Старая погудка на новый лад/Сказка о Бархате-королевиче и Василисе Премудрой

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Старая погудка на новый лад
Сказка о Бархате-королевиче и Василисе Премудрой
 : № 15
Из сборника «Старая погудка на новый лад». Источник: Старая погудка на новый лад: Русская сказка в изданиях конца XVIII века. — Полное собрание русских сказок; Т. 8. Ранние собрания. — СПб.: Тропа Троянова, 2003. — Т. 8.


В некотором царстве, в некотором государстве жил-был король, который имел у себя трех дочерей, меньшая из них называлась Василисою Премудрою. Король — их отец, отъезжая на войну, приказал всем дочерям сшить по шириночке[1] и вызолотил на теремах их маковки золотом. Прощаясь с ними, сказал: «Слушайте, дочери мои любимые! Если которая из вас будет жить непорядочно, у той потускнет маковка». После сего выехал из своего королевства. Соседственный король Бархат-королевич, узнав об отсутствии короля, отца их, вскоре приехал в их королевство под неизвестным именем и, нарядясь в нищенское платье, пошел к большей королевской дочери и начал просить у нее милостины. «Милостивая государыня! — говорил он. — Ради своего родителя сотворите мне милостыньку». Она приказала ему высыпать чашку гороху; и Бархат-королевич подбирал оный до самого вечера, по наступлении коего стал проситься, чтобы пустила его ночевать в терем. Королевна, не знав сего, приказала его пустить. И как он взошел в терем, то скинул с себя нищенское платье, объявил королевне, что он не нищий, а Бархат-королевич. Королевна не знала что делать, наконец решилась его оставить ночевать в своем тереме. Как скоро поутру встала она, то увидела, что маковочка на тереме ее почернела; почему говорила она Бархату-королевичу, чтобы он пошел и к прочим ее сестрам.

На другой день пошел он к середней сестре и просил у нее также милостины, которая велела высыпать ему чашку конопляного семя. Как наступил вечер, то он просился ночевать к ней в терем, которая согласилась его пустить, он и ей также объявил, что он не нищий, а Бархат-королевич, которая, не зная, что делать, решилась напоследок его оставить у себя в тереме. Поутру, вставши, увидела она, что маковка на ее тереме почернела, о чем она весьма сожалела и просила Бархата-королевича, чтобы он пошел к меньшой их сестре Василисе Премудрой. Он, пришед к терему ее, начал просить милостину: «Милостивая государыня Василиса Премудрая, ради своего батюшки сотвори мне милостинку». Она, узнав о сем, приказала высыпать чашку ему маку, который он подбирал до самого вечера; по наступлении коего просился он к ней в терем ночевать. Она его пустила; и как он вошел, то, скинув нищенское платье, объявил ей, что он не нищий, а Бархат-королевич. «Очень хорошо, — отвечала Василиса Премудрая, — я прошу покорно со мною вместе опочивать». Бархат-королевич, услыша сие, сказал сам себе: «Говорили, что Василиса-королевна премудра, а она простее всех». По сем Василиса Премудрая, вышед вон, приказала послать постелю над ямою и помостить драночками, а притом кровать убрать весьма великолепно. Между тем, взошед в терем, сказала: «Бархат-королевич! Время ночевать — извольте идти со мною в спальню». Он согласился и как только лег на кровать, то и провалился в яму, где весь изрезался о стекла; а она ушла в терем и легла благополучно почивать. Бархат же королевич, лежа в яме и несколько опамятовавшись, начал стонать. Дядька, услыша его голос, вытащил его из ямы и, принеся на квартиру, искал доктора.

Сестры же Василисы Премудрой, вставши поутру, увидели, что маковочка у ней не почернела, весьма за сие на нее досадовали. Между тем Василиса Премудрая, узнав, что ищут доктора для Бархата-королевича, одевшись в мужское платье, взяла с собою чесноку и натолкала хрусталю. Приехав в дом, сказала лакеям, чтобы доложили Бархату-королевичу, что приехал доктор. Бархат-королевич сему обрадовался, и доктор, осмотря раны, сказал: «Прикажите истопить баню, где я к ранам вашим приложу живительного пластыря». Как скоро сие было исполнено, то Василиса Премудрая в раны наклала ему хрусталю с чесноком; по сем вышла вон и, сев в карету, уехала домой. После сего Бархат-королевич начал кричать. Слуги, пришед и видя его одного, испугались; вскоре побежали опять за доктором, который, приехав, увидел хрусталь и чеснок в ранах, принялся лечить и вскоре его вылечил.

