ЭСБЕ/Даль, Владимир Иванович

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Даль, Владимир Иванович
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Давенпорт — Десмин. Источник: т. X (1893): Давенпорт — Десмин, с. 46—48 ( скан · индекс ) • Другие источники: БЭЮ : ВЭ : ЕЭБЕ : МЭСБЕ : НЭС : РБС : Britannica (11-th) 


Даль (Владимир Иванович) — известный лексикограф. Род. 10 ноября 1801 г. в Eкатеринославской губернии, в Луганском заводе (отсюда псевдоним Д.: Казак Луганский. Отец был датчанин, многосторонне образованный, лингвист (знал даже древнееврейский язык), богослов и медик; мать — немка, дочь Фрейтаг, переводившей на русский язык Геснера и Ифланда. Отец Д. принял русское подданство и вообще был горячим русским патриотом, действуя на детей в том же направлении. Окончив курс в морском корпусе, Д. несколько лет служил во флоте; но, не вынося моря, вышел в отставку и поступил в Дерптский университет на медицинский факультет. Походная жизнь его, как военного доктора, сталкивала его с жителями разных областей России, и материалы для будущего «Толкового словаря», которые он начал собирать очень рано, все росли. В 1831 г. Д. участвовал в походе против поляков, при чем отличился при переправе Ридигера через Вислу у Юзефова. За неимением инженера Д. навел мост, защищал его при переправе и затем сам разрушил его. От начальства он получил выговор за неисполнение своих прямых обязанностей, но имп. Николай I наградил его орденом. По окончании войны Д. поступил ординатором в СПб. военно-сухопутный госпиталь. Однако медицина не удовлетворяла Д., и он обратился к литературе, причем близко сошелся с Пушкиным, Жуковским, Крыловым, Гоголем, Языковым, кн. Одоевским и др. Первый опыт («Русские сказки. Пяток первый», СПб. 1832 — пересказ народн. сказок) обнаружил уже этнографические наклонности Д. Книга эта навлекла неприятности на автора. По доносу Булгарина она была запрещена и Д. взят в III отделение, но в тот же день выпущен благодаря заступничеству Жуковского. Тем не менее Д. долго не мог печататься под своим именем. Семь лет он прослужил в Оренбурге; за это время сопутствовал в 1887 г. наследнику (покойному имп. Александру) в его поездке по краю и участвовал в несчастном Хивинском походе 1839 г. В 1836 г. он приезжал в СПб. и здесь присутствовал при трагической кончине Пушкина, от которого получил его перстень-талисман. Все это время Д. не оставлял в медицины, пристрастившись особенно к офтальмологии и гомеопатии (одна из первых статей в защиту гомеопатии принадлежит Д.: «Современник» 1838, № 12). В 1834—39 г он выпустил свои «Были и небылицы». В 1838 г. Д. был выбран (за свои естественноисторические работы) в члены-корреспонденты Имп. акд. наук; в 1841 г. назначен секрет. к Л. А. Перовскому, товарищу мин. уделов, а потом заведовал (частно) особой канцелярией его, как министра внутренних дел, причем вместе с Н. Милютиным составлял и вводил «Городовое положение в СПб.». За это время им напечатаны статьи: «Полтора слова о нынешнем русском языке» («Москвитянин», 1842, I, № 2) и «Недовесок» к этой статье (т. же, ч. V, № 9), брошюры «О скопческой ереси» (1844, редкость [1]) и «Об убивании евреями христианских младенцев» (1844), повесть «Похождения X. X. Виольдамура и его Аршета» (1844). В г. 1846 вышли «Сочинения Казака Луганского». В то же время Даль составил для военных заведений учебники ботаники и зоологии и напечатал ряд повестей и очерков в «Библиотеке для чтения», «Отечест. записках», «Москвитянине» и сборнике Башуцкого «Наши», в том числе статьи «О русских пословицах» («Современник», 