Страница:Рабле - Гаргантюа и Пантагрюэль.djvu/95

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана
75
НЕОБЫЧАЙНО ДИКОВИННАЯ ЖИЗНЬ ГАРГАНТЮА

Но онъ не сгинулъ, а многіе изъ банды, услышавъ эти слова, разбѣжались, и это прекрасно замѣтилъ Гимнастъ.

Однако сдѣлалъ видъ, что сходитъ съ лошади, но, свѣсившись на бокъ, ловко перевернулся въ стремени, со шпагой на боку, и подпрыгнувъ на воздухѣ, уперся обѣими ногами въ сѣдло задомъ къ лошадиной головѣ. Затѣмъ сказалъ:

— А вѣдь я сталъ задомъ напередъ.

И въ этой позиціи перевернулся на одной ногѣ слѣва направо, не теряя равновѣсія. Тутъ Трипе сказалъ:

— Ага! этой штуки мнѣ не сдѣлать, да оно и понятно.

— Эхма! — отвѣчалъ Гимнастъ, — я опять ошибся и долженъ поправиться.

И, говоря это, онъ уперся большимъ пальцемъ правой руки на сѣдельную луку, приподнялся всѣмъ тѣломъ на воздухѣ и, поддерживая все тѣло мускуломъ и жилой названнаго пальца, перевернулся такимъ образомъ троекратно, а въ четвертый разъ, опрокинувшись, растянулся всѣмъ туловищемъ между двухъ ушей лошади, нигдѣ не прикасаясь до нея тѣломъ, но твердо держа его на вѣсу, упираясь въ большой палецъ лѣвой руки, и въ этомъ положеніи завертѣлся волчкомъ, а затѣмъ, хлопнувъ ладонью правой руки по сѣдлу, раскачался и сѣлъ на крупъ лошади, по-дамски.

Послѣ того, легко перекинувъ правую ногу черезъ сѣдло, какъ бы приготовился скакать, сидя на крупѣ лошади.

— Но, — сказалъ онъ, — лучше мнѣ усѣсться между сѣдельными луками.

И вотъ, опершись большими пальцами обѣихъ рукъ на крупъ лошади, перекувырнулся въ воздухѣ и усѣлся въ правильномъ положеніи между сѣдельными луками. Затѣмъ привскочилъ всѣмъ корпусомъ въ воздухѣ и очутился стоя на ногахъ на сѣдлѣ и разъ сто крутился, раскрывъ руки въ формѣ креста, крича во весь голосъ:

— Я бѣснуюсь, черти, я бѣснуюсь, бѣснуюсь, держите меня, держите, держите!

Къ гл. XXXV
Къ гл. XXXV.

И въ то время, какъ онъ такъ вольтижировалъ, дураки дивились и говорили другъ другу:

— Божусь, это оборотень или переодѣтый дьяволъ: Ab hoste maligno libera nos, Domine[1].

И улепетывали по дорогѣ, оглядываясь назадъ, какъ собака, которая утащила домашнюю птицу.

Тутъ Гимнастъ, видя свое преимущество, сошелъ съ коня, вынулъ шпагу изъ ноженъ и напустился на самыхъ знатныхъ и валилъ ихъ кучами раненныхъ, избитыхъ, и никто ему не сопротивлялся, потому что всѣ думали, что это разъярившійся дьяволъ,

  1. Избави насъ отъ лукаваго, Господи!
Тот же текст в современной орфографии

Но он не сгинул, а многие из банды, услышав эти слова, разбежались, и это прекрасно заметил Гимнаст.

Однако сделал вид, что сходит с лошади, но, свесившись на бок, ловко перевернулся в стремени, со шпагой на боку, и подпрыгнув на воздухе, уперся обеими ногами в седло задом к лошадиной голове. Затем сказал:

— А ведь я стал задом наперед.

И в этой позиции перевернулся на одной ноге слева направо, не теряя равновесия. Тут Трипе сказал:

— Ага! этой штуки мне не сделать, да оно и понятно.

— Эхма! — отвечал Гимнаст, — я опять ошибся и должен поправиться.

И, говоря это, он уперся большим пальцем правой руки на седельную луку, приподнялся всем телом на воздухе и, поддерживая всё тело мускулом и жилой названного пальца, перевернулся таким образом троекратно, а в четвертый раз, опрокинувшись, растянулся всем туловищем между двух ушей лошади, нигде не прикасаясь до неё телом, но твердо держа его на весу, упираясь в большой палец левой руки, и в этом положении завертелся волчком, а затем, хлопнув ладонью правой руки по седлу, раскачался и сел на круп лошади, по-дамски.

После того, легко перекинув правую ногу через седло, как бы приготовился скакать, сидя на крупе лошади.

— Но, — сказал он, — лучше мне усесться между седельными луками.

И вот, опершись большими пальцами обеих рук на круп лошади, перекувырнулся в воздухе и уселся в правильном положении между седельными луками. Затем привскочил всем корпусом в воздухе и очутился стоя на ногах на седле и раз сто крутился, раскрыв руки в форме креста, крича во весь голос:

— Я беснуюсь, черти, я беснуюсь, беснуюсь, держите меня, держите, держите!

К гл. XXXV
К гл. XXXV.

И в то время, как он так вольтижировал, дураки дивились и говорили друг другу:

— Божусь, это оборотень или переодетый дьявол: Ab hoste maligno libera nos, Domine[1].

И улепетывали по дороге, оглядываясь назад, как собака, которая утащила домашнюю птицу.

Тут Гимнаст, видя свое преимущество, сошел с коня, вынул шпагу из ножен и напустился на самых знатных и валил их кучами раненных, избитых, и никто ему не сопротивлялся, потому что все думали, что это разъярившийся дьявол,

  1. Избави нас от лукавого, Господи!