По прошествии некоторого времени возвратился король, родитель их, с войны и увидел, что у обеих дочерей на теремах маковки почернели, а у Василисы Премудрой как жар горит. Отец за сие на них посердился. Потом от Бархата-королевича получил грамоту, в которой он пишет, чтобы отдал ему король половину своего королевства или бы вел с ним войну. Такое известие опечалило крайне короля, и он не знал, что делать. Между тем большая дочь пришла к нему и, видя его печальным, спрашивала, что его беспокоит. «Как мне не печалиться, любезная дочь, — говорил король, — сына у меня нет, а я уже стар, но Бархат-королевич прислал ко мне грамоту и просит, чтобы я ему отдал или половину своего королевства, или бы шел противу его войною!» — «Ах батюшка сударь! — говорила большая дочь. — Есть о чем печалиться: я противу его пойду». — «Очень хорошо, — отвечал король, — я этим буду очень доволен, что ты переменишь мою старость». Потом королевна приказала оседлать коня богатырского и, одевшись в мужское платье, поехала в королевство Бархата-королевича.

Король, желая испытать мужества своей дочери, превратясь в столба огненного, стал посереди дороги. Королевна, увидя сие, пришла в великий страх и, оборотя лошадь свою, не доезжая до королевства Бархата-королевича, воротилась назад к отцу своему, которому сказала, что лишь только она въехала в королевство Бархата-королевича, то он чрезмерно испугался и просил прощения, что вас осмелился беспокоить. Она еще не успела окончать своих слов, как от Бархата-королевича прислана вторичная грамота, чтобы король или согласился отдать половину своего государства, или бы шел противу его войною. Середняя дочь, узнав о сем, просила своего родителя, чтобы позволил ей ехать в королевство Бархата-королевича. Отец долго отговаривался, но наконец позволил. Она, одевшись в мужское платье и сев на богатырского коня, поскакала. Король, превратясь в страшного зверя, забежал вперед и стал на дороге, а дочь его, увидя сие и не доезжая до королевства Бархата-королевича, возвратилась назад и также пересказала отцу как и большая дочь. Она еще не докончила своих слов, как от Бархата-королевича прислана третья грамота такого ж содержания. Узнав о сем, Василиса Премудрая просила своего отца, чтобы позволил ей ехать в королевство Бархата-королевича. Король не соглашался; но напоследок не мог оставить усильных прошений своей дочери. Она, одевшись в воинское платье и сев на коня богатырского, поскакала. Король, желая испытыть мужества и храбрости своей дочери, превратясь в страшного льва, забежал наперед и стал на дороге. Василиса же королевна, зарядя пистолет, ударила по льву и выстрелила ему один глаз; потом поскакала далее.

Как скоро приехала в то королевство, то Бархат-королевич встретил ее с честию, думая, что какой-нибудь приехал королевич. Она назвалась Иваном-королевичем и объявила Бархату-королевичу, что приехала просить мира с королем Загорским (который был их отец). При ней находилась постельная собачка, которая все пересказывала Василисе Премудрой, что ни слышала. У Бархата-королевича была мать, которая приметила, что это была девка, а не королевич, и объявила о сем своему сыну, который никак сему не верил. «Слушай, Бархат-королевич, — говорила ему мать его, — я испытаю, девка ли это приехала или королевич. Я приказала на поварне сварить кашу, в которую накласть жемчугу; и если приехал королевич, то будет бросать на пол, а когда девка, то станет выбирать и класть на тарелку». Собачка же, услышав сие, пересказала все Василисе Премудрой. На другой день Бархат-королевич звал к себе Василису-королевну обедать. Она не отказалась; и как поставили на стол кашу, то она жемчуг, сбирая ложкою, бросала под стол и потом сказала: «Как вам не стыдно, Бархат-королевич, что в вашем королевстве не достает круп; когда вам угодно, то я пришлю вам из нашего королевства». По окончании стола Бархат-королевич выговаривал своей матери, что она его привела только в стыд. «Послушай меня, Бархат-королевич, — говорила его мать, — позови к себе завтра после обеда Ивана-королевича и прикажи в комнате по одну сторону посадить девок, чтобы вышивали разными шелками и золотом, а по другую накласть все оружие кавалерское. И когда он девка, то бросится прямо смотреть на девок, а если королевич, то примется за оружие». Собачка, подслушав сие, все пересказала Василисе Премудрой.

