Страница:Русский биографический словарь. Том 9 (1903).djvu/601

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана


пріятныя условія для того, чтобы обратить на себя вниманіе, Кутузовъ и въ эту кампанію занимаетъ одно изъ первыхъ мѣстъ въ ряду вождей нашей арміи. За участіе во второй польской войнѣ и вообще за свою службу онъ получилъ, въ сентябрѣ 1793 г., богатыя имѣнія въ Волынской губерніи съ 2,667 душъ крестьянъ; сверхъ того, ему было повелѣно именоваться правящимъ должность генералъ-губернатора Казанскаго и Вятскаго.

Въ началѣ 1793 г. Кутузовъ былъ вызванъ въ Петербургъ и съ этого времени начинается продолжительный періодъ его мирной дѣятельности на разныхъ поприщахъ государственной службы.

Императрица знала его съ самой лучшей стороны, называла его «своимъ генераломъ» и нерѣдко говорила: «надобно беречь Кутузова»; отзывы, которые она получала о немъ отъ его начальниковъ, совпадали съ ея собственнымъ мнѣніемъ. Государыня, давно оцѣнивъ его природный умъ и талантливость, его образованіе, его умѣнье очаровывать всѣхъ, съ кѣмъ онъ бесѣдовалъ въ обществѣ и, наконецъ—его осторожность, ловкость въ обращеніи съ самыми разными лицами, назначила его чрезвычайнымъ и полномочнымъ посломъ въ Константинополь, гдѣ русскому представителю предлежала сложная задача: вытѣснить вліяніе Франціи, упрочить послѣ едва закончившейся войны вліяніе Россіи и склонить Турцію къ заключенію союза съ Россіею и съ другими европейскими державами, которыя собрались дѣйствовать сообща противъ революціонной Франціи, угрожавшей общему миру и спокойствію.

Кутузовъ вступилъ на турецкую территорію 5 іюня, въ то самое время, когда въ наши предѣлы вступилъ турецкій посолъ Мустафа-паша. Оба посла обмѣнялись привѣтствіями и подарками и направились по назначенію. Точно также, по предварительному соглашенію, оба посла въ одинъ и тотъ же день совершили и свой торжественный въѣздъ въ столицы обоихъ государствъ. Въѣздъ Кутузова въ Царьградъ въ сопровожденіи громадной свиты поразилъ населеніе этой столицы своимъ великолѣпіемъ. Гриммъ писалъ императрицѣ: «Можно думать, что читаешь сказки тысячи и одной ночи, когда знакомишься со всѣми этими подробностями. Генералъ Кутузовъ былъ окруженъ и имѣлъ за собою цѣлую великолѣпно снаряженную русскую армію». Такая пышность и великолѣпіе были вполнѣ умѣстны и даже необходимы, ибо на востокѣ весьма многое зависитъ отъ впечатлѣнія. 12 ноября Кутузовъ былъ принятъ въ аудіенціи султаномъ Селимомъ III и весьма быстро снискалъ расположеніе повелителя оттомановъ и его матери султанши валидэ, а въ то же время вошелъ въ дружескія отношенія какъ съ находившимися въ Константинополѣ представителями европейскихъ державъ, такъ съ великімъ визиремъ, съ Капуданъ-пашею и съ другими высшими турецкими сановниками. Великій визирь и Капуданъ-паша удивлялись, какимъ образомъ «человѣкъ, столь ужасный въ бояхъ, могъ быть столь любезенъ въ обществѣ». Престарѣлый рейсъ-эфенди, котораго—по словамъ современниковъ—«никто не помнилъ улыбающимся», бывалъ веселъ и смѣялся въ обществѣ Кутузова. Между тѣмъ, Кутузовъ, привлекая къ себѣ сердце людей и вліяя на ихъ умы, пользовался этимъ въ видахъ исполненія, возложеннаго на него порученія: переговоры съ Портою увѣнчались успѣхомъ; недоразумѣнія по нѣкоторымъ статьямъ Ясскаго договора были устранены; французы, признававшіе республиканское свое правительство, получили повелѣніе выѣхать изъ предѣловъ Турціи; молдавскій господарь, выславшій изъ своихъ владѣній митрополита, который пользовался покровительствомъ Россіи, былъ смѣненъ, а митрополитъ отправился обратно въ Яссы; плаваніе русскихъ купеческихъ судовъ въ Архипелагѣ было обезпечено соотвѣтственными обязательствами Порты. Тщетно Франція пыталась подкупами и подобными средствами уничтожить русское вліяніе въ Царьградѣ;—Кутузовъ искусно сохранялъ и поддерживалъ пріобрѣтенное положеніе и перевѣсъ на сторонѣ Россіи. Сохранилось много любопытныхъ и характерныхъ анекдотовъ дѣятельности Кутузова. Въ это время, когда при дворѣ султана зашла рѣчь о томъ, что, пожалуй, турецкое посольство не было представлено и обставлено такъ же торжественно и великолѣпно, какъ русское въ Константинополѣ, то Селимъ III будто бы сказалъ: «Я сдѣлалъ бы ошибку, если бы производилъ по этому случаю расходы выше моихъ средствъ; я давно знаю моего великодушнаго сосѣда и друга, русскую го-