1847, кн. 6), «О поверьях, суевериях и предрассудках рус. народа («Иллюстр.», 1845—46, 2-е изд. СПб., 1880). В 1849 г. Д. назначен управляющим Нижегородской удельной конторой и прослужил на этом посту, доставившем ему возможность наблюдать разнообразный этнографический материал, до 1859 г., когда вышел в отставку и поселился в Москве. За это время напечатаны статьи и сочинения Д.: «О наречиях русского яз.» («Вестн. Имп. г. общ.», 1852, кн. 6; перепечатана в «Толковом Словаре»), «Матросские досуги», написанные по поручению вел. кн. Константина Николаевича (СПб., 1853), ряд статей о вреде одной грамотности без просвещения («Рус. беседа», 1856, кн. III; «Отеч. зап.», 1857, кн. II; «СПб. вед.», 1857 № 245) и целая серия очерков (100) из русской жизни (отдельное издание «Картины из русского быта», СПб., 1861). В Нижнем Д. приготовил к изданию свои «Пословицы» и довел обработку словаря до буквы П. Вскоре после переселения Д. в Москву начал выходить в свет его «Толковый слов.» (1-е изд. 1861—68; второе изд. СПб. 1880—82) и напечатан другой капитальный труд всей жизни Д.: «Пословицы русск. народа» (М., 1862; 2 изд. СПб., 1879). За это время появились в печати сочинения и статьи Д.: «Полное собр. соч.» (СПб., 1861; 2 изд. СПб., 1878—1884), «Повести» (Спб., 1861), «Солдатские досуги» (2 изд. СПб., 1861), «Два сорока бывальщинок для крестьян» (СПб., 1862), записка о русск. словаре («Русск. беседа», 1860, № 1), полемика с Погодиным об иностранных словах и русск. правописании («Русский», 1868, №№ 25, 31, 39, 41). В 1861 г. Д. за первые выпуски «Словаря» получил константиновскую медаль от Имп. геогр. общ., в 1868 выбран в почетные члены Имп. акд. наук, а по выходе в свет всего словаря удостоен Ломоносовской премии (см. подробные разборы Грота, Шренка и Рупрехта в отчете о 4-м присуждении Ломоносовской премии, Прил. к XVII т. «Зап. Имп. акд. наук» 1870; статью А. Н. Пыпина в «Вестн. Евр.» 1873, кн. 12; Котляревского в «Беседах общ. люб. росс. слов.» 1868, вып. 2; заметки Николича в «Филол. зап.», Воронеж, 1871, № 6, 1875 № 3, 1876 № 2; дополнения и заметки Шейна: «Прилож. к XXV т. «Зап. Имп. акд. наук», 1878, и Наумова, СПб., 1874; Грота и Жизневского в «Отчете о присуждении Ломоносовской премии»). Собранные им песни Д. отдал Киреевскому, сказки — Афанасьеву. Богатое, лучшее в то время собрание лубочных картин Д. поступило в Имп. публ. библ. и вошло впоследствии в издания Ровинского. В последние годы жизни Д. увлекался спиритизмом и сведенборгианством, занимался переложением первых книг Библии на простонародный язык («Бытописание»; см. его историю в воспоминаниях Мельникова), печатал новые «Картины русского быта» в «Русском вестнике» (1867—1868). Умер 22 сент. 1872, приняв еще в 1871 г. православие (до тех пор Д. был лютеранином). Материалы для биографии Д.: ст. П. Б. «В. И. Д.» («Р. арх.» 1872, № 10); автобиограф. записка Д. (не окончена, там же № 11; ср. заметку о ней Дм. Завалишина, «М. вед.», 1872, № 290); «Воспоминания о В. И. Д.» (с извлечением из его писем и другой полной автобиогр. запиской), Я. К. Грога («Зап. И. акд. н.», 1873, т. XXII); «Из воспоминаний о покойном В. И. Д.» («Церк. Летоп.», 1873, № 37); «Воспоминания о Д.» П. И. Мельникова («Русск. вестн.» 