Царь Фёдор Иоаннович (А. К. Толстой)/Вестник Европы 1868 (ДО)/Действие третье
| ← Дѣйствіе второе | Царь Ѳедоръ Іоанновичъ — Дѣйствіе третье | Дѣйствіе четвертое → |
См. Содержаніе. Опубл.: 1868. Источникъ:  «Вѣстникъ Европы», 1868, № 5, с. 53—94 |
- Википроекты
Ну, темь, такъ темь! Ни звѣздочки не видно!
Пора-бъ ему прійти! Ужъ онъ не тамъ-ли,
Не за оградой-ли стоитъ?
Подходитъ къ калиткѣ и говоритъ шопотомъ.
Князь! Князь!
Нѣтъ никого! Прислушаться, нейдетъ-ли?
Эхъ, соловьи проклятые мѣшаютъ!
Расщелкались! Не слышно ничего!
Вотъ что-то хрустнуло! Идетъ, должно быть!
Оборачивается назадъ и говоритъ шопотомъ.
Княжна! Пожалуй!
Гдѣ ты, Василиса
Панкратьевна?
Здѣсь, матушка!
Не вижу!
Сюда, сюда пожалуй! Дай мнѣ ручку!
Да какъ-же ты, голубушка, дрожишь!
Свѣжо, какъ будто!
Нонѣ-то? Помилуй!
Теплынь какая! Ажъ травою пахнетъ!
А вонъ оттоль, изъ монастырской рощи,
Березой и черемухой несетъ!
Ужъ подлинно весенняя-то ночка,
А ручка у тебя какъ ледъ!
Я лучше
Уйду домой!
Владычица святая!
Да ты чего боишься? Развѣ онъ
Тебѣ чужой? Вѣдь, слава Богу, я
Сама тебѣ присватала его!
У дядюшки гостей полна палата —
Что̀ если вдругъ кому прійдетъ на мысль
Въ садъ заглянуть!
Великая бѣда,
Что съ женихомъ застали-бы, невѣсту!
Вотъ, если ты захочешь, послѣ свадьбы,
Съ какимъ нибудь молодчикомъ сойтись,
Вотъ тутъ, такъ надо дѣлать осторожно!
А впрочемъ не диковина и то!
За добрую пригоршню золотыхъ,
Все можно сдѣлать!
Полно, Василиса
Панкратьевна, стыдись!
А что̀ стыдиться,
Голубушка! Все вертится на деньгахъ!
Для нихъ и замужъ отдаютъ, для нихъ
И женятся; для нихъ братъ губитъ брата,
А сынъ отца! Ужъ противъ нихъ никто
Не устоитъ!
Панкратьевна — постой —
Ты не слыхала ничего?
Позволь-ка!
Никакъ плеснула рыбица въ пруду....
Ужъ эти соловьи мнѣ! Пши, пши, пши!
Насилу-то замолкли! А теперь
Пошли въ травѣ кузнечики трещать!
Ты ничего не слышишь?
На Неглинной
Какъ будто мельница шумитъ....
Ау!
Ну, наконецъ!
Бѣжитъ къ калиткѣ и отворяетъ ее.
Войди-же, князь!
Показывается на оградѣ ШАХОВСКОЙ и спрыгиваетъ въ садъ.
Пострѣлъ!
Вѣдь я-жъ тебѣ калитку отворила!
На что̀ она? Жаль, что низка ограда!
Съ кремлевской я-бы соскочилъ стѣны,
Чтобъ поскорѣй мою увидѣть радость!
На силу-то мнѣ удалось!
Хочетъ обнять княжну.
Вотъ такъ!
Цѣлуй ее! Милуй ее! А я-то
За ручки подержу!
Княжна, не бойся!
Не подойду, доколѣ не поволишь!
Ну, соколъ-князь! Вѣдь я сдержала слово,
А ты принесъ-ли мнѣ гостинчикъ?
На!
Сердечные! Звенятъ! Эхъ, жаль темно!
Да что̀-жъ ты отвернулась отъ меня!
Иль нелюбъ я тебѣ?
Вишь, ждать заставилъ!
А страшно было ждать?
Вѣстимо страшно!
Въ такую ночь!
Чай, бурная?
А лѣшій?
А мало-ль что̀? Вишь, онъ еще смѣется!
Да какъ-же не смѣяться мнѣ тебѣ?
Въ саду-то лѣшій!
Да, тебѣ смѣшно,
А мнѣ-то каково? А невзначай
Вдругъ выйдетъ братъ? Иль дядя? Что̀ тогда?
Постылый ты!
А что̀-же дѣлать мнѣ,
Когда тебя мнѣ видѣть не даютъ?
Кой-разъ увидишь, а поговорить
И думать нечего!
Вишь ты какой!
А ты о чемъ хотѣлъ-бы говорить?
О томъ, что нѣтъ тебя на свѣтѣ краше!
Что безъ тебя мнѣ стала жизнь не въ жизнь!
Что не втерпежъ мнѣ ждать, пока сыграемъ
Мы нашу свадьбу!
Вишь ты! Ну, а еслибъ
Братъ отказалъ тебѣ?
Тогда-бы я
Тебя увезъ!
А еслибъ не пошла я?
Насильно-бъ взялъ!
А я-бы убѣжала?
А я-бъ догналъ!
А я въ Москву-рѣку
Прыгнула-бы?
А я бы за тобой!
А водяной-бы за меня вступился?
А я-бъ его за бороду схватилъ
Да за усы моржевые!
