Страница:Жития святых свт. Димитрия Ростовскаго. Март.djvu/596

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана
598
День тридцатый

В продолжение 19-ти лет преподобный Иоанн совершал подвиг своего спасения в послушании своему духовному отцу, после чего принужден был оставить этот спасительный путь, так как духовный отец его отошел в загробную жизнь. Предпослав его как бы ходатаем и заступником за себя к Небесному Царю, — как пишет о том инок Даниил, — Иоанн ушел на поприще безмолвия, вооружившись молитвами своего наставника, как оружием сильным на разоре́нїе тве́рдємъ[1]. Для своего уединенного подвижничества Иоанн избрал одно весьма пустынное место, называемое Фола, которое находилось в восьми верстах от храма. Оставлял он свое уединение только по праздникам, в которые отправлялся в храм на Богослужение. В пустыне своей преподобный провел сорок лет[2] в трудах, горя Божественною любовию, непрестанно распаляемый ее огнем. Но кто в состоянии передать словами или описать подробно подвиги преподобного Иоанна, которые он там проходил тайно? Впрочем, как от малых вещей познаются великие, так и по некоторым начаткам его дел узнаем богатое добродетелями житие сего преподобного.

Вкушал он все, что не возбранено иноческим обетом, но вкушал в крайне малой мере. И вкушением всего премудро сокрушал он кичливость, ибо он все ел, чтобы ум не превозносился постничеством, а малостью вкушаемого смирял госпожу и мать сластолюбивых страстей, т. е. объядение, самою скудостию трапезы взывая ей: молчѝ, преста́ни[3]. Пустынножитием же и удалением от сопребывания с людьми преподобный угашал пламень пещи плотской, так что наконец он покрылся пеплом и совершенно угас. Сребролюбия, которое святый Апостол Павел называет идолопоклонством[4], сей доблестный подвижник мужественно избегал, раздавая милостыню и отказывая себе в самом необходимом. Праздность и леность, которая расслабляет и умерщвляет душу, он возбуждал к бодрости и труду, как бы жалом, памятию смертною. Сети и узы всякого пристрастия и всяких чувственных похотей он разрешал, связав себя невещественными узами печали и слез; а