Царь-Девица (Цветаева)/Встреча вторая

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Царь-Девица — Встреча вторая
автор Марина Ивановна Цветаева (18921941)
См. Царь-Девица. Источник: «Наследие Марины Цветаевой»


ВСТРЕЧА ВТОРАЯ


Солнце в терем грянуло —
Что полк золотой.
Встал Царевич правильный:
Весёлый такой!

Хоть не спал, а выспался!
Хоть враз под венец!
Смородина — кислая,
А я — молодец!

Трёх быков на вертеле
Сгублю, не щадя!
Поглядим-ка в зеркале,
Каков из себя!

Белый стан с шнуровочкой,
Да красный кушак.
— Что за круг меж бровочек,
Кумашный пятак?

Словно снег пуховочкой
Прошёлся вдоль щёк.
— Что за круг меж бровочек,
Почётный значок?

Аль пастух полуночный
Здесь жёг костер?
Али думу думамши —
Да лоб натёр?

= = =

Смелыми руками —
Вдоль перил витых,
Резвыми шажками
С лестничек крутых.

Позабыл иконам
Класть поклон земной,
Не идёт с поклоном
К батюшке с женой.

Невдомёк, что стража
Ему нá кра — ул,
Белизной лебяжьей
Всех ворон спугнул.

Вся краса платочком
Ему вслед с крылец.
А старухи — дочкам:
«Молодец — малец!»

Чья в окошке тёмном
Ночь темней зрачка?
Кто к глазам недрёмным
Жмёт два кулачка?

«Хочешь цельным уйти
Да из женских тенёт —
По счетам не плати,
Своди с совестью счёт.

Скажет: в море плыви!
Пусть красотка клянёт!
Бабы — дрянный народ,
Рыбы — славный народ.

Хочешь цельным уйти
Да из женских тенёт —
Держи сердце в горсти,
Дай челну полный ход…

Погляди, как в волнах
Наш Царевич плывёт,
Вровень с морем плывёт,
В голос с ветром поёт.

Хочешь цельным уйти
Да из женских тенёт —
Надо быстро грести,
Молодой мореход!

Ведь всё то ж тебя ждёт
И у жён и у вод:
Грудь — волною встаёт,
Волна — грудью встаёт.

Песнопевец, в плечу!
Наша летопись: льну…
Не Царевич к челну —
Лебедь к лебедю льнёт.

И опять ни к чему
Тебе вольный полёт!
Никому не уйти
Да из женских тенёт!»

= = =

Слушал, слушал гуслярок голоса,
Просветлел, на локоток оперся.

Словно струнки под его пятернёй —
В теле жилочки пошли болтовнёй.

С раззолоченных подушек встаёт,
Лоб откинувши, а грудку вперёд.

Да как вскинет синий взор — вот-те раз! —
Видит: филин-сыч сидит, пучеглаз.

Подошёл, да и накрыл с головой:
«Доброй ночи, господин рулевой!

И без ваших ясных глаз обойдусь!»
А рябой из-под полы: — Вот так гусь!

Гусь ты, гусь ты мой, заморский индюк! —
Да как вымахнется — разом — из рук!

Не очнулся гуслярок, как промеж
Двух сапог его — да дядькина плешь!

«Что за притча? Ошалел, старый гриб!»
— Ручки-ножки, рёбра-кости зашиб!

«Без приказу моего — как дерзнул?»
— Чтобы лебедь мой — да в даль не махнул!

Мало ль на море приманок-прилук?
Кто в ответе? — есаул твой, гайдук! —

Расходился тут Царевич, — нет сил!
Ожерельице в зубах закусил.

«Как завидел тебя — нож ровно в бок!
Словно чёрный кот мне путь перебёг!

Чтоб весь век не пил-не-ел, чтоб зачах!»
Да как вдарит тут по гуслям в сердцах!

= = =

Говорит тут Царь-Девица
Двум юнцам-своим-щеночкам,
Морячочкам-морякам:

«Ох вы, чудо-морячочки,
Два весла моих проворных,
Две младых моих руки!

Цельну ночь всё в карты дулись,
Картой дрёму вышибали —
Моего дружка стеречь.

Бросьте карты-вы-колоду,
Вы ныряйте в глубь-пучину,
Поспрошайте тварей-рыб:

Не слыхать ли рыбам звону,
Не слыхать ли тварям гласу,
Не плывёт ли млад-гусляр?»

Разом мóлодцы вставали,
Расправляли стан плечистый,
Сотворяли знак честной, —

Лишь жемчужное круженье
По воде, — да грудь у Девы
Вся алмазами пошла.