Ха, ха!
Моржевые!Оба смѣются.
А вотъ вѣдь разсмѣялась!
И смѣхъ-то твой — что̀ рокотъ соловьиный!
Краса моя! Когда ты засмѣешься,
Весь темный садъ какъ будто просіялъ!
Смотри, вонъ тамъ и звѣздочка явилась!
А вонъ другая! Третья! Вонъ еще!
Вишь, выглянули всѣ тебя послушать!
Вонъ и въ пруду зажглися! Берегись,
Разскажутъ водяному какъ надъ нимъ
Смѣешься ты!
Ха, ха!
Ну, вотъ пошла!
Слышенъ стукъ въ калитку.
Ай, что̀ это?
Стучатъ никакъ въ калитку!
Прячется съ княжной за дерево.
Кто тамъ стучитъ?
Впустите, ради Бога!
Кто тамъ?
То я! Красильниковъ, купецъ!
Бѣда случилась! Поскорѣй впустите!
ШАХОВСКОЙ отворяетъ калитку. — КРАСИЛЬНИКОВЪ вбѣгаетъ. Одежда его изорвана.
Гдѣ Шуйскій князь? Гдѣ князь Иванъ Петровичъ?
На что̀ тебѣ?
Князь! Князь Иванъ Петровичъ!
Въ окнахъ дома показываются огни. КН. ИВАНЪ ПЕТРОВИЧЪ и гости его сходятъ съ крыльца. ШАХОВСКОЙ скрывается межъ деревъ.
Что̀ тутъ за шумъ? Кто звалъ меня?
То я!
Князь-государь, помилуй, защити!
Сейчасъ стрѣльцы вломились къ намъ въ подворье!
Къ Ногаевымъ, и къ Голубю, ко всѣмъ,
Кто въ выборныхъ вчера былъ у царя!
Схватили всѣхъ!
Кто ихъ схватилъ?
Клешнинъ,
По приказанью Годунова!
Какъ?!
Я самъ на силу вырвался отъ нихъ!
По приказанью Годунова?
Да!
Ты говоришь, что Годуновъ велѣлъ
Всѣхъ выборныхъ схватить?
Такъ намъ Клешнинъ
Самъ повѣстилъ: — Впередъ-де вамъ наука
Царю челомъ на Годунова бить! —
Что̀, князь, тебѣ я говорилъ? Ты видишь!
Ты видишь, дядя! Не хотѣлъ ты вѣрить!
Больнымъ сказаться не хотѣлъ, когда
Пришли тебя къ царю звать!
Быть не можетъ!
Не можетъ быть!
Князь-батюшка, пошли
Къ намъ во дворы узнать какъ было дѣло!
Онъ дорого заплатитъ мнѣ за то!
Сперва купцовъ, а тамъ, смотри, и насъ
Начнутъ хватать!
Безсовѣстный!
Безбожникъ!
Клялся на крестъ! На честный крестъ клялся!
Вѣдь это онъ не даромъ учинилъ:
Онъ раздѣлить хотѣлъ съ народомъ насъ!
Онъ всей Москвѣ тѣмъ показать хотѣлъ,
Что мыслить къ намъ и вѣрить намъ нельзя,
Что выдаемъ сторонниковъ мы нашихъ!
Чай, и теперь ужъ ропщутъ всѣ на насъ?
Да! Не во гнѣвъ сказать вамъ, государи:
Какъ нашихъ-то на тройкахъ повезли,
На шумъ людей сбѣжалося не мало,
Не слишкомъ васъ честили!
Что̀ тутъ думать!
Пока еще не всѣ отъ насъ отпали,
Поднять Москву!
Всѣ слободы поднять!
Раздать купцамъ оружіе!
Къ Борису
Идти во дворъ — убить его!
А въ Угличъ
Послать къ Нагимъ, чтобъ Дмитрія сейчасъ-же
Поставили царемъ! Чтобъ на Москву
Шли съ угличанами Нагіе!
Тише!
Такъ, зря, нельзя.
Съ Нагими я списался,
Они лишь знака ждутъ!
Ты смѣлъ писать къ нимъ?
Ты на царя смѣлъ Угличъ подымать?
Ты головой за то заплатишь!
Дядя,
Въ чемъ онъ виной, за то на немъ одномъ
Лежитъ отвѣтъ; но ссориться теперь
Не время намъ!
Князь-государь, виновенъ
Я предъ тобой; однако-жъ пригодилась
Моя вина. Вѣдь по неволѣ, звать
Царевича прійдется!
Никогда!
Накличешь ты бѣду на насъ, бояринъ!
Поднять Москву!
Ужъ и Москву поднять!
Зачѣмъ? Пойдемъ, какъ мы вчера хотѣли,
Просить о царскомъ о разводѣ!
Поздно!
Вчера владыко былъ за насъ; сегодня-жъ
Съ Борисомъ онъ въ миру; вчера купцы
Намъ вѣрили; сегодня ужъ не вѣрятъ!
Убить его!
Да, такъ вотъ и убьешь!
Онъ караулъ теперь, небось, удвоилъ!
Вынимаетъ изъ кармана челобитню.
Вотъ подписи владыки и властей;
А вотъ дворянъ и всѣхъ людей торговыхъ;
Всѣ выдали себя — отстать не могутъ,
Хоть и хотѣли-бъ!
Тѣмъ-ли угрожать
Ты будешь имъ, что этотъ листъ Борису
Покажешь ты?
