ЭСБЕ/Кисель, Адам

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Кисель, Адам
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Керосин — Коайе. Источник: т. XV (1895): Керосин — Коайе, с. 155—156 ( скан · индекс )


Кисель, Адам — политический деятель юго-западной Руси 1-й половины XVII в. Ни год рождения, ни год смерти его в точности не известен. В 1633 г. К. получил должность "королевского дворянина". Король Владислав поручил ему охрану Северской земли во время польско-московской войны, и это поручение он выполнил блистательно; затем, во время казацких восстаний (Павлюка), он был главным комиссаром, т. е. представителем польского правительства. В 1646 г. он был отправлен послом в Москву, между прочим, для того, чтобы побудить ее к походу против татар и турок. Важные услуги польскому государству оказал К. во время восстания Богдана Хмельницкого; на него, как на русского и православного, возложили трудную миссию примирения с казаками и он, в качестве главного комиссара, потратил много усилий для достижения этой цели. Им остались недовольны обе стороны — и казаки, и поляки; первые смотрели на него как на изменника, вторые подозревали его в тайном попустительстве казакам. В действительности К. настолько отдалился от своего малорусского народа, что при всей своей политической дальнозоркости не понял истинного характера восстания Богдана Хмельницкого, не заметил его общенародного характера, чем оно отличалось от предыдущих восстаний XVI в. Дело шло об освобождении хлопов от панской неволи; между тем К. просит со слезами Хмельницкого, чтобы он отступился от черни: пусть воюют одни казаки, а мужики пашут землю. Казачество К. признавал (и в этом его отличие от таких крайних фанатиков польского шляхетства, как князь Иеремия Вишневецкий), но только как сословие, которое было бы покорным орудием государства. Будучи русским патриотом (например, в деле защиты православия легальными средствами, на сеймиках и сеймах), он в то же время и еще в большей степени был польским патриотом. Народность, в смысле этнографическом, для него не совпадала с национальностью: эту последнюю он понимал только в смысле государственном. Для деятельности подобных людей почва в то время была совсем неблагоприятная; вот почему, при всех своих политических дарованиях, К. не сделал ничего существенного для Польши, и в то же время жизнь его прошла бесследно для южнорусского народа.

См. монографию о нем И. П. Новицкого в «Киевской Старине» (1885 г., сентябрь-декабрь).

Д. Багалей.