= = =

«Мать рожала — не тужила:
Не дитя, — дымочек-дым!
Словно кто мне налил жилы
Светом месячным сквозным.

Лень и семечки лущить-то!
Не до плотского греха!
Вы невесту мне сыщите
Для такого жениха!

Не жених, а стебель шаткий!
Кто пройдёт — дрожу росой.
Коли дождь, иду без шапки,
Коли снег, иду босой.

Старой бабы беззащитней,
Зеленее стерженька…
Вы подружку мне сыщите
Для такого муженька!

По морским румяным рощам,
Лыжи лёгкие востря,
Сжалилась над братом тощим
Мощная моя сестра.

Красный круг заря прожгла мне,
Круг, пылающий вверху.
Есть моим палатам — камни,
Есть невеста — жениху!»

Ту песенку прослушала —
Как яблочка откушала.
Звон струнный вобрала —
Как брагой запила.

А тут — бореньем водяным —
Пловцы на свет столбом двойным:

Гривастые, как львы,
Две красных головы.

«Шептались с тварью-с-рыбами»,
Враз на корáбель прыгают,
«Для горя твоего —
Не слышно ничего.

Нет твоего Царевича!»
— «Знать, тонок слух мой девичий», —
Она с усмешкой им,
Двум морячкам своим.

«Такой уж слух мой воровской,
Что даже шум травы морской
О рыбий хвост чешуйный,
Не то что друга — чую!

Ввысь, паруса! Пучина, в пляс!
Не Царь я вам, коль в тот же час
Челнами не сшибиться!
Не Царь и не Девица!»

= = =

Ох ты воля! — дорогая! — корабельная!
Окиянская дорога колыбельная!

= = =

Плывёт Царь-мой-Лебедь
В перстнях, в ожерельях
Кафтан — нет белее,
Кушак — нет алее…

Серёжка — подковой
Висит из yшкa..
(Живого такого
Напеть бы дружка!)

Ох, взор его синий!
Роток его алый!
«Глянь, чтой-то пучина
Пошаливать стала!»

— В сочельник крещенский,
Что ль, парень, рождён?
У баб деревенских,
Что ль, врать обучён?

«Да нет, старина!
Ровно мóрок какой-то.
Гляди, — не волна уж:
Гривастая тройка!»

— Ври, дурь-ты-деревня,
Лещу да ершу!
Дай, лучше-ка гребнем
Копну расчешу!

«Врёшь, совья ты старость,
Подземная шахта!
Что там за Царь-Парус
Встаёт на водах-то?»

— Не видишь глазами, —
Гадай на бобах!
Я, что ли, хозяин
На грозных водах? —

= = =

Глаза-то всё шире,
А змейка-то колет…

— Спи, свет, спи, соколик! —
Уж руки как гири,

Уж ноги как гири,
Лоб налит свинцом…
Не пить ей в трактире
Чайку с молодцом!

Но спорит, но всю свою мощь собирает,
Не пальцами веки себе разрывает…
Качнётся — очнётся: «Ой сплю, невтерпёж!»
Какой уж, какой тут любовный крутёж!

Красный загар,
Меченый лоб.
«Дядька, пожар!»
Закрылся глазок.

Ручку разжал,
Звякнул серьгой.
— Дядька, пожар! —
Закрылся другой.

Так и спит с последним криком,
С ротиком полуоткрытым.

= = =

Весь кафтан-ему-шнуровку
Расстегнула на груди.
Держит сонную головку
На полвздоха от груди.

Дышит? — Нет?
Дышит? — Да?

Наклонила лик сусальный
Над своей грудною сталью:
Есть ли, нет ли след вздыхальный?

Да, надышан круг!
Да!

Радость — молнией
В глазах, — зóлотом!
Радость — молнией!
Горе — молотом!

«А если уж жив он, —
Чего ж он лежит-то?
А если уж дышит, —
Чего ж он не слышит?»

Бог пó морю ветром пишет!

Брови сильные стянув,
Взор свой — как орлица клюв —
В спящего вонзает.

Весь из памяти — букварь!
Растерялась Дева-Царь,
Что сказать — не знает.

В грудь, прямую как доска,
Втиснула два кулачка:
Усмиряет смуту.

— Ох, лентяй ты наш, лентяй!
И от пушечного, чай,
Не вздрогнёт — салюту! —

Как бы листвой
Затрёсся дуб.

Как пёс цепной
Смех — с дерзких губ.

«Агу, агу, младенец!»
Хохочет, подбоченясь.

Всё — как метлою замела!
Всё — как водою залила!

Гляди: сейчас — грудь лопнет!
Все корабли потопнут!

