Перейти к содержанию

Селадон и Амелия (Томсон; Мерзляков)/ВЕ 1810 (ДО)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Селадон и Амелия : Эпизод из «Четырех времен» Томсона
авторъ Джеймс Томсон, пер. А. Ѳ. Мерзляковъ
Оригинал: англ. The Seasons. Summer («Guilt hears appall'd with deeply troubled thought…»). — Перевод опубл.: 1810. Источникъ: az.lib.ru

Селадонъ и Амелія.
(Епизодъ изъ Четырехъ временъ Томсона.)

Ужасенъ грома гласъ пороковъ злыхъ рабамъ,

Но мститель пламенный паря по небесамъ,

Всегдаль приноситъ казнь дрожащему злодѣю? —

Любезный Селадонъ съ Амеліей своею

Являли образецъ прелестыя четы,

Въ нихъ равна доброта; въ нихъ равны красоты;

Единство милое лишь поломъ раздѣлялось;

Въ ней утро раннее, златое улыбалось;

Въ немъ ясной; яркой день краса природы всей.

Любовь связала ихъ, любовь блаженныхъ дней,

Подруга простоты, которая сначала

Невинность, искренность и счастье въ насъ питала.

То было дружество, союзъ сердедъ святой;

Надежда сладкая, увѣренность, покой

Свѣтились въ ихъ очахъ и въ души изливались,

Любови преданы, другъ другомъ восхищались,

Другъ другу были тѣмъ, чѣмъ каждой былъ себѣ;

Другъ друга радовать — обѣты ихъ судьбѣ. —

Въ уединеніи, сквозь тѣни древъ прохладны

День сельской освѣщалъ бесѣды ихъ отрадны;

Нѣмой языкъ сердецъ; вотъ весь ихъ разговоръ;

Люби и будь любимъ; слова замѣнитъ взоръ!

И жизнь катилась ихъ, какъ тихій ключь кристальной,

Безъ бурь и безъ заботъ. — Однажды, въ рощѣ дальной,

Постигла ихъ гроза, обманутыхъ тропой. —

Безпечны, заняты единственно собой,

Когда сама Любовь любимцовъ провождая,

Велѣла вкругъ цвѣсти очарованьямъ рая,

Могли ли замѣчать, куда ведетъ ихъ путь?

Вздыханья томныя тѣснили дѣвы грудъ,

И въ сердцѣ вѣщемъ хладъ безвѣстный возраждался;

Печальный взоръ ея то робко поднимался

Къ гремящимъ небесамъ, то въ горестныхъ слезахъ

На друта yпадалъ, чтобъ въ немъ прочесть — свой страхъ!

Ни Вѣра, ни Любовь ее не подкрѣпляла;

И въ трепетѣ она, казалося, срѣтала

Парящую къ ней Смерть!… и замеръ дружбы гласъ!

И тщетенъ всякъ совѣтъ! Какъ Ангелъ, въ смертной часъ,

Со взоромъ, тающимъ въ любви и умиленьѣ,

Зритъ праведной души на небо возвращенье:

Такъ Селадонъ взиралъ на блѣдны красоты. —

"Невинность кроткая! чего боишься ты? —

"Что бури для тебя? — Ты чужда преступленья

"И скрытыхъ въ сердцѣ бурь. — Когда посланникъ мщенья

"Изъ мрака сыплетъ казнь: — то радость и покой

"Вокругъ тебя стоятъ; — духъ смерти роковой

"Въ полунощи, во дни, блуждая невидимо,

"Съ тобою встрѣтится; — и тихо пройдетъ мимо! —

"Сей громъ — глаголъ суда для изверговъ земныхъ —

"Какъ Серафимской хоръ, крѣпитъ сердца Святыхъ. —

"Блажѳнъ, кто зритъ тебя, блаженъ руководимый

«Тобою въ храмъ добра!» ---- — Судьбы непостижимы! —

Едва успѣлъ сказать… развился молній клубъ,

И дѣва милая — бездушный, хладный трупъ!

— Кто, кто изобразитъ любовника несчастна

Во изступленіи, недвижима, безгласна,

Окаменѣлаго надъ перстію драгой —

Таковъ поставленный надъ гробною доской

Скудельный истуканъ, усопшихъ другъ притворный,

Безмолвью вѣчному и горести покорный.

Мрзлкв.

"Вѣстникъ Европы". Часть LIV, № 24, 1810