Показывать его
Намъ и не слѣдъ. Онъ — что̀ зарядъ въ пищали:
Страшонъ пока не выпущенъ! Заставитъ,
Коль захотимъ, всѣхъ на Бориса встать!
Убить вѣрнѣй!
Вы, словно, всѣ въ бреду!
Къ чему царя намъ разводить съ царицей?
Къ чему еще Бориса убивать?
Онъ самъ себя позорнымъ дѣломъ выдалъ!
Избавилъ насъ отыскивать средь тьмы
Кривыхъ путей! И можемъ нынѣ мы,
Хвала Творцу, не погрѣшая сами,
Его низвергнуть чистыми руками!
Что̀ хочешь сдѣлать ты?
Идти къ царю
И уличить обманщика!
Напрасный
То, дядя, трудъ. Что̀ скажетъ Годуновъ,
Тому повѣритъ царь.
Царь слышалъ клятву!
Всѣ слышали ее! Себя очистить
Ничѣмъ не можетъ Годуновъ!
Къ Красильникову.
Иди,
Скажи купцамъ, что государь велитъ
Ихъ выборныхъ вернуть, а что Бориса
Онъ отрѣшитъ сегодня-же!
Звонъ къ заутрени.
Свѣтаетъ!
Иду къ царю! Не нужно много словъ —
Наружу ложь! И згинетъ Годуновъ
Лишь солнце тамъ, въ востокѣ, засіяетъ!
Уходитъ. — КРАСИЛЬНИКОВЪ также. Молчаніе.
Ну, что̀, князья?
Да что-жъ? Признаться, я
Добра не жду!
Какое тутъ добро!
Съ чѣмъ онъ пошелъ, съ тѣмъ и назадъ вернется,
Лишь время мы напрасно потеряемъ.
Зачѣмъ его не удержалъ ты?
Дядю?
Да нѣшто вы не знаете его?
Когда что̀ разъ онъ въ голову втемяшилъ —
Не вышибешь. Знай, думаетъ, я правъ,
Такъ съѣмъ неправаго — младенецъ сущій!
Что-жъ дѣлать намъ?
Да быть, къ его приходу,
Готовымъ всѣмъ, по прежнему, идти
Вотъ съ этой челобитней; пріискать бы
Царицу намъ, да имя-рекъ вписать!
Съ владыкой онъ объ этомъ самъ хотѣлъ
Держать совѣтъ.
Да не успѣлъ. Позвали
Его къ царю, мириться, вишь. Намъ надо
Найти царицу до его прихода,
Чтобъ не ломалъ онъ даромъ головы.
Она-бъ должна царю прійтись по нраву,
И быть изъ нашихъ. А такихъ не много.
Есть на примѣтѣ у меня одна.
Кто? Говори!
Да хоть твоя сестра.
Наташа? что̀ ты? Развѣ ты забылъ:
Она посватана за Шаховскаго!
Посватана — не выдана еще.
Послушай, князь: не шуточное дѣло
Мы затѣваемъ. Отъ родни царицы
Зависитъ все. Увѣрены-ли мы,
Что новая родня захочетъ быть
У насъ въ рукахъ? Сестра-жъ твоя изъ нашихъ!
Оно-то такъ. Пригоднѣй нѣтъ ея,
Мнѣ самому на умъ ужъ приходило —
И если-бъ не́ дали мы слова —
Князь!
Иль я не знаю какъ ты слово далъ?
Не по̀-сердцу тебѣ былъ Шаховской,
Боецъ кулачный, вѣтромъ голова
Наполнена! Въ расплохъ тебя засталъ
Онъ съ дядею, бухъ въ ноги, такъ и такъ,
Другъ друга любимъ! Князь Иванъ растаялъ,
А ты смолчалъ.
Я то-же говорилъ:
Зачѣмъ спѣшить? Наташа, слава Богу,
Могла пождать.
Скоръ больно князь Иванъ.
Да, поспѣшилъ; Наташа-бы могла
Царицей быть!
А будь она царицей —
Ты царскій шуринъ, тотъ-же Годуновъ,
Почище только.
Да, кажись, почище.
Надъ чѣмъ-же думать?
Если-бы не слово —
Такъ вотъ помѣха? Слово далъ ему!
А развѣ намъ ты также не́ далъ слова,
Во чтобъ ни стало, вырвать у Бориса
И раздѣлить его межъ нами власть!
Какъ отказать ему?
Затѣй съ нимъ ссору!
Что̀ скажетъ дядя?
Онъ вернется въ гнѣвѣ,
За то, что царь не дастъ ему суда;
Онъ будетъ радъ племянницу свою
Царицей сдѣлать.
Такъ! Назадъ онъ слова
Самъ не возьметъ, а ссора приключись —
Не время будетъ разбирать, кто правъ,
Кто виноватъ.
И если быть Наташѣ
Царицею — такъ надо поспѣшить!
Позволь взглянуть мнѣ, князь Василь Иванычъ!
Беретъ челобитню и, пока другіе разговариваютъ, достаетъ съ пояса перо и чернилицу и вписываетъ что-то въ бумагу.
Рѣшайся, князь!
Когда-бъ на немъ какую
Вину найти!
Тогда-бъ ты былъ согласенъ?
Еще-бы!
Князь! Спроси сперва меня,
Согласенъ-ли невѣсту уступить
Другому я?
Откуда онъ? Какъ смѣлъ онъ
Здѣсь тайно быть?
Слышенъ крикъ КНЯЖНЫ.
