Страница:Рабле - Гаргантюа и Пантагрюэль.djvu/44

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана
24
ИНОСТРАННАЯ ЛИТЕРАТУРА

два: бѣлое и черное, потому что они физически противоположны другъ другу. Итакъ если черное обозначаетъ печаль, то бѣлое по праву будетъ означать радость.

И это значеніе установлено не по людскому произволу, но принято со всеобщаго согласія, въ силу того, что философы называютъ jus gentium — всемірное право, признаваемое всѣми странами, какъ вамъ извѣстно. И всѣ народы, всѣ націи (за исключеніемъ древнихъ сиракузянъ и нѣкоторыхъ грековъ-кривотолковъ), всѣ языки, же-

Къ гл. X
Къ гл. X.

лая наружно выразить свою печаль, надѣваютъ черное платье, и всякій трауръ обозначается чернымъ цвѣтомъ. И такое всемірное согласіе только тогда возникаетъ, когда сама природа указываетъ для него аргументы и причины. И эти причины каждый самъ можетъ понять, не нуждаясь въ томъ, чтобы кто-нибудь его надоумилъ, и ихъ-то мы называемъ естественнымъ правомъ. По такому указанію природы весь свѣтъ считаетъ бѣлый цвѣтъ выразителемъ радости, веселія, счастія, удовольствія и наслажденія.

Въ прошедшія времена ѳракійцы и критяне обозначали счастливые и веселые дни бѣлыми камнями, печальные же и несчастные черными. И развѣ ночь не пагубна, не печальна и не меланхолична? Она черна и мрачна отъ отсутствія свѣта. А свѣтъ развѣ не радуетъ всю природу? Онъ бѣлѣе всего на свѣтѣ. И въ доказательство я могъ бы отослать васъ къ книгѣ Лоренса Валле[1], которую онъ написалъ въ опроверженіе Бартоля[2], но свидѣтельство евангельское лучше убѣдитъ васъ. Въ Евангеліи отъ Матѳея (XVII) сказано, что во время Преображенія Господня vestimenta ejus facta sunt alba sicut lux[3]. И эта свѣтозарная бѣлизна давала понять тремъ апостоламъ идею и образъ вѣчнаго блаженства. Ибо свѣтъ радуетъ всѣхъ смертныхъ. И это доказывается словами старухи, которая лишилась уже всѣхъ зубовъ, а все-таки говорила: Bona Lux. И словами Товія, который, потерявъ зрѣніе, отвѣтствовалъ на привѣтствіе архангела Рафаила: «Какая радость возможна для меня, когда я не вижу дневнаго свѣта?» Этимъ цвѣтомъ засвидѣтельствовали ангелы радость всего міра при Воскресеніи Господа (отъ Іоанна XX). И при Его Вознесеніи (Дѣянія Ап. I). Такое же одѣяніе видѣлъ св. Іоаннъ евангелистъ (Апок. IV и VII) на праведникахъ въ небесномъ и блаженномъ Іерусалимѣ.

Прочитайте исторію, какъ греческую, такъ и римскую, и вы увидите, что городъ Альба (первообразъ Рима) былъ выстроенъ и названъ по указанію бѣлой свиньи. Вы увидите, что если кому-нибудь, послѣ побѣды надъ врагами, присуждали тріумфальный въѣздъ въ Римъ, то онъ въѣзжалъ на колесницѣ, запряженной бѣлыми конями. Тоже самое было и при оваціяхъ: такъ какъ считалось, что никакимъ другимъ знакомъ и цвѣтомъ нельзя вѣрнѣе выразить радость, какъ бѣлымъ. Вы увидите, что Периклъ, предводитель аѳинянъ, позволялъ тѣмъ изъ своихъ воиновъ, которые вынули по

  1. Гуманистъ XV столѣтія.
  2. Знаменитый юрисконсультъ.
  3. Одежды же его сдѣлались бѣлыми, какъ свѣтъ.
Тот же текст в современной орфографии

два: белое и черное, потому что они физически противоположны друг другу. Итак если черное обозначает печаль, то белое по праву будет означать радость.

И это значение установлено не по людскому произволу, но принято со всеобщего согласия, в силу того, что философы называют jus gentium — всемирное право, признаваемое всеми странами, как вам известно. И все народы, все нации (за исключением древних сиракузян и некоторых греков-кривотолков), все языки, же-

К гл. X
К гл. X.

лая наружно выразить свою печаль, надевают черное платье, и всякий траур обозначается черным цветом. И такое всемирное согласие только тогда возникает, когда сама природа указывает для него аргументы и причины. И эти причины каждый сам может понять, не нуждаясь в том, чтобы кто-нибудь его надоумил, и их-то мы называем естественным правом. По такому указанию природы весь свет считает белый цвет выразителем радости, веселия, счастья, удовольствия и наслаждения.

В прошедшие времена фракийцы и критяне обозначали счастливые и веселые дни белыми камнями, печальные же и несчастные черными. И разве ночь не пагубна, не печальна и не меланхолична? Она черна и мрачна от отсутствия света. А свет разве не радует всю природу? Он белее всего на свете. И в доказательство я мог бы отослать вас к книге Лоренса Валле[1], которую он написал в опровержение Бартоля[2], но свидетельство евангельское лучше убедит вас. В Евангелии от Матфея (XVII) сказано, что во время Преображения Господня vestimenta ejus facta sunt alba sicut lux[3]. И эта светозарная белизна давала понять трем апостолам идею и образ вечного блаженства. Ибо свет радует всех смертных. И это доказывается словами старухи, которая лишилась уже всех зубов, а все-таки говорила: Bona Lux. И словами Товия, который, потеряв зрение, ответствовал на приветствие архангела Рафаила: «Какая радость возможна для меня, когда я не вижу дневного света?» Этим цветом засвидетельствовали ангелы радость всего мира при Воскресении Господа (от Иоанна XX). И при Его Вознесении (Деяния Ап. I). Такое же одеяние видел св. Иоанн евангелист (Апок. IV и VII) на праведниках в небесном и блаженном Иерусалиме.

Прочитайте историю, как греческую, так и римскую, и вы увидите, что город Альба (первообраз Рима) был выстроен и назван по указанию белой свиньи. Вы увидите, что если кому-нибудь, после победы над врагами, присуждали триумфальный въезд в Рим, то он въезжал на колеснице, запряженной белыми конями. Тоже самое было и при овациях: так как считалось, что никаким другим знаком и цветом нельзя вернее выразить радость, как белым. Вы увидите, что Перикл, предводитель афинян, позволял тем из своих воинов, которые вынули по

  1. Гуманист XV столетия.
  2. Знаменитый юрисконсульт.
  3. Одежды же его сделались белыми, как свет.