своихъ останки ихъ предковъ и бывшему свидѣтелемъ ихъ моленій и обѣтовъ. Старинный серебряный потиръ, украшенный чернью и самоцвѣтные ми каменьями, серебряная водосвятная чаша и напрестольный крестъ XVII вѣка — вклады бояръ Милославскихъ въ Срѣтенскій Соборъ, изъ коего оные поступили въ Спасопреображенскій.


Въ придѣлѣ Трехъ Исповѣдниковъ Гурія, Самона и Авива сохранился иконостасъ алтарный старинный.


Цари Михаилъ, Алексій и Ѳеодоръ, въ день Преображенія, слушали здѣсь литургію, а наканунѣ его — вечерню и всеношную съ Патріархомъ и властями. Послѣ обѣдни, тамъ, по чиноположенію, ставилися на блюдахъ яблоки, кои, по освященіи ихъ, подносимы были Царю и Царицѣ и отпускались въ комнаты къ Царевичамъ и Царевнамъ.


Етотъ древній храмъ, ровесникъ городу Москвѣ, первый ея Великокняжескій монастырь, усыпальница, первый пріютъ убогихъ, столь обильный воспоминаніями, обратилъ на себя любознательное и благоговѣйное вниманіе Вѣнценоснаго чтителя Отечественной святой Древности, Николая I. Великіе Князья, Наслѣдникъ Александръ Николаевичъ, Николай и Михалъ Николаевичи, въ 1846 г., обозрѣвали достопамятности сего святилища, поклонились св. мощамъ Святителя Пермскаго Стефана, опочивающимъ здѣсь 450 лѣть и останкамъ погребенныхъ здѣсь старобытныхъ Князей и Княгинь Московскихъ. Иностранные путешественники, ищущіе въ Москвѣ слѣдовъ древняго ея быта, не проходятъ мимо Спасоборскаго храма, но съ просвѣщеннымъ любопытсгвомъ обозрѣваютъ внѣшность и внутренность его.