ЭЛ/ДО/Альфиери, Виктор

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
< ЭЛ
Перейти к навигации Перейти к поиску
Yat-round-icon1.jpg

Альфіери
Энциклопедическій лексиконъ
Brockhaus Lexikon.jpg Словникъ: Альмогады — Арамъ. Источникъ: т. II: Алм—Ара, с. 45—47 ( сканъ · индексъ ) • Другіе источники: МЭСБЕ : ЭСБЕЭЛ/ДО/Альфиери, Виктор въ новой орѳографіи


[45]АЛЬФІЕРИ Викторъ, (Alfieri Vittorio), знаменитый писатель XVIII столѣтія, родился 17 Января 1749, въ Асти, небольшомъ городкѣ Піемонтскомъ. На первомъ году жизни онъ лишился отца и съ тѣхъ поръ находился подъ опекою своего дяди Пеллегрино Альфіери, губернатора Кони, человѣка достойнаго, но по слабости характера, не умѣвшаго удерживать причудъ мальчика, избалованнаго нѣжною любовью матери. Альфіери, будучи девяти лѣтъ, вступилъ въ Туринскую благородную школу, гдѣ по болѣзнямъ и по странному, весьма раздражительному характеру, онъ ничѣмъ не занимался. Вышедши изъ школы, въ 1765 году, онъ вдругъ сдѣлался владѣтелемъ большаго имѣнія, которымъ, въ силу Италіянскихъ законовъ, самъ сталъ распоряжать послѣ смерти своего опекуна. Онъ страстно любилъ лошадей, принялъ намѣреніе путешествовать: объѣхалъ большую часть Италіи, Франціи, Англіи, и послѣ двухлѣтняго отсутствія, возвратился въ Піемонтъ, ничего не видавши, ничему не научившись и, кажется, нашедши одно удовольствіе — безпрестанную перемѣну мѣста. Однакоже, утомленный бездѣйственностію, въ которую онъ впалъ, снова пристрастился къ путешествіямъ, предался имъ со всемъ жаромъ болѣзненнаго ума и въ восемнадцать мѣсяцевъ успѣлъ посѣтить Германію, Данію, Швецію, Пруссію, Россію; потомъ отправился въ Голландію, переѣхалъ въ Англію, гдѣ прожилъ шесть мѣсяцевъ, возвратился опять въ Голландію, объѣхалъ Францію, Испанію, Португаллію, и явился въ Туринѣ въ Маѣ 1772 года. Чрезъ годъ онъ въ первый разъ испыталъ любовь; но страсть его не раздѣляли; въ изступленіи отчаянія онъ излилъ мученія свои въ стихахъ, названныхъ имъ послѣ несчастными. Геній Альфіери проявляется безъ его вѣдома: сначала онъ подражаетъ прозѣ Сакетти, Фиренццоли, и скоро находитъ утѣшеніе въ однихъ занятіяхъ словесностію. Черезъ нѣсколько времени принимается за опыты въ драматическомъ искусствѣ, пишетъ свою Клеопатру, представленную два раза въ Туринѣ, въ Іюнѣ 1775 года, и Поэтовъ, небольшую піесу, въ коей самъ разбираетъ свою трагедію, но по желанію его никогда не напечатанную. Успѣхъ сихъ двухъ опытовъ рѣшилъ судьбу всей его жизни. Альфіери положилъ себѣ вознаградить потерянное время праздной молодости, дать полноту силамъ, ежедневно въ немъ развивавшимся, и познакомиться съ великими писателями. Въ Тосканѣ онъ предался изученію Латинскаго и Италіянскаго языковъ, которое дополнялъ безпрерывнымъ чтеніемъ. Тогда зародилась въ немъ великая мысль открыть новое поприще драматическому искусству и поставить Итальянскую сцену между двумя возвышенностями, занимаемыми Греческою трагедіею и трагедіею Французскою. Менѣе нежели въ семь лѣтъ, Альфіери выкупаетъ долговременную праздность, въ которой провелъ свою молодость, четырнадцатью трагедіями: Филлиппъ II, Полиникъ, Антигона, Агамемнонъ, Виргинія, Орестъ, Заговоръ Пацци, Донъ-Гарсіа, Роземонда, Марія Стюартъ, Тимолеонъ, Октавія, Меропа и Саулъ, и многими другими произведеніями въ прозѣ, каковы: Разсужденіе о тиранствѣ и переводъ Саллустія, или въ стихахъ: Отомщенная Этрурія, поэма въ четырехъ пѣсняхъ, и пять большихъ Одъ на освобожденіе Сѣверо-Американскихъ-Штатовъ.

Между тѣмъ, пріѣхавъ въ Римъ, Альфіери вошелъ въ дружбу, а потомъ и въ тѣснѣйшую связь съ Графинею Альбани (см. Альбани), женою Претендента Эдуарда Стюарта. Эта связь не нравилась Папѣ и послужила предлогомъ къ изгнанію Альфіери, который удалился въ Страсбургъ, гдѣ написалъ Агиса, Софонисбу, Мирру и двухъ Брутовъ, [46]одного — основателя Римской республики, другаго — послѣдняго ея гражданина. Изъ Страсбурга онъ переселился въ Парижъ, гдѣ, въ одно и тоже время, писалъ свой Трактатъ о Государѣ, Панигирикь Траяну, влагаемый имъ въ уста Плинію Младшему, Непризнанную добродѣтель и Свободную Америку, и печаталъ новое изданіе своего театра, а въ Келѣ издавалъ, заднимъ числомъ, сочиненія свои, не пропущенныя цензурою.