Тот же текст в современной орфографии

приятные условия для того, чтобы обратить на себя внимание, Кутузов и в эту кампанию занимает одно из первых мест в ряду вождей нашей армии. За участие во второй польской войне и вообще за свою службу он получил, в сентябре 1793 г., богатые имения в Волынской губернии с 2,667 душ крестьян; сверх того, ему было повелено именоваться правящим должность генерал-губернатора Казанского и Вятского.

В начале 1793 г. Кутузов был вызван в Петербург и с этого времени начинается продолжительный период его мирной деятельности на разных поприщах государственной службы.

Императрица знала его с самой лучшей стороны, называла его «своим генералом» и нередко говорила: «надобно беречь Кутузова»; отзывы, которые она получала о нём от его начальников, совпадали с её собственным мнением. Государыня, давно оценив его природный ум и талантливость, его образование, его уменье очаровывать всех, с кем он беседовал в обществе и, наконец — его осторожность, ловкость в обращении с самыми разными лицами, назначила его чрезвычайным и полномочным послом в Константинополь, где русскому представителю предлежала сложная задача: вытеснить влияние Франции, упрочить после едва закончившейся войны влияние России и склонить Турцию к заключению союза с Россиею и с другими европейскими державами, которые собрались действовать сообща против революционной Франции, угрожавшей общему миру и спокойствию.

Кутузов вступил на турецкую территорию 5 июня, в то самое время, когда в наши пределы вступил турецкий посол Мустафа-паша. Оба посла обменялись приветствиями и подарками и направились по назначению. Точно также, по предварительному соглашению, оба посла в один и тот же день совершили и свой торжественный въезд в столицы обоих государств. Въезд Кутузова в Царьград в сопровождении громадной свиты поразил население этой столицы своим великолепием. Гримм писал императрице: «Можно думать, что читаешь сказки тысячи и одной ночи, когда знакомишься со всеми этими подробностями. Генерал Кутузов был окружён и имел за собою целую великолепно снаряжённую русскую армию». Такая пышность и великолепие были вполне уместны и даже необходимы, ибо на востоке весьма многое зависит от впечатления. 12 ноября Кутузов был принят в аудиенции султаном Селимом III и весьма быстро снискал расположение повелителя оттоманов и его матери султанши валидэ, а в то же время вошёл в дружеские отношения как с находившимися в Константинополе представителями европейских держав, так с великим визирем, с Капудан-пашою и с другими высшими турецкими сановниками. Великий визирь и Капудан-паша удивлялись, каким образом «человек, столь ужасный в боях, мог быть столь любезен в обществе». Престарелый рейс-эфенди, которого — по словам современников — «никто не помнил улыбающимся», бывал весел и смеялся в обществе Кутузова. Между тем, Кутузов, привлекая к себе сердце людей и влияя на их умы, пользовался этим в видах исполнения возложенного на него поручения: переговоры с Портою увенчались успехом; недоразумения по некоторым статьям Ясского договора были устранены; французы, признававшие республиканское своё правительство, получили повеление выехать из пределов Турции; молдавский господарь, выславший из своих владений митрополита, который пользовался покровительством России, был сменён, а митрополит отправился обратно в Яссы; плавание русских купеческих судов в Архипелаге было обеспечено соответственными обязательствами Порты. Тщетно Франция пыталась подкупами и подобными средствами уничтожить русское влияние в Царьграде; — Кутузов искусно сохранял и поддерживал приобретённое положение и перевес на стороне России. Сохранилось много любопытных и характерных анекдотов деятельности Кутузова. В это время, когда при дворе султана зашла речь о том, что, пожалуй, турецкое посольство не было представлено и обставлено так же торжественно и великолепно, как русское в Константинополе, то Селим III будто бы сказал: «Я сделал бы ошибку, если бы производил по этому случаю расходы выше моих средств; я давно знаю моего великодушного соседа и друга, русскую го-