Страница:Леонтьев - Собрание сочинений, том 1.djvu/638

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана
— 622 —

неожиданныя чувства разгораются у народа мирнаго и честнаго подъ вліяніемъ широкихъ историческихъ эпидемій! Лиза думаетъ остаться; я вижу, ее интересуетъ близость войны; она ничего не боится, и по незнанію, и по природной отвагѣ.


10-го октября 1854.

Говорятъ, турокъ въ этой сторонѣ не будетъ. Англичане занимаютъ Балаклаву. Поэтому лучше остаться и стеречь имѣніе. Ее никто, Богъ дастъ, не тронетъ; а тѣ средства, которыя даютъ намъ возможность жить по-своему, могутъ пострадать, если мы уѣдемъ. Христинья боится больше всего татаръ; Ахмедъ-садовникъ нарочно стращаетъ ее, а она проклинаетъ его на тотъ свѣтъ. Лизу все это занимаетъ до крайности. И у меня душа выросла… Все сильнѣе, все слышнѣе стало чувствоваться! Ловишь каждый мигъ своей жизни, каждый слухъ… Все исполнилось кругомъ какъ бы инымъ, высшимъ смысломъ…

Останемся!


2-го марта 1855.

Что за зиму мы провели здѣсь съ Лизой! У насъ здѣсь миръ, и еще безлюднѣе прежняго. Изъ прекрасныхъ экономій уѣхали послѣдніе помѣщики; зайдешь или заѣдешь въ которую-нибудь — ни души! Для кого эти столпообразныя скалы Оріанды (самыя прекрасныя изъ всѣхъ здѣшнихъ скалъ)? Для кого бурый исполинъ Аю-Дагъ съ начала вѣковъ купаетъ свою медвѣжью голову въ морѣ? Эти сады террасами, съ растеньями всѣхъ странъ и дивными домиками, разноцвѣтными въ разноцвѣтной зелени? Съ непостижимымъ чувствомъ смотришь вечеромъ съ высотъ на огонекъ, мерцающій далеко въ русскомъ окнѣ. Одинокій сторожъ изъ Тулы или Пензы дрожитъ и желтѣетъ отъ лихорадки въ хатѣ, чуть видной за пышными кустами…

На плоскихъ вершинахъ горъ сходитъ снѣгъ.

Въ вехрнихъ сосновыхъ лѣсахъ и пониже, въ орѣшни-


Тот же текст в современной орфографии

неожиданные чувства разгораются у народа мирного и честного под влиянием широких исторических эпидемий! Лиза думает остаться; я вижу, ее интересует близость войны; она ничего не боится, и по незнанию, и по природной отваге.


10 октября 1854.

Говорят, турок в этой стороне не будет. Англичане занимают Балаклаву. Поэтому лучше остаться и стеречь имение. Ее никто, Бог даст, не тронет; а те средства, которые дают нам возможность жить по-своему, могут пострадать, если мы уедем. Христинья боится больше всего татар; Ахмед-садовник нарочно стращает ее, а она проклинает его на тот свет. Лизу всё это занимает до крайности. И у меня душа выросла… Всё сильнее, всё слышнее стало чувствоваться! Ловишь каждый миг своей жизни, каждый слух… Всё исполнилось кругом как бы иным, высшим смыслом…

Останемся!


2 марта 1855.

Что за зиму мы провели здесь с Лизой! У нас здесь мир, и еще безлюднее прежнего. Из прекрасных экономий уехали последние помещики; зайдешь или заедешь в которую-нибудь — ни души! Для кого эти столпообразные скалы Орианды (самые прекрасные из всех здешних скал)? Для кого бурый исполин Аю-Даг с начала веков купает свою медвежью голову в море? Эти сады террасами, с растеньями всех стран и дивными домиками, разноцветными в разноцветной зелени? С непостижимым чувством смотришь вечером с высот на огонек, мерцающий далеко в русском окне. Одинокий сторож из Тулы или Пензы дрожит и желтеет от лихорадки в хате, чуть видной за пышными кустами…

На плоских вершинах гор сходит снег.

В вехрних сосновых лесах и пониже, в орешни-