Страница:Собрание сочинений Марка Твэна (1898) т.8.djvu/68

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана
68
маркъ твэнъ.

клеветать на моихъ друзей и былъ такимъ трусомъ, что не произносилъ ни слова въ ихъ защиту. Онъ напомнилъ мнѣ много совершенныхъ мною безчестныхъ поступковъ, такихъ, которые я совершалъ черезъ дѣтей и другихъ безправныхъ личностей, о такихъ, которые я обдумывалъ и предполагалъ совершить и только потому не приводилъ въ исполненіе, что боялся послѣдствій. Съ изысканной жестокостью онъ возстановлялъ въ моей памяти шагъ за шагомъ всѣ мои несправедливости, всѣ мои злые поступки, всѣ униженія, которымъ я подвергалъ друзей уже умершихъ, «которые умирая, можетъ быть, думали объ этихъ оскорбленіяхъ и страдали изъ-за нихъ!» прибавилъ онъ яду въ рану.

— Напримѣръ, — сказалъ онъ, — возьми случай съ твоимъ братомъ много лѣтъ тому назадъ, когда вы оба были еще мальчиками. Онъ вѣрилъ тебѣ съ любовью и преданностью, которыхъ не въ состояніи были поколебать твои безчисленныя гнусности. Онъ ходилъ за тобой, какъ собака, готовый перенести несправедливости и злоупотребленія только изъ-за того, чтобы быть съ тобой, терпѣливо сносилъ твои оскорбленія, пока наносила ему ихъ твоя рука. Послѣдній его портретъ, въ полной силѣ и здоровьѣ, долженъ быть такимъ утѣшеніемъ для тебя! Ты завязалъ ему глаза, давъ ему честное слово, что ничего дурного съ нимъ не сдѣлаешь, а потомъ, хохоча и задыхаясь отъ наслажденія удачной шуткой, завелъ его въ ручей, слегка подернутый льдомъ, и толкнулъ его… и какъ ты смѣялся! Человѣкъ, ты никогда не забудешь нѣжнаго, полнаго упрека взгляда, который онъ бросилъ на тебя, стараясь выкарабкаться изъ обломковъ льда! Не забудешь, если проживешь еще тысячу лѣтъ! Ого, ты и теперь видишь его! Ты и теперь видишь его!

— Животное! Я милліонъ разъ видѣлъ его и увижу его еще милліоны разъ! И разлетись ты на мелкіе кусочки, терпи до суднаго дня такія муки, какъ я терплю теперь, благодаря твоему напоминанію!

Карликъ самодовольно хихикнулъ и продолжалъ свою обвинительную исторію моей жизни. Я впалъ въ угрюмое, мстительное состояніе и молча страдалъ подъ его безпощадными ударами. Наконецъ слѣдующее его замѣчаніе заставило меня подскочить на мѣстѣ:

— Два мѣсяца тому назадъ, ночью, во вторникъ, ты гулялъ и со стыдомъ думалъ объ одномъ особенно низкомъ и жалкомъ твоемъ поступкѣ съ однимъ бѣднымъ невѣжественнымъ индѣйцемъ въ дикихъ ущельяхъ Скалистыхъ Горъ, зимой тысяча восемьсотъ…

— Стой на минуту, дьяволъ! Стой! Не будешь ли ты утверждать, что даже мои мысли отъ тебя не скрыты!