Страница:Андерсен-Ганзен 2.pdf/367

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана


И изъ тряпокъ можетъ выйти что-нибудь путное, разъ онѣ выберутся изъ общей кучи, да переродятся къ лучшему, просвѣтятся,—въ этомъ вся суть.

Вотъ и вся исторія. Она довольно забавна и никого не задѣваетъ, кромѣ—тряпья.


Тот же текст в современной орфографии


И из тряпок может выйти что-нибудь путное, раз они выберутся из общей кучи, да переродятся к лучшему, просветятся, — в этом вся суть.

Вот и вся история. Она довольно забавна и никого не задевает, кроме — тряпья.



ВЭНЪ И ГЛЭНЪ.


Близъ Зеландскаго берега, напротивъ Гольстейнскаго замка, лежали когда-то два лѣсистыхъ островка: Вэнъ и Глэнъ съ селами и поселками. Они и отъ твердаго берега лежали недалеко, и другъ отъ друга тоже.

Но вотъ одинъ островокъ исчезъ. Ночью разразилась страшная буря, море поднялось такъ высоко, какъ и не запомнили старики; буря свирѣпѣла все больше и больше. Казалось, наступало свѣтопредставленіе, разверзалась земля; колокола на колокольняхъ раскачивались и звонили сами собою.

Въ эту-то ночь островъ Вэнъ и исчезъ въ морской глубинѣ, и слѣда отъ него не осталось. Но часто потомъ въ лѣтнія тихія ночи, когда море ясно и прозрачно, рыбаки, выслѣживавшіе угрей при свѣтѣ укрѣпленнаго на носу лодки фонаря, видѣли (особенно болѣе зоркіе) въ прозрачной глубинѣ островъ Вэнъ, бѣлую колокольню его церкви и высокія церковныя стѣны.

И вотъ, у жителей другого островка сложилось повѣрье, что „Вэнъ дожидается Глэна!“ Рыбаки разсказывали, что видѣли исчезнувшій островъ, слышали даже звонъ его колоколовъ; но это имъ только чудилось. Это, вѣрно, пѣли дикіе лебеди, которые часто нѣжатся тутъ на водяной поверхности, ихъ жалобное пѣніе напоминаетъ собой отдаленный колокольный звонъ.

Было время, когда многіе старики изъ жителей Глэна хорошо помнили ту бурную ночь, помнили еще и то время, когда они дѣтьми переѣзжали во время отлива узенькій проливъ, отдѣлявшій ихъ островъ отъ Вэна, какъ теперь переѣзжаютъ проливъ, отдѣляющій Зеландію отъ Глэна; вода, вѣдь, достигаетъ только оси телѣги.

„Вэнъ дожидается Глэна“—сложилось повѣрье, и всѣ знали, что придетъ время, когда оно оправдается.

Немудрено, что многіе мальчики и дѣвочки часто думали въ бурныя ночи: „А вдругъ сегодня ночью Вэнъ придетъ за Глэномъ!“ Въ страхѣ принимались они читать: „Отче нашъ“,


Тот же текст в современной орфографии


Близ Зеландского берега, напротив Гольстейнского замка, лежали когда-то два лесистых островка: Вэн и Глэн с сёлами и посёлками. Они и от твёрдого берега лежали недалеко, и друг от друга тоже.

Но вот один островок исчез. Ночью разразилась страшная буря, море поднялось так высоко, как и не запомнили старики; буря свирепела всё больше и больше. Казалось, наступало светопредставление, разверзалась земля; колокола на колокольнях раскачивались и звонили сами собою.

В эту-то ночь остров Вэн и исчез в морской глубине, и следа от него не осталось. Но часто потом в летние тихие ночи, когда море ясно и прозрачно, рыбаки, выслеживавшие угрей при свете укреплённого на носу лодки фонаря, видели (особенно более зоркие) в прозрачной глубине остров Вэн, белую колокольню его церкви и высокие церковные стены.

И вот, у жителей другого островка сложилось поверье, что «Вэн дожидается Глэна!» Рыбаки рассказывали, что видели исчезнувший остров, слышали даже звон его колоколов; но это им только чудилось. Это, верно, пели дикие лебеди, которые часто нежатся тут на водяной поверхности, их жалобное пение напоминает собой отдалённый колокольный звон.

Было время, когда многие старики из жителей Глэна хорошо помнили ту бурную ночь, помнили ещё и то время, когда они детьми переезжали во время отлива узенький пролив, отделявший их остров от Вэна, как теперь переезжают пролив, отделяющий Зеландию от Глэна; вода, ведь, достигает только оси телеги.

«Вэн дожидается Глэна» — сложилось поверье, и все знали, что придёт время, когда оно оправдается.

Немудрено, что многие мальчики и девочки часто думали в бурные ночи: «А вдруг сегодня ночью Вэн придёт за Глэном!» В страхе принимались они читать: «Отче наш»,