То вскрикнула сестра!
Они здѣсь вмѣстѣ были!
Идетъ въ глубину сада и выводитъ КНЯЖНУ за руку. Показывается ВОЛОХОВА.
Вотъ и сваха!
Ты помогала имъ?
Помилуй! Что̀ ты?
Мы прогуляться только-что сошли —
А онъ скакни черезъ заборъ! Ей Богу!
Ей Богу-ну!
Такъ вотъ какъ бережешь
Ты нашу честь, сестрица! — Князь Григорій —
Твое негоже дѣло — я тебѣ
Даю отказъ!
Мою невѣсту хочешь
Царю ты сватать? Берегися, князь!
Доколѣ живъ я — не бывать тому!
А почему-жъ и не бывать? Смотри,
Какъ расходился! Не́видаль какая,
Что онъ женихъ! Царь Ѳедоръ-то Иванычъ
Небось, тебя почище! Негодяй!
Безсовѣстный! Срамникъ! Безбожникъ! Воръ!
Прочь, вѣдьма, прочь! Посторонитесь всѣ!
Ко мнѣ, княжна! Она моя предъ Богомъ —
Ее сейчасъ веду я подъ вѣнецъ —
И первый, кто изъ васъ —
Вынимаетъ кинжалъ.
Въ ножны кинжалъ!
Хорошъ женихъ! На брата замахнулся!
Сестра, ко мнѣ! Князь — слышалъ ты меня?
Ступай отсель! Разорванъ нашъ союзъ!
Князь, не дури! Ступай! Его ты слышалъ!
Братъ надъ сестрой волёнъ!
Еще посмотримъ!
Княжна, скажи: ты хочешь за меня?
Молчи, сестра!
О Господи!
Княжна!
Ты хочешь-ли, чтобъ за царя тебя
Посватали?
Нѣтъ, нѣтъ! Я быть твоею,
Твоей хочу!
Иди-жъ со мной!
Ни съ мѣста!
Иди со мной!
Я не вольна, ты видишь!
Князь, покорись, ты силой не возьмешь!
Все кончено межъ ними и тобой!
Иль думаешь, тебѣ Иванъ Петровичъ
Проститъ, что̀ ты сегодня учинилъ?
Все кончено.
Показываетъ ему челобитню.
Смотри: княжны Мстиславской
Здѣсь имя вписано!
Ай-да бояринъ!
Подъ грамотой ты этой съ нами руку
Самъ приложилъ — назадъ не можешь!
Дай!
Стой! Что̀ ты? Стой!
Въ моихъ она рукахъ!
Держи его!
Назадъ! Тотъ ляжетъ въ прахъ,
Кто подойдетъ! Иду на судъ великой
Къ царицѣ я — вотъ съ этою уликой!
Убѣгаетъ съ грамотой.
Входитъ ГОДУНОВЪ, въ сопровожденіи дьяка, который кладетъ на столъ связку бумагъ и двѣ государственныя печати, большую и малую. — Изъ другой двери входитъ КЛЕШНИНЪ.
Ты все-ль исполнилъ?
Сладилъ все, бояринъ;
Ихъ до зари схватили на домахъ;
Эхъ, кабы намъ изъ Углича прислали
Ту грамоту!
Ты мнѣ ее, немедля,
Тогда подашь. — КЛЕШНИНЪ уходитъ. — Входитъ ЦАРИЦА ИРИНА.
Сестра-царица, здравствуй!
Еще не вышелъ государь?
Недавно
Съ иконой духовникъ въ опочивальню
Къ нему вошелъ.
Входитъ изъ другой двери ѲЕДОРЪ. За нимъ ДУХОВНИКЪ съ иконой.
Аринушка, здорово!
Здорово, шуринъ! А вѣдь я проспалъ
Заутреню! Такой противный сонъ
Пригрезился: казалось мнѣ, я снова
Тебя, Борисъ, мирю съ Иваномъ Шуйскимъ,
Онъ руку подаетъ тебѣ — а ты —
Ты также руку протянулъ, но вмѣсто
Чтобъ за̀ руку, схватилъ его за горло
И сталъ душить — тутъ чепуха пошла:
Татары вдругъ напали, и медвѣди
Такіе страшные пришли, и стали
Насъ драть и грызть; меня-же преподобный
Іона спасъ. Что̀, отче духовникъ,
Вѣдь этотъ сонъ не грѣшенъ?
Нѣтъ, не то,
Чтобъ грѣшенъ былъ, а все-жъ недобрый сонъ.
Братъ Дмитрій также снился мнѣ и плакалъ,
И что-то съ нимъ ужасное случилось,
Но что̀ — не помню.
Ты, ложася спать,
Усерднѣе молися, государь!
Брръ! Скверный сонъ!
Увидя бумаги.
А это что̀ такое?
Надоѣдать мнѣ хочешь снова, шуринъ?
Надоѣдать?
Не долго, государь,
Я задержу тебя; твое согласье
Лишь нужно мнѣ для нѣкоторыхъ дѣлъ.
А безъ меня покончить ихъ нельзя?
Я не совсѣмъ здоровъ.
Два слова только.
Ну, такъ и быть. Ты, отче-духовникъ,
Угодника на по̀лицу поставь,
Вчерашняго-жъ угодника прійми
До будущаго года. А какого
У насъ святого завтра?
Іоанна
Ветхопещерника.
Я житіе
Его въ Минеяхъ перечту, лишь только
Меня Борисъ отпуститъ; а теперь
Благослови меня заняться дѣломъ.