Альфіери жилъ спокойно въ Парижѣ, у Графини Альбани; но видя приближеніе великихъ переворотовъ, онъ написалъ письмо, 14 Марта 1789 года, къ Лудовику XVI, въ коемъ предвѣщалъ ему всѣ бѣдствія, постигшія сего несчастнаго Государя въ послѣдствіи, и совѣтовалъ отвратить угрожающую ему бурю измѣненіями въ прежнемъ образѣ правленія. Письмо не имѣло никакихъ послѣдствій, и революція вспыхнула 14 Іюля. Сначала онъ воспѣлъ ее въ Одѣ на взятіе Бастиліи (Parigi sbasligliato); но скоро увидѣвъ ужасныя ея послѣдствія, бѣжалъ, подобно всѣмъ приверженцамъ порядка, во Флоренцію. Тогда разграбили въ Парижѣ весь его домъ, все имущество, библіотеку, манускрипты. Альфіери былъ сильно оскорбленъ такими поступками революціонеровъ, и любовь его къ Франціи превратилась въ непримиримую ненависть. Происшествія, случившіяся въ 1798 году въ Италіи, въ слѣдствіе удачнаго похода Французскихъ войскъ, еще болѣе увеличили въ немъ это чувство, доходившее до изступленія, какъ видно это изъ различныхъ его сатиръ и въ особенности изъ его Miso-Galia.

Имѣя отъ роду около 50 лѣтъ, Альфіери вздумалъ учиться по Гречески, и успѣхи его были такъ велики, что скоро онъ перевелъ Эврипидову Альцесту, Эсхиловыхъ Персовъ, и Арпстофановыхъ Лягушекъ, потомъ написалъ пять новыхъ трагедій, семь комедій, и родъ драмы: Авель, коей далъ странное названіе Трамелогедія. Онъ до того удивлялся Гомеру, что вздумалъ учредить въ честь творца Иліяды Гомерическій орденъ. Цѣпь сего ордена долженствовала состоять изъ двадцати трехъ драгоцѣнныхъ камней; на каждомъ находилось имя одного знаменитаго поэта, древняго или новаго; внизу висѣлъ широкій камень съ изображеніемъ Гомера: внизу медали находилась слѣдующая надпись, выраженная двумя Греческими стихами; «орденъ рыцарей Гомера, учрежденный Викторомъ Альфіери, священнѣе и почетнѣе всѣхъ установленныхъ донынѣ.»

По мѣрѣ приближенія къ старости, онъ становился болѣе и болѣе трудолюбивымъ. Онъ перевелъ стихами комедіи Теренція и Энеиду Вергилія, написалъ множество соннетовъ и исторію своей жизни, продолженную Графинею Альбани до 14 Мая 1803 года. Альфіери умеръ 8 Октября тогоже года. Тѣло его погребено въ церкви Санта-Кроче, Флорентинскомъ Пантеонѣ, между Маккіавелемъ и Микель-Анджеломъ.

Всѣ сочиненія Альфіери, изданныя по нѣскольку разъ въ Италіи и во Франціи, преисполнены великихъ красотъ: планъ ихъ обдуманъ, характеры лицъ сильны; положенія такъ мастерски соображены, что производятъ самое сильное дѣйствіе. Разговоръ у него живъ, выдержанъ, не смотря на отсутствіе нѣжныхъ изліяній сердца и второстепенныхъ лицъ и наперсниковъ, коихъ Расинъ сдѣлалъ столь необходимыми и занимательными. Альфіери упрекали въ смѣломъ составленіи стиховъ; но если иногда и нѣтъ у него гармоніи, то сей недостатокъ выкупается силою мыслей, сжатостію слога, и возвышенностію чувствъ. До него Италія не имѣла трагедіи; сами Италіянцы признаются, отдавая должную справедливость Маффею и Конти, что Альфіери создалъ трагическую сцену. Что касается до Комедіи, то онѣ не очень занимательны: въ нихъ сатира безъ насмѣшки, а характеры или ложны, или изуродованы. Комическій родъ былъ приличенъ тонкому уму Альфіери, сарказму и ироніи, коими онъ владѣлъ такъ искусно; но онъ не умѣлъ пользоваться своимъ геніемъ. — Переводъ Саллустія написанъ съ жаромъ, а переводомъ Теренція пополненъ недостатокъ въ Итальянской литтературѣ; но переводъ Виргиліевой Энеиды не хорошъ, и въ самыхъ лучшихъ мѣстахъ не можетъ стать на равнѣ в съ переводомъ Аннибала Каро. — Прозаическія сочиненія Альфіери дышать краснорѣчіемъ истиннаго трибуна. Что же каснется до записокъ о его жизни, то желательно бы было не видѣть ихъ въ печати. Одно только замѣчательно въ жизни Альфіери: это время, въ которое онъ началъ заниматься науками. Альфіери не подражалъ никому. Цѣль его была довести трагедію до строгой простоты древнихъ: и онъ [47]достигъ своей цѣли. Его трагедіи рѣдко играются, потому, что требуютъ глубокаго познанія сердца человѣческаго и искусства въ дополненіи недостатка драматическаго дѣйствія.

Альфіери былъ высокъ ростомъ и строенъ, бѣлокурые волосы, свѣтло-голубые глаза, правильныя черты лица, противурѣчили его сильному характеру и возвышеннымъ мыслямъ; холодность, угрюмость, даже презрѣніе, съ которымъ онъ велъ себя въ свѣтѣ, не соотвѣтствовали его постоянству, нѣжной привязанности въ дружбѣ, и инымъ качествамъ, пріобрѣтавшимъ ему любовь и уваженіе.