— и —

Молча, молча,
Как сквозь толщу
Каменной коры древесной,

Из очей её разверстых —
Слёзы крупные, янтарные,
Непарные.

Не бывало, чтоб смолою
Плакал дуб!
Так, слезища за слезою,
Золотые три дороги
От истока глаз широких
К устью губ.

Не дрожат ресницы длинные,
Личико недвижное.
Словно кто на лоб ей выжал
Персик апельсинный.

Апельсинный, абрикосный,
Лейся, сок души роскошный,
Лейся вдоль щёк —

Сок преценный, янтарёвый,
Дар души её суровой,
Лейся в песок!

На кафтан его причастный,
Лик безгласный — кровью красной
Капай, смола!

Кровью на немую льдину…
— Растопись слезой, гордыня,
Камень-скала!

= = =

А уж под сталью-латами
Спор беспардонный начат:
— Чтó: над конём не плакала,
А над мальчишкой — плачешь?

Вихрь-жар-град-гром была, —
За всё наказана!
Войска в полон брала, —
Былинкой связана!

Войска в полон брала,
Суда вверх дном клала,
А сама в топь брела —
Да невылазную!

Кулаком славным, смуглым
Лик утирает круглый —
Наводит красоту.

Лик опрокинула вверх дном,
Чтоб солнце ей своим огнём
Всю выжгло — срамоту.

«Его Высочеству приказ:
Что в третий и в последний раз
Зарёй в морскую гладь

На гусельный прибудем зов.
Прощай, Гусляр! До трёх разов
У нас закон — прощать».

Всей крепостью неженских уст
Уста прижгла. (От шейных бус
На латах — след двойной.)

От сласти отвалилась в срок,
И — сапожок через борток —
В дом свой морской — домой.

= = =

Ещё сталь-змея вороток дерёт,
А целованный уже вздрогнул рот:
Не то вздох, не то так, зевoта,
А всё, может, зовёт кого-то…

Допрежь синих глаз приоткрыл уста:
— Эх, и чтоб тебе подождать, краса!
И не слышал бы ветер жалоб:
Целовала б и целовала б!

Оттого что бабам в любовный час
Рот горячий-алый — дороже глаз,
Все́ мы к райским плодам ревнивы,
А гордячки-то — особливо!

= = =

Потягивается, подрагивает,
Перстами уста потрагивает…
Напрасно! И не оглянется!
Твоё за сто вёрст — свиданьице!

А дядька-то шепчет, козлом пляша:
«Должно быть, на всех парусах пошла!
Не всё целовать в роточек…
Давай-ка свой вороточек!»

= = =

Синей василёчков,
Синей конопли
На заспанных щёчках
Глаза расцвели.

«Эй, старый, послушь-ка:
Вот сон-то приспел!
Как будто кукушку
Я взял на прицел!

Пусть зря не тоскует!
Зажмурил глазок…
И слышу — кукует:
До трёх до разов».

— То не пташечка-кукушка
Куковала,
То твоя подружка
Тосковала.

Как под бурею ночной стонут снасти…
Да уж спать-то ты у нас больно мастер! —

«И вижу ещё я, —
Речёт сам не свой, —
Что плачет смолою
Дубок молодой.

Ветвями облапит
Как грудку-мне-стан,
И капит, и капит
Слезой на кафтан».

— Нет, Царь Лебединый,
Не дуб, не смола:
То спесь-её-льдина
Слезой изошла. —

«И снится мне, — молвит
(Сам губочки трет), —
Что красное солнце
Мне — яблочком в рот.

Да так вот, с поклоном:
Испробуй, лентяй!»
— Царя Соломона
На сон почитай. —

Тот вздохом туманным:
«Дай сон доскажу!
За перст безымянный
Прикован — лежу.

Ай к смерти? Ай к свадьбе?
Скажи, не мытарь!»
— Эй, спать бы и спать бы
Тебе, государь!

От бабы Иосиф-то
Нагишом, — берегись!
На женском волосике
Не один уж повис! —

Не внемлет Царевич дурной ворожбе,
Сам нежную руку целует себе.

«Гадай хошь на картах,
А хошь — на бобах!
Хошь вороном каркай, —
Всё сласть на губах!»

Ты бренчи, Гусляр, задай нам пиру-звону!
Синь-то водная — что синькой подсинёна!
Исполать тебе, Царь-Буря, будь здорова!
Рот у мальчика — что розан пурпуровый!




Примечания

  • Царь Соломон (библ.) — автор «Книги премудростей» и «Притч».
  • Иосиф. — По библии, жена египетского царедворца Патифара пыталась соблазнить Иосифа, молодого раба своего мужа, но тот бежал от неё, оставив в её руках свою одежду.