ДУХОВНИКЪ благословляетъ его и уходитъ. ѲЕДОРЪ садится. ГОДУНОВЪ развязываетъ бумаги.
Ужъ такъ и быть, вытаскивай!
Намъ пишутъ
Украинскіе воеводы, царь,
Что ханъ опять орду на сѣверъ двинулъ.
Да это сонъ мой въ руку! Не достало
Еще, чтобъ ты сталъ Шуйскаго душить!
Вотъ, государь, наказы воеводамъ.
Прихлопни ихъ!
Годуновъ передаетъ бумаги дьяку, который прикладываетъ къ нимъ печать.
А это, государь,
Царь Иверскій землей своею бьетъ
Тебѣ челомъ, и проситъ у тебя,
Чтобъ ты его въ свое подданство принялъ.
Царь Иверскій? А гдѣ его земля?
Она граничитъ съ царствомъ Кизилбашскимъ,
Обильна хлѣбомъ, шелкомъ и виномъ,
И дорогими, кровными конями.
Такъ ею мнѣ челомъ онъ бьетъ? Ты слышишь,
Аринушка? Ты слышишь? Вотъ чудакъ!
Что̀ вздумалось ему?
Его тѣснятъ
Персидскій царь съ султаномъ турскимъ.
Бѣдный!
Онъ православной вѣры?
Православной.
Ну, что-жъ? Скорѣй принять его въ подданство!
И знаешь, шуринъ, надо-бы ему
Подарокъ приготовить. Что̀-бы намъ,
Аринушка, послать ему?
Сперва,
Вотъ эту грамоту съ твоимъ согласьемъ
И съ вызовомъ пословъ его къ Москвѣ.
Ну, хорошо, привѣшивай печать,
Привѣшивай!
Дьякъ привѣшиваетъ печать.
А это что̀ такое?
То князю Троекурову наказъ,
Какъ говорить ему на польскомъ сеймѣ,
Когда начнется выборъ короля.
Ты знаешь, царь, что щедростью твоею,
По смерти нашего врага Батура,
Мы многихъ привлекли къ себѣ пановъ,
И что они поднесть уже готовы
Тебѣ корону.
Мнѣ? помилуй, шуринъ!
Что̀ я съ ней дѣлать буду? Мнѣ и такъ
Своихъ хлопотъ довольно. Вотъ еще!
И что̀ ихъ всѣхъ подмыло? Тамъ какой-то
Царь Иверскій свою даритъ мнѣ землю,
А тутъ паны корону суютъ! Нѣтъ!
Добро тотъ царь; а эти что̀? Латинцы!
Враги Руси!
Затѣмъ-то, государь,
Престоломъ ихъ ты брезгать и не долженъ,
Чтобъ слугами ихъ сдѣлать изъ враговъ.
Ты думаешь? Ну, хлопъ по ней! Вотъ такъ!
Что̀, все теперь?
Еще двѣ челобитни
Отъ двухъ бояръ, при батюшкѣ твоемъ
Въ Литву бѣжавшихъ. У тебя они
Теперь вернуться просятъ позволенья.
Кто-жъ имъ мѣшаетъ? Милости прошу!
Да ихъ, я чай, туда бѣжало много?
Мое такое разумѣнье, шуринъ:
Намъ дѣлать такъ, чтобъ на Руси, у насъ,
Привольнѣй было жить, чѣмъ у чужихъ;
Такъ не зачѣмъ отъ насъ и бѣгать будетъ!
Ты знаешь что̀? Ты написалъ-бы къ нимъ
Ко всѣмъ въ Литву, что я имъ обѣщаю
Земли и денегъ, если пожелаютъ
Вернуться къ намъ.
Я такъ и думалъ, царь,
И грамоту о томъ ужъ изготовилъ.
Ну, хорошо, прихлопни-жъ и ее!
Что̀, все теперь?
Все, государь.
Дьякъ беретъ печати, собираетъ бумаги и уходитъ.
Ну, шуринъ,
Тебя я долѣ не держу. А ты,
Аринушка, Минеи-бъ разогнула
Да житіе святого Іоанна
Ветхопещерника прочла-бы мнѣ!
Дозволь сперва мнѣ, Ѳедоръ, челобитье
Тебѣ подать. Письмо я получила
Изъ Углича отъ вдовой отъ царицы,
Отъ Марьи Ѳедоровны. Слезно
Тебя она о милости великой,
О позволеньи проситъ, на Москву
Вернуться съ сыномъ, съ Дмитріемъ, своимъ.
Аринушка, да какъ-же? Ты вѣдь знаешь,
Вѣдь я давно прошу о томъ Бориса,
Вѣдь я-бы радъ…!
А какъ сегодня ты
Опальниковъ простилъ своихъ литовскихъ,
То я подумала, что ты вернуть
И мачиху и брата согласишься.
Аринушка, помилуй! Развѣ я
Не радъ вернуть ихъ?
Показывая на Годунова.
Вотъ кому скажи!
Я знаю, Ѳедоръ, что правленье царствомъ
Ты справедливо брату поручилъ;
Никто какъ онъ имъ править не съумѣлъ-бы;
Но здѣсь не государственное дѣло;
Оно твое, семейное; и ты,
Одинъ лишь ты, судьею быть въ немъ долженъ!
Борисъ, ты слышишь что она сказала?
Вѣдь это правда! Ты вѣдь, въ самомъ дѣлѣ,
И шагу мнѣ ни въ чемъ не дашь ступить!