1873 г.; поправка в «Моск. вед.» 1873 г., № 72); биография Максимова с подробной библиографией в «Справ. энциклопед. словаре» Старчевского (СПб., 1855, т. IV); «Дневники Т. Г. Шевченка» («Основа», 1861—62) и А. В. Никитенка («Русск. старина», 1889—90); «Д., по воспоминаниям его дочери, Е. Даль» («Русск. вестн.», 1879, № 7). Подробной биографии Д. до сих пор нет. Самая полная характеристика деятельности Д. у А. Н. Пыпина: «История русской этнографии» (т. I); о его отношении к крестьянскому вопросу см. у В. И. Семевского («Крестьянский вопрос», т. II, стр. 273—278). Главное значение Д. — собирателя-этнографа. Ни морской корпус, ни медицинский фак. не могли дать ему надлежащей научной подготовки, и он до конца дней остался дилетантом-самоучкой. На свой настоящий путь Д. попал чисто инстинктивно, и собирание материалов у него шло сначала без всяких определенных научных целей. Только личные отношения с писателями пушкинской эпохи, а также с московскими славянофилами помогли ему сознать свое настоящее призвание и поставили определенные цели деятельности. С другой стороны, в природе Д., несмотря на естественноисторическое образование, полученное в Дерптском унив., было что-то мешавшее ему сделаться спокойным и точным ученым. Причиной этому была отчасти беспокойная бродячая жизнь, отчасти наклонность к поэтическому творчеству, отчасти, быть может, некоторый коренной, органический недостаток во всем духовном складе Д. (вспомним его увлечения гомеопатией, спиритизмом, Сведенборгом и т. д.). Его словарь, памятник огромной личной энергии, трудолюбия и настойчивости, ценен лишь как богатое собрание сырого материала, лексического и этнографического (различные объяснения обрядов, поверий, предметов культуры и т. д.), к сожалению, не всегда достоверного. Д. не мог понять (см. его полемику с А. Н. Пыпиным в конце IV т. Словаря), что ссылки на одно «русское ухо», на «дух языка», «на мир, на всю Русь» при невозможности доказать, «были ли в печати, кем и где говорились» слова в роде пособ, пособка (от пособить), колоземица, казотка, глазоем и т. д., ничего не доказывают и ценности материала не возвышают. Характеристичны слова самого Д.: «с грамматикой я искони был в каком-то разладе, не умея применять ее к нашему языку и чуждаясь ее не столько по рассудку, сколько по какому-то темному чувству, чтобы она не сбила с толку» и т. д. (напутное слово к Словарю). Этот разлад Д. с грамматикой не мог не сказаться на его Словаре, расположенном по этимологической системе «гнезд», разумной в основе, но оказавшейся не по силам Д. Благодаря этому у него дышло (заимствованное из нем. Deichsel) стоит в связи с дыхать, дышать, простор — с простой и т. д. Тем не менее, Словарь Д. до сих пор является единственным и драгоценным пособием для каждого занимающегося русск. яз. Д. один из первых занимался также русской диалектологией и был превосходным практическим знатоком русских говоров, умевшим по двум-трем сказанным словам определить местожительство говорящего, но никогда не мог воспользоваться этим знанием и дать научную характеристику знакомых ему диалектических особенностей. Как писатель-беллетрист, Д. теперь почти совсем забыт, хотя в свое время высоко ставился такими ценителями, как Белинский, Тургенев и др. Многочисленные повести и рассказы его страдают отсутствием настоящего художественного творчества, глубокого чувства и широкого взгляда на народ и жизнь. Дальше бытовых картинок, схваченных на лету анекдотов, рассказанных своеобразным языком, бойко, живо, с известным юмором, иногда впадающим в манерность и прибауточность, Д. не пошел, и главная заслуга его и в этой области заключается в широком пользовании этнографическим материалом. Своей этнографической цены некоторые очерки Д. не утратили и до сих пор.



  1. Другая записка Д. о законодательстве против скопцов напечатала в «Чтениях общ. ист.и др.» 1872. кн. IV.