В следующий день Бархат-королевич позвал к себе Василису Премудрую и между прочим ввел ее в ту комнату, где на одной стороне сидели девки и вышивали шелком и золотом, а на другой лежали оружия. Василиса Премудрая, взошед, взглянула на сабли и пистолеты, подошла к ним и любуясь говорила: «Где ты, братец Бархат-королевич, мог достать такое сокровище?» Бархат же королевич стал хвалить, что девки очень прекрасно вышивают шелком и золотом. «Как тебе не стыдно, Бархат-королевич, любоваться на девок, вот наша молодецкая охота», — указывая на оружья, сабли и пистолеты. После сего Бархат-королевич, пришед к своей матери, говорил: «Вот матушка! Ты только меня приводишь в стыд». — «Слушай, любезный мой сын! Завтрашний день позови с собою в баню Ивана-королевича, когда он не девка, то не откажется с тобою идти, а если девка, то за какими-нибудь причинами отговорится». Собачка, услышав сие, пересказала Василисе Премудрой. На другой день Бархат-королевич, пришед в комнаты Василисы Премудрой, предложил ей: «Не угодно ли вам, Иван-королевич, со мной пойти в баню?» — «Очень хорошо», — отвечала Василиса Премудрая. И лишь только Бархат-королевич вышел из ее комнат, то она тот же час пошла, смочила голову и начала опять одеваться. В сие самое время Бархат-королевич шел только в баню, а Василиса Премудрая говорила ему: «Куда вы долго сбираетесь, не по-кавалерски». Бархат-королевич, пришед к своей матери, сказал ей, что она не девка, а истинный королевич. После сего заключил вечно мирный договор с Загорским королем. Василиса Премудрая, получа оной и распростясь с Бархатом-королевичем, поехала на пароме через реку; и как она переехала на другую сторону, то приказала канат отрубить и стоявшее войско на пароме Бархата-королевича все потопила, потом сказала: «Знай, Бархат-королевич, что у тебя в гостях был не королевич, а Василиса Премудрая». По сем, приехав в свое королевство, отдала отцу мирный договор, заключенный вечно Бархатом-королевичем.

Между тем Бархат-королевич приехал в их королевство и стал свататься за Василису Премудрую. Сестры же ее сделались беременными и просили Василису Премудрую, чтобы она съездила к Бархату-королевичу в сады и попросила у него яблоков. Она, одевшись в такое платье, какое у Бархата-королевича и приехав в сад его, приказала садовнику нарвать яблоков; и как он сие исполнил, то сказала, чтобы он изрубил весь сад; потом возвратилась к сестрам и отдала им яблоки. Вскоре за нею приехал в сад Бархат-королевич, спрашивал у садовника, на что он порубил все дерева. Садовник отвечал, что «сие исполнил по вашему приказанию». Бархат-королевич догадался, что проворила сие Василиса Премудрая, сказал садовнику: «Слушай, братец, вперед не исполняй приказания, я часто бываю в задумчивости». Сестры, досадуя, что Василиса Премудрая не попадается в руки к Бархату-королевичу, просили ее вторично, чтобы она съездила к Бархату-королевичу и попросила у него пеленок и свивальников[2]. Она от сего не отказалась и, приехав к Бархату-королевичу, который был дома, говорила ему, что сестры приказали у него просить пеленок и свивальников. Он, получа сей случай, сказал ей: «Очень хорошо, Василиса Премудрая, что ты мне попалась в руки». И тотчас поставил скамейку с кольцами и говорил, чтобы она ложилась. Василиса Премудрая повиновалась ему. Но он, видя, что она не так ложится, сказал ей, чтобы она ложилась так, и сам лег, показывая ей пример. Как только он лег на скамейку, то она захлеснула кольцы и начала его сечь, приговаривая: «Давай пеленки и свивальники». Он показал ей укладку, и она, взявши пеленки и свивальники села в карету и уехала, а его оставила в кольцах растянутого. Бархат-королевич начал кричать; дядька, вошед к нему и увидев его в кольцах, сказал: «Что это с вами такое приключилось?» — «Василиса Премудрая подшутила надо мною», — отвечал Бархат-королевич. Дядька его развязал, а Василиса Премудрая между тем приехала во дворец и отдала сестрам пеленки и свивальники. Поблагодаря сестры Василису Премудрую за ее таковой труд, просили, чтобы она съездила к нему на погреб и попросила меду. «Хорошо», — сказала она и, переодевшись в мужское платье, тотчас поскакала и, приехав на погреб, призвала клюшника, которому приказали, чтобы налил бутылку меду, а после сего все бы напитки выпустил. Клюшник исполнил ее приказание, а она, взявши бутылку с медом, привезла к сестрам. После сего Бархат-королевич приехал на свой погреб и, увидя, что напитки все выпущены, спросил у клюшника, для чего это он сделал. «Вы приказали», — отвечал клюшник. «Пожалуйте, братцы, меня впредь не слушайте, потому что я часто бываю в задумчивости».

