Страница:Рабле - Гаргантюа и Пантагрюэль.djvu/166

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана
34
ИНОСТРАННАЯ ЛИТЕРАТУРА

XIII.
О томъ, какой приговоръ произнесъ Пантагрюэль въ дѣлѣ обоихъ господъ[1].
 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Къ гл. XIII.
Къ гл. XIII.
  1. Какъ уже было выше замѣчено, обѣ эти главы сплошь состоятъ нзъ непонятной и утомительной чепухи, образчикъ которой представленъ въ главѣ XI.
Тот же текст в современной орфографии
XIII.
О том, какой приговор произнес Пантагрюэль в деле обоих господ[1].
 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
К гл. XIII.
К гл. XIII.
XIV.
Панургъ разсказываетъ о томъ, какимъ способомъ онъ ушелъ отъ турокъ.

Приговоръ Пантагрюэля былъ немедленно обнародованъ, напечатанъ въ большомъ числѣ экземпляровъ и занесенъ въ судебные архивы, такъ что всѣ заговорили:

— Самъ Соломонъ, вернувшій по догадкѣ ребенка его матери, не выказывалъ такой совершенной премудрости, какъ добрый Пантагрюэль, и мы счастливы, что онъ пребываетъ въ нашей странѣ.

И дѣйствительно, его хотѣли произвести въ рекетмейстеры и президенты судебной палаты; но онъ отъ всего отказался, вѣжливо поблагодаривъ.

— Эти должности, — говорилъ онъ, — слишкомъ порабощаютъ, и слишкомъ трудно тѣмъ, кто ихъ отправляетъ, не развратиться, въ виду порочности людской. И я думаю, что если бы свободныя мѣста ангеловъ были заняты такого рода людьми, то и черезъ тридцать семь юбилейныхъ лѣтъ не наступитъ страшный судъ, и Куза[2] ошибется въ своихъ предположеніяхъ. Я заранѣе предупреждаю васъ. Но если у васъ есть нѣсколько бочекъ добраго вина, то я съ удовольствіемъ приму его въ подарокъ.

Они охотно исполнили его желаніе и прислали ему лучшаго вина, какое только было въ городѣ; и онъ выпилъ изрядно. Но бѣдный Панургъ пилъ безъ устали, потому что былъ худъ, какъ копченая селедка. И ковылялъ, какъ тощая кошка. И кто-то поддразнилъ его, указывая на большой кубокъ, наполненный краснымъ виномъ, и говоря:

— Эге, куманекъ, вы не дуракъ выпить.

— А ты думалъ, чортъ побери, что я въ родѣ твоихъ парижскихъ пѣтуховъ, которые пьютъ точно зяблики и глотаютъ кормъ только тогда, когда ихъ похлопаютъ по хвосту, какъ воробьевъ. Охъ, кумъ, если бы я такъ же хорошо карабкался вверхъ, какъ глотаю, я бы уже поднялся въ надлунный міръ вмѣстѣ съ Эмпедокломъ. Но не знаю, что бы это такое, чорта съ два, значило: это вино прекрасно и вкусно, но чѣмъ больше я его пью, тѣмъ больше мнѣ пить хочется. Я думаю, что тѣнь господина Пантагрюэля вызываетъ жажду, подобно тому, какъ луна производитъ катарры.

При этихъ словахъ присутствующіе разсмѣялись.

Видя это, Пантагрюэль спросилъ:

  1. Как уже было выше замечено, обе эти главы сплошь состоят нз непонятной и утомительной чепухи, образчик которой представлен в главе XI.
  2. Николай де-Куза, авторъ многихъ математическихъ сочиненій.
Тот же текст в современной орфографии
XIV.
Панург рассказывает о том, каким способом он ушел от турок.

Приговор Пантагрюэля был немедленно обнародован, напечатан в большом числе экземпляров и занесен в судебные архивы, так что все заговорили:

— Сам Соломон, вернувший по догадке ребенка его матери, не выказывал такой совершенной премудрости, как добрый Пантагрюэль, и мы счастливы, что он пребывает в нашей стране.

И действительно, его хотели произвести в рекетмейстеры и президенты судебной палаты; но он от всего отказался, вежливо поблагодарив.

— Эти должности, — говорил он, — слишком порабощают, и слишком трудно тем, кто их отправляет, не развратиться, в виду порочности людской. И я думаю, что если бы свободные места ангелов были заняты такого рода людьми, то и через тридцать семь юбилейных лет не наступит страшный суд, и Куза[1] ошибется в своих предположениях. Я заранее предупреждаю вас. Но если у вас есть несколько бочек доброго вина, то я с удовольствием приму его в подарок.

Они охотно исполнили его желание и прислали ему лучшего вина, какое только было в городе; и он выпил изрядно. Но бедный Панург пил без устали, потому что был худ, как копченая селедка. И ковылял, как тощая кошка. И кто-то поддразнил его, указывая на большой кубок, наполненный красным вином, и говоря:

— Эге, куманек, вы не дурак выпить.

— А ты думал, чёрт побери, что я в роде твоих парижских петухов, которые пьют точно зяблики и глотают корм только тогда, когда их похлопают по хвосту, как воробьев. Ох, кум, если бы я так же хорошо карабкался вверх, как глотаю, я бы уже поднялся в надлунный мир вместе с Эмпедоклом. Но не знаю, что бы это такое, чёрта с два, значило: это вино прекрасно и вкусно, но чем больше я его пью, тем больше мне пить хочется. Я думаю, что тень господина Пантагрюэля вызывает жажду, подобно тому, как луна производит катары.

При этих словах присутствующие рассмеялись.

Видя это, Пантагрюэль спросил:

  1. Николай де-Куза, автор многих математических сочинений.