Страница:Собрание сочинений Марка Твэна (1898) т.8.djvu/69

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана
69
мой злѣйшій врагъ.

 

— Очевидно, что такъ. Развѣ ты не думалъ всего этого?

— Пусть я сейчасъ задохнусь, если я этого не думалъ! Посмотри-ка на меня, дружокъ, посмотри мнѣ въ глаза! Кто ты?

— Ну, какъ ты думаешь?

— Я думаю, что ты самъ сатана! Я думаю, что ты дьяволъ!

— Нѣтъ.

— Нѣтъ? Кто жь бы ты былъ?

— Ты дѣйствительно хочешь это знать?

— Конечно, хочу.

— Хорошо. Я — твоя совѣсть!

Въ одну секунду я преисполнился радости и восторга. Я съ рычаніемъ бросился на эту тварь.

— Проклятая! Я сотни разъ хотѣлъ, чтобы ты была осязаема и чтобы я могъ разъ навсегда свернуть тебѣ шею! О, я смертельно отомщу!..

Безуміе! Молнія мелькаетъ не такъ скоро, какъ моя совѣсть. Она такъ внезапно отскочила въ сторону, что пальцы мои схватили руками пустой воздухъ, а она уже сидѣла на верхушкѣ книжнаго шкапа и насмѣшливо показывала мнѣ носъ. Я пустилъ въ нее кочергой, но промахнулся. Въ слѣпой ярости я метался съ мѣста на мѣсто, хватая и швыряя въ нее все, что попадалось подъ руку. Дождь книгъ, чернильницъ, куски угля, затемняли воздухъ и безостановочно летѣли въ человѣчка, но все напрасно. Проворная фигурка увертывалась отъ всякаго удара, мало того, она разразилась насмѣшливымъ, торжествующимъ хохотомъ, когда я упалъ на стулъ совершенно измученный. Пока я пыхтѣлъ и сопѣлъ отъ усталости и возбужденія, совѣсть моя говорила слѣдующую рѣчь:

— Мой добрѣйшій рабъ, ты замѣчательно глупъ, нѣтъ, ты характерно глупъ! Впрочемъ, ты всегда одинъ и тотъ же, всегда оселъ! Иначе ты бы понялъ, если бы ты покушался на это убійство съ тяжелой совѣстью и сокрушаемымъ сердцемъ, то я бы моментально впала въ горячечное состояніе… Безумный! Я могла бы вѣсить цѣлую тонну и не быть въ состояніи подняться съ пола, но вмѣсто того тебѣ такъ не терпится убить меня, что совѣсть твоя легка, какъ пухъ! И вотъ я теперь здѣсь, ты меня достать не можешь. Я могу почти уважать обыкновеннаго дурака, но тебя, пфа!

Я бы все отдалъ, чтобы имѣть тяжесть на сердцѣ, чтобы поймать это существо и отнять у него жизнь, но не могъ чувствовать этой тяжести изъ-за такого желанія и не могъ бы никогда раскаяться въ немъ. Я могъ только тоскливо смотрѣть наверхъ, на своего господина, и приходить въ отчаяніе, что совѣсть моя не можетъ быть тяжелой единственный разъ въ жизни, когда бы