На что̀ это похоже? Я хочу,
Хочу вернуть Димитрія! Ты знаешь,
Когда я такъ сказалъ, ужъ я отъ слова
Не отступлю!
Не дѣльно ты, сестра,
Вмѣшалася во что не разумѣешь.
Къ Ѳедору.
Царевича вернуть нельзя.
Какъ? Какъ?
Когда ужъ я сказалъ, что я хочу?
Дозволь мнѣ, государь —
Нѣтъ, это слишкомъ!
Я не ребенокъ! Это...
Начинаетъ ходить по комнатѣ.
Князь Иванъ
Петровичъ Шуйскій!
Царь его сегодня
Принять не можетъ!
Кто тебѣ сказалъ?
Впустить, его!
Продолжаетъ ходить по комнатѣ.
Я скоро у себя
Не властенъ въ домѣ стану!
Входитъ Кн. ИВАНЪ ПЕТРОВИЧЪ ШУЙСКІЙ.
Здравствуй, князь!
Спасибо, что пожаловалъ! Съ тобою
Я буду говорить, съ тобою, князь,
О Дмитріѣ, о братѣ!
Государь,
Я самъ давно хотѣлъ тебѣ повѣдать
О Дмитріѣ царевичѣ, но прежде —
На шурина на твоего тебѣ
Я бью челомъ!
Какъ? На Бориса?
Да!
Что̀ сдѣлалъ онъ?
Свою солживилъ клятву!
Что̀? Что̀ ты, князь?
Ты слышалъ, государь,
Какъ онъ клялся, что ни единымъ пальцомъ
Не тронетъ онъ сторонниковъ моихъ?
Конечно слышалъ! Ну?
Сегодня-жъ ночью
Онъ тѣхъ купцовъ, съ которыми вчера
Ты говорилъ, велѣлъ схватить насильно
И отвезти невѣдомо куда!
Позволь, позволь — тутъ что-нибудь не такъ!
Спроси его!
То правда-ль, шуринъ?
Правда.
Помилуй, братъ!
Побойся Бога, шуринъ!
Какъ могъ ты это сдѣлать!
Я нашелъ,
Что ихъ въ Москвѣ оставить не годится.
А клятва? Клятва?
Я клялся не мстить имъ
За прежнія вины — и я не мстилъ.
Они за то увезены сегодня,
Что, послѣ примиренія, меня
Хотѣли снова съ Шуйскими поссорить,
Чему ты былъ свидѣтель, государь.
Да, развѣ такъ! Но все-же надо было —
Дивлюся я, что князь Иванъ Петровичъ
Стоитъ за тѣхъ, которые такъ дерзко
Пыталися межъ насъ разстроить миръ!
А я дивлюсь, какъ ты, бояринъ, смѣешь
Безсовѣстнымъ, негоднымъ двоязычьемъ
Оправдывать себя! Великій царь!
Онъ не въ глаза-ль смѣялся намъ вчера,
Тебѣ и мнѣ, когда, въ рукахъ владыки,
Онъ честный крестъ на кривѣ цѣловалъ?
Нѣтъ, шуринъ, нѣтъ, ты учинилъ не такъ!
Твои слова мы поняли не такъ!
Что будетъ думать о тебѣ земля,
Великій царь, когда свою онъ клятву,
Тобою освященную, дерзнулъ
Попрать ногами?
Этого не будетъ!
Купцовъ вернутъ сегодня-жъ!
Только, царь?
А онъ, который обманулъ тебя,
Меня-жъ безчестнымъ сдѣлалъ предъ народомъ —
По прежнему землею будетъ править?
Но, князь, позволь.... тутъ не было обмана....
Вы только вѣдь не поняли другъ друга....
Да и къ тому-жъ, вѣдь вы ужъ сговорились,
Чтобъ вмѣстѣ вамъ обсуживать дѣла?
Онъ такъ клялся; ему на этомъ словѣ
Я подалъ руку — но ты видишь самъ,
Какъ цѣлованье держитъ онъ свое!
Великій царь, остерегись его!
Не довѣряй ему ни государства,
Ни собственной семьи не довѣряй!
Ты говорить со мной хотѣлъ о братѣ?
Ты знаешь-ли кто тотъ, кого приставилъ
Онъ въ Угличѣ ко брату твоему?
Тотъ Битяговскій? Знаешь-ли, кто онъ?
Измѣнникъ онъ! И воръ! И лжесвидѣтель,
Избавленный отъ висѣлицы имъ!
Не оставляй наслѣдника престола
Въ такихъ рукахъ!
Нѣтъ, нѣтъ, на этомъ, князь,
Спокоенъ будь! Ужъ я сказалъ Борису,
Что Дмитрія хочу я взять къ себѣ!
А я на то отвѣтилъ государю,
Что въ Угличѣ остаться долженъ онъ.
Какъ? Ты опять? Ты споришь?
Государь,
Дозволь тебѣ сказать —
Нѣтъ, не дозволю!
Я царь, или не царь?
Дай объяснить мнѣ....
Лишь выслушай....
И слушать не хочу!
Я царь, или не царь? Царь, иль не царь?
Ты царь —
Довольно! Больше и не надо!
Ты слышала, Арина? Князь, ты слышать?
Онъ согласился, что я царь! Теперь ужъ
Не можетъ спорить онъ! Теперь онъ — цыцъ!
Къ Годунову.
