Страница:L. N. Tolstoy. All in 90 volumes. Volume 1.pdf/164

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница не была вычитана

по спинѣ его⟩ замѣтно было его безпокойство. Онъ менѣе опирался на каблукъ, и, хотя мнѣ не видно было его лица, всѣ тѣлодвиженія ясно доказывали это. Взойдя въ эту послѣднюю комнату, онъ шелъ уже на самыхъ ципочкахъ, едва переводилъ дыханіе и два раза перекрестился, прежде чѣмъ заглянулъ въ щелку затворенной двери.—Тамъ было темно, и слышны были тяжелые вздохи. О, какъ тяжело все это дѣйствовало на наши настроенныя къ горю тяжелымъ предчувствіемъ юныя души. Изъ боковой двери выбѣжала непричесанная Мими съ платкомъ въ рукахъ и слезами на глазахъ. Она шопотомъ сказала только: «Ахъ, И. А.», и, замѣтивъ, [64] что папа берется за ручку замка, она прибавила шопотомъ и рыдая: «здѣсь нельзя пройдти — ходъ изъ дѣвичьей». Сію минуту, какъ я это пишу, шумъ проѣхавшей мимо оконъ моихъ телѣги очень испугалъ меня. Мнѣ показалось, что я еще въ этой грустной комнатѣ, гдѣ всѣ боялись произвести малѣйшій звукъ [?] у той двери, за которой на одрѣ смерти лежала та, которую я любилъ больше всего на свѣтѣ. Мы пошли черезъ коридоръ въ дѣвичью, въ коридорѣ на дорогѣ попался намъ дурачекъ истопникъ Акимъ, который всегда смѣшилъ насъ. Когда папа прошелъ мимо его, поклонившись ему, онъ сдѣлалъ намъ пресмѣшную гримасу, но что тогда крайне меня удивило, это то, что, вмѣсто того, чтобы разсмѣшить меня, эта гримаса прибавила еще только грусти. Въ дѣвичьей двѣ дѣвушки сидѣли за работой, но, когда они привстали, чтобы поклониться намъ, они сдѣлали такія грустныя лица, что мнѣ досадно на нихъ стало, я подумалъ: «зачѣмъ они притворяются?» Пройдя еще комнату Мими, папа отворилъ дверь въ спальню, и мы взошли. Направо отъ двери были два окна, оба заставленныя ставешками, которыя были не по окошкамъ, немного малы, и сверху завѣшены платками; у однаго изъ нихъ сидѣла[1] Н[аталья] С[авишна] съ очками на носу и вязала чулокъ. Она встала съ чулкомъ въ рукѣ и черезъ очки показала намъ глаза очень заплаканные. Она не стала цѣловать насъ, какъ то обыкновенно дѣлала, но только посмотрѣла на насъ, и слезы потекли у нее градомъ. — Мнѣ не понравилось то, что всѣ, кого мы видѣли, при первомъ взглядѣ на насъ начинали плакать, когда прежде были совершенно спокойны, но потомъ, обдумавъ это, я понялъ, что они всѣ, даже и двѣ горничныя, показывали грусть не для насъ, а мы возбуждали въ нихъ слезы.

Налѣво отъ двери стояли ширмы, за ширмами, стояла кровать, столикъ, шкапчикъ, уставленной лекарствами и волтеровское кресло. На немъ дремалъ докторъ; онъ даже и не слыхалъ, какъ мы взошли. На кровати лежала maman, у кровати стояла молодая дѣвушка въ бѣломъ утреннемъ капотѣ. Засучивъ немного рукава, она терла виски maman одеколономъ. Въ комнатѣ

  1. Зачеркнуто: старушка Афимья.
146