Страница:Собрание сочинений Марка Твэна (1896) т.1.djvu/227

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана

 

Торжественная тишина воцарилась надъ великимъ судебнымъ собраніемъ. Тишина эта была такъ глубока, что каждый слышалъ біеніе собственнаго сердца. И тогда принцесса, съ глазами, горящими ненавистью, медленно повернулась въ сторону Конрада и, указывая на него пальцемъ, твердо произнесла:

— Этотъ человѣкъ — ты!

Какъ при видѣ смерти, содрогнулся всѣмъ тѣломъ Конрадъ, сразу понявъ неминуемую теперь свою гибель. Что на свѣтѣ могло теперь спасти его? Опровергнуть обвиненіе было возможно только въ томъ случаѣ, если онъ раскроетъ тайну, что онъ, сидящій нынѣ на герцогскомъ тронѣ, — женщина, а за это некоронованной женщинѣ законъ опредѣлялъ опять-таки смерть.

И вотъ въ одно и тоже мгновеніе и Конрадъ, и его упрямый, престарѣлый отецъ въ обморокѣ рухнули на полъ…


Разрѣшеніе этой ужасной, захватывающей дилеммы вы не найдете ни въ этомъ романѣ, ни въ какомъ другомъ. Дѣло въ томъ, что мой герой (или — моя героиня) очутилися въ такомъ оригинальномъ, безвыходномъ положеніи, что я и самъ не знаю, какъ его (или — ее) изъ этого положенія вывести. Поэтому я теперь умываю руки во всей этой грязной исторіи, предоставляя на усмотрѣніе самого героя (или — героини) выпутываться изо всей этой глупости, какъ имъ самимъ угодно, или же оставаться навсегда въ томъ же положеніи, если ему (ей) это больше нравится. Начиная этотъ романъ, я думалъ, что развязку его можно будетъ устроить очень просто. Но теперь я вижу: я ошибся.


ИСТОРІЯ СЪ ПРИВИДѢНІЯМИ.

Я нанялъ себѣ на Брудвеѣ большую комнату въ громадномъ старомъ домѣ, верхній этажъ котораго, необитаемый въ продолженіи нѣсколькихъ лѣтъ, былъ давно уже предоставленъ пыли, паутинѣ, пустотѣ и молчанію. Когда я въ первую ночь подымался въ свою комнату, мнѣ казалось, что я пробираюсь между гробами, врываясь непрошеннымъ гостемъ въ частную жизнь мертвецовъ. Впервые въ жизни я ощущалъ какой-то суевѣрный страхъ и, неожиданно наткнувшись въ темномъ углу лѣстницы на облѣпившую мнѣ лицо мягкую ткань паутины, невольно вздрогнулъ, какъ бы при встрѣчѣ съ привидѣніемъ.

Когда, добравшись, наконецъ, до своей комнаты, я захлопнулъ дверь, оставивъ за собою гниль и мракъ лѣстницы, мною овладѣло почти радостное чувство. Въ пріятномъ ощущеніи тепла и свѣта я подсѣлъ къ весело пылавшему камину и просидѣлъ такъ часа