Ты знаешь что такое царь? Ты знаешь?
Ты помнишь батюшку-царя? Ты, ты —
Князь, будь спокоенъ! Дмитрія къ себѣ
Изъ Углича я выпишу сюда!
И мачиху, и мачихиныхъ братьевъ,
Всѣхъ выпишу! Что̀ это въ самомъ дѣлѣ?
На что̀ это похоже? Даже въ потъ
Меня онъ бросилъ! Посмотри, Арина!
Ходитъ по комнатѣ и потомъ останавливается передъ ШУЙСКИМЪ и ГОДУНОВЫМЪ.
Такъ полно вамъ сердиться другъ на друга!
Ну, полно, шуринъ! Полно, князь! Довольно!
Ну, поцѣлуйтесь! Ну!
Великій царь,
Тебя постичь я не могу! Ты видѣлъ,
Изъ собственныхъ его ты слышалъ устъ,
Что клятвой онъ двусмысленно играетъ,
Его насилье самъ ты отмѣнилъ,
Ты согласился, что оставить брата
Нельзя въ рукахъ наемника его —
А между тѣмъ ты оставляешь царство
Въ его рукахъ? Великій государь —
Одно изъ двухъ! Иль я теперь обманщикъ,
И ты меня суди за клевету —
Или его за вѣроломство долженъ
Ты отрѣшить!
Да я вѣдь ужъ исправилъ
Его вину передъ тобой? Чего-же
Тебѣ еще? Ничѣмъ онъ не доволенъ!
Арина, слышишь?
Князь Иванъ Петровичъ,
Мнѣ кажется —
Оставь его, сестра!
Царя избавлю я отъ затрудненья
Межъ насъ рѣшать. Великій государь!
Доколѣ ты мнѣ вѣрилъ, я тебѣ
Могъ годенъ быть — какъ скоро-жъ ты не вѣришь,
Я не гожусь. Князь Шуйскій молвилъ правду:
Одинъ изъ насъ другому долженъ мѣсто
Здѣсь уступить. Свой выборъ, государь,
Ты учинилъ, когда такъ благосклонно
Ты обвиненья выслушалъ его,
Мою-же рѣчь отвергнулъ на-отрѣзъ.
Дозволь мнѣ удалиться.
Что̀ ты? Что̀ ты?
Кому прикажешь, государь, дѣла̀
Мнѣ передать?
Да ты меня не понялъ!
Ахъ, Боже мой! что̀ ты надѣлалъ, князь!
Нѣтъ, государь, твою я волю понялъ:
Тебѣ угодно тѣхъ людей, которыхъ
Я удалилъ, чтобъ городъ успокоить —
Вернуть назадъ. Тебѣ Нагихъ угодно,
Съ царевичемъ, въ Москву перевести,
Хоть есть причины важныя оставить
Ихъ въ Угличѣ. Когда, великій царь,
Ты такъ рѣшилъ — твоя святая воля
Исполнится, но на себя отвѣта
Я не беру!
Да я не зналъ, Борисъ,
Что есть такія важныя причины!
Ужъ если ты —
Прости, великій царь!
Князь! Князь! Куда?
Куда-нибудь подалѣ,
Чтобъ не видать, какъ царь себя срамитъ!
Князь, погоди, мы все уладимъ —
Царь
Всея Руси, Ѳеодоръ Іоаннычъ —
Мнѣ стыдно за тебя — прости!
Уходитъ.
Князь! Князь!
Ахъ, Боже мой — ушелъ! И этотъ вотъ
Меня оставить хочетъ! Шуринъ, ты —
Ты пошутилъ! А что̀-жъ съ землею будетъ?
Великій царь, могу-ль тебѣ служить я,
Когда ты руки связываешь мнѣ?
Да нѣту, шуринъ, нѣту! Будетъ все
По твоему. Ну, что̀-жъ? Согласенъ ты?
Да, шуринъ? Да?
На этомъ уговорѣ,
Великій царь, согласенъ я, но помни,
Что только такъ могу я продолжать
Тебѣ служить.
Спасибо-же тебѣ!
Спасибо, шуринъ. Знаешь-ли, теперь
Намъ Шуйскаго-бы надо успокоить!
Вѣдь онъ тебя не понялъ; я вѣдь тоже
Тебя вчера не понялъ!
Входитъ КЛЕШНИНЪ, подаетъ ГОДУНОВУ бумаги и уходитъ. — ГОДУНОВЪ пробѣгаетъ ихъ и передаетъ ѲЕДОРУ.
Государь,
Сперва прочти вотъ это донесенье
Изъ Углича, и тайное письмо,
Которое Михайло Головинъ,
Сторонникъ Шуйскихъ, написалъ къ Нагимъ;
Его прислалъ съ нарочнымъ Битяговсвій.
Ну, что̀-же тутъ? «И въ пьяномъ видѣ часто
«Ругаются негодными словами....»
Да кто-же словъ не говоритъ негодныхъ,
Когда онъ пьянъ? «И деньги вымогаютъ
«Съ угрозами....» Да ты ужъ имъ не мало-ль
Назначилъ, шуринъ? Вѣдь они привыкли
Жить широко при батюшкѣ! Ты имъ-бы
Поболѣ далъ! Ну, что̀-же тутъ еще?
«И хвалятся, что, съ помощію Шуйскихъ,
«Они царя....» Помилуй, быть не можетъ!
Ты грамоту прочти Головина.
Меня согнать съ престола? Боже мой,
Зачѣмъ-бы имъ не подождать немного?