Спустя несколько Бархат-королевич отправил своего министра к королю — родителю Василисы Премудрой, чтобы он отдал за него дочь свою Василису Премудрую. Отец дал верное слово Бархату-королевичу, и день был назначен к торжественному бракосочетанию. Бархат-королевич приготовлялся к браку и портному своему приказал для себя сшить из драгоценной материи платье. Василиса же Премудрая, узнав о сем, приехала в мужском платье к портному и спрашивала, сшито ли платье. Портной отвечал, что готово. Она, взяв, примерила и говорила, что сшито нехорошо. Приказала все при себе изрезать в самые мелкие лоскуточки. Как скоро портной изрезал платье, то Василиса Премудрая села в карету и уехала домой. После ее приехал Бархат-королевич и спрашивал, сшито ли платье, на что ему отвечал портной, что оно было готово, но по его приказанию изрезано в самые мелкие лоскуточки. «Не слушайте, братцы, вперед меня, я бываю в задумчивости». Потом приказал сшить другое из той же материи.

По сем Василиса Премудрая поехала к Яге-Бабе и просила ее, чтобы она ей пособила, потому что уже никак не может избежать рук Бархата-королевича. Баба-Яга дала ей куклу, налитую разными напитками, и сказала: «Слушай, Василиса Премудрая! Когда ты в спальне останешься одна, то сама ляжь под кровать, а куклу поставь пред кроватью и дергай за проволоку и говори только в ответ Бархату-королевичу: „Виновата, сударь“. Когда же он срубит кукле голову и выдет в другой покой, то ты, не опасаясь ничего, ложись на кровать». Она поблагодарила Бабу-Ягу и привезла куклу с собою домой. День уже наступил бракосочетания, и Бархат-королевич приуготовлялся к оному; королевна же, переодевшись в мужское платье, приехала на его поварню и говорила главному повару: «Слушай, друг мой! Как скоро мы приедем из церкви с Василисою Премудрою, то ты разорви тотчас собаку и подай сердце трепещущее на стол».

По наступлении того часа, в который надлежало ехать к церкви венчаться, Василиса Премудрая оделась в драгоценное платье и, приняв от родителя своего благословение, поехала.

По окончании же брачной церемонии король и королева приехали во дворец, и как только сели за стол, то главный повар принес собачье живое сердце и поставил на стол. Бархат-королевич, увидя сие, приказал снять. Как скоро стол окончился, то гости все разъехались, а королевна пошла раздеваться в спальню, где уже приготовлена была кукла. Бархат-королевич, раздевшись в другой комнате, пришел в спальню, лег на кровать и, положа возле себя саблю, говорил ей: «Слушай, Василиса Премудрая, сколько ты мне виновата. Первая твоя вина — ты уронила меня в яму и всего изрезала стеклами; вторая твоя вина — растравила мои раны чесноком и хрусталем битым; третья твоя вина — потопила у меня войско; четвертая вина — порубила весь сад; пятая вина — напитки все выпустила; шестая вина — меня высекла; седьмая вина — платье у меня изрезать велела; и напоследок осьмая твоя вина — приказала ты на стол подать собачье сердце». Она, лежа под кроватью, отвечала ему: «Виновата, сударь». Окончав сие, схватил он саблю и отрубил кукле голову; и напитки, брызнувшие из куклы, попали ему на язык. Он вскочил с кровати и, вышед в комнату к дядьке, говорил, проливая слезы: «Я срубил голову Василисе Премудрой, и кровь попала мне ее на язык, которая не похожа на кровь, а как самые дорогие напитки». Между тем как Бархат-королевич разговаривал с дядькою, то Василиса Премудрая легла на кровать, убравши куклу. Потом он, с дядькою вошед в спальню и увидя Василису Премудрую на кровати, весьма обрадовался; забыл все ее вины и начал с нею жить весьма благополучно.

Примечания

  1. Ширинказдесь короткое полотнище ткани во всю ширину, а также платок, полотенце, скатерть. (прим. редактора Викитеки)
  2. Свивальник — устар. Длинная узкая полоса ткани, которой обвивают младенца поверх пелёнок, чтобы лишить его свободы движений конечностями. (прим. редактора Викитеки)