Страница:Андерсен-Ганзен 2.pdf/419

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана

онъ говорилъ—годъ его будущей жизни, и какіе они были блестящіе, радужные! Они сулили ему столько чудесъ и радостей, дѣтскія игры, юношескія наслажденія! Весь свѣтъ лежалъ передъ нимъ, озаренный лучами солнца! То были мыльные пузыри будущаго! Теперь онъ былъ уже старикъ и извлекалъ изъ струнъ клавикордъ мелодіи прошлаго—это были уже пузыри, окрашенные цвѣтами воспоминаній. Вотъ раздалась пѣсня бабушки, которую она напѣвала, быстро шевеля чулочными спицами.

„Вѣстимо ужъ не амазонка
Связала первый намъ чулокъ!“

А вотъ пѣсня, которую напѣвала ему, когда онъ былъ ребенкомъ, ихъ старая служанка:

„Ахъ, сколько испытаній
Готовитъ свѣтъ тому,
Кто младъ и глупъ—извѣстно
Лишь Богу одному!“

Потомъ раздались мелодіи перваго бала, менуэтъ, молинаски[1], за ними зазвучали нѣжные, грустные звуки, вызвавшіе на глаза старика слезы, затѣмъ раздался военный маршъ, затѣмъ псалмы, а тамъ опять веселые игривые звуки. Они смѣняли другъ друга, слѣдовали одинъ за другимъ, какъ мыльные пузыри, что онъ пускалъ мальчикомъ.

Онъ устремилъ взоръ въ окно; облака, застилавшія небо, вдругъ разошлись, и онъ увидалъ комету, ея сіяющее ядро и блестящій туманный шлейфъ.

Онъ какъ будто видѣлъ ее въ первый разъ только вчера, а на самомъ-то дѣлѣ, между этими двумя вечерами легла цѣлая человѣческая жизнь, богатая воспоминаніями! Въ тотъ вечеръ онъ былъ ребенкомъ и видѣлъ въ мыльныхъ пузыряхъ „будущее“, теперь они показывали ему „прошлое“. И душа его прониклась дѣтскою вѣрою, глаза засіяли, рука упала на клавиши… Раздался звукъ, словно порвалась струна!

— Идите же смотрѣть на комету!—кричали ему сосѣди.—Небо чудо какое ясное! Идите, теперь ее отлично видно!

Но старый школьный учитель не отвѣчалъ; онъ унесся въ

  1. Старинный танецъ. Примѣч. перев.
Тот же текст в современной орфографии

он говорил — год его будущей жизни, и какие они были блестящие, радужные! Они сулили ему столько чудес и радостей, детские игры, юношеские наслаждения! Весь свет лежал перед ним, озаренный лучами солнца! То были мыльные пузыри будущего! Теперь он был уже старик и извлекал из струн клавикорд мелодии прошлого — это были уже пузыри, окрашенные цветами воспоминаний. Вот раздалась песня бабушки, которую она напевала, быстро шевеля чулочными спицами.

„Вестимо уж не амазонка
Связала первый нам чулок!“

А вот песня, которую напевала ему, когда он был ребёнком, их старая служанка:

„Ах, сколько испытаний
Готовит свет тому,
Кто млад и глуп — известно
Лишь Богу одному!“

Потом раздались мелодии первого бала, менуэт, молинаски[1], за ними зазвучали нежные, грустные звуки, вызвавшие на глаза старика слёзы, затем раздался военный марш, затем псалмы, а там опять весёлые игривые звуки. Они сменяли друг друга, следовали один за другим, как мыльные пузыри, что он пускал мальчиком.

Он устремил взор в окно; облака, застилавшие небо, вдруг разошлись, и он увидал комету, её сияющее ядро и блестящий туманный шлейф.

Он как будто видел её в первый раз только вчера, а на самом-то деле, между этими двумя вечерами легла целая человеческая жизнь, богатая воспоминаниями! В тот вечер он был ребёнком и видел в мыльных пузырях «будущее», теперь они показывали ему «прошлое». И душа его прониклась детскою верою, глаза засияли, рука упала на клавиши… Раздался звук, словно порвалась струна!

— Идите же смотреть на комету! — кричали ему соседи. — Небо чудо какое ясное! Идите, теперь её отлично видно!

Но старый школьный учитель не отвечал; он унёсся в

  1. Старинный танец. Примеч. перев.