Всѣмъ вѣдомо, что я недолговѣченъ;
Не даромъ тутъ, подъ ложечкой, болитъ.
Не то, хоть Митѣ подрости-бы дали!
Ужъ какъ бы я охотно уступилъ
Ему престолъ! А то теперь насильно
Меня согнать, а малаго ребенка
Вдругъ посадить, а тамъ еще опека,
Разрухи, смуты, разоренье царству —
Не хорошо!
Теперь ты видишь, царь,
Зачѣмъ Нагимъ нельзя позволить было
Вернуться на Москву?
Не хорошо!
Ты благодушно, царь, объ этомъ судишь,
А между тѣмъ, великая опасность
Грозитъ землѣ. Не терпитъ время. Намъ
Рѣшительное надо сдѣлать дѣло!
Какое дѣло, шуринъ?
Государь,
Изъ грамоты Головина ты видишь,
Что Шуйскіе съ Нагими въ заговорѣ.
Ты долженъ приказать, не медля, Шуйскихъ
Подъ стражу взять.
Подъ стражу? Какъ? Ивана
Петровича подъ стражу? А потомъ?
Потомъ — когда себя онъ не очиститъ —
Онъ долженъ быть —
Что̀ долженъ быть?
Казненъ.
Какъ? Князь Иванъ Петровичъ? Тотъ, который
Былъ здѣсь сейчасъ? Котораго сейчасъ я
Бралъ за̀ руку?
Да, государь.
Съ которымъ
Тебя, вчера я помирилъ?
Тотъ самый.
Онъ? Съ братьями казненъ?
Со всѣми, кто
Причастенъ къ ихъ измѣнѣ.
И съ Нагими?
Безъ Шуйскихъ эти не опасны, царь.
Того казнить сбираешься ты, шуринъ,
Кто землю спасъ?
Того, кто посягаетъ
На твой престолъ.
И это все затѣмъ,
Что, въ пьяномъ видѣ, на меня Нагіе
Грозилися? Что вздумалось кому-то
Къ нимъ написать, безъ вѣдома, должно быть,
И самыхъ Шуйскихъ? Шуринъ, ты скажи мнѣ,
Ты съ тѣмъ лишь мнѣ служить еще согласенъ,
Чтобъ я тебѣ ихъ выдалъ головой?
Лишь только такъ могу я, государь,
Тебѣ за цѣлость царства отвѣчать.
Когда тебѣ мнѣ вѣрить не угодно,
Разъ навсегда, дозволь мнѣ удалиться,
А на себя за все возьми отвѣтъ!
Да, шуринъ, да! Я въ этомъ на себя
Возьму отвѣтъ! Вотъ видишь-ли, я знаю,
Что не умѣю править государствомъ.
Какой я царь? Меня, во всѣхъ дѣлахъ,
И съ толку сбить, и обмануть не трудно.
Въ одномъ лишь только я не обманусь:
Когда межъ тѣмъ, что бѣло, иль черно,
Избрать я долженъ — я не обманусь.
Тутъ мудрости не нужно, шуринъ, тутъ
По совѣсти приходится лишь дѣлать.
Ступай себѣ, я не держу тебя;
Мнѣ Богъ поможетъ. Я измѣнѣ Шуйскихъ
Не вѣрю, шуринъ; еслижъ-бы и вѣрилъ,
И тутъ-бы ихъ на казнь я не послалъ.
Довольно крови на Руси лилося
При батюшкѣ, Господь ему прости!
Но, государь —
Я знаю что̀ ты скажешь:
Что черезъ это царство замутится?
Не правда-ли? На то Господня воля!
Я не хотѣлъ престола. Видно, Богу
Угодно было, чтобъ не мудрый царь
Сѣлъ на Руси. Каковъ я есть, такимъ
Я долженъ оставаться; я не вправѣ
Хитро впередъ разсчитывать что̀ будетъ!
Но, государь, подумай....
Что̀ тутъ думать?
Что думать, шуринъ? Дѣло рѣшено.
Мнѣ твоего не надо уговора;
Свободенъ ты; оставь меня теперь;
Мнѣ одному остаться надо, шуринъ!
Я ухожу, великій государь!...
Направляется медленно къ двери, но прежде, чѣмъ отворить ее, оборачивается на ѲЕДОРА. — ѲЕДОРЪ даетъ ему уйти, и кидается на шею ИРИНѢ.
Аринушка! Родимая моя!
Ты, можетъ быть, винишь меня за то,
Что я теперь его не удержалъ?
Нѣтъ, Ѳедоръ, нѣтъ! Ты сдѣлалъ такъ, какъ должно!
Ты ангела лишь слушай своего,
И ты не ошибешься!
Да, я тоже
Такъ думаю, Аринушка. Что̀-жъ дѣлать,
Что не рожденъ я государемъ быть!
Ты весь дрожишь, и сердце у тебя
Такъ сильно бьется!
Бокъ болитъ немного;
Аринушка, я не пойду къ обѣднѣ.
Вѣдь тутъ грѣха большого нѣтъ, не правда-ль,
Одну обѣдню пропустить? Я лучше
Пойду къ себѣ въ опочивальню; тамъ
Прилягу я и отдохну часочекъ.
Дай на̀-руку твою мнѣ опереться;
Вотъ такъ! Пойдемъ, Аринушка; на Бога
Надѣюсь я, Онъ не оставитъ насъ!
Уходитъ, опираясь на-руку ИРИНЫ.