ЭСБЕ/Клинопись

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Клинопись
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Керосин — Коайе. Источник: т. XV (1895): Керосин — Коайе, с. 401—402 ( скан · индекс ) • Другие источники: МЭСБЕ


Клинопись — название, вошедшее в науку с начала XVIII в. (введено Кемпфером) для обозначения письмен, употреблявшихся древними обитателями долины Тигра и Евфрата и распространившихся от них по всей Передней Азии, до времен господства так называемого финикийского алфавита. Название соответствует форме знаков, имеющих вверху утолщение, но справедливо только для их более поздней формы; первоначальная же, сохранившаяся в древнейших надписях, сумерийских и первых вавилонских царей, носит все черты картинного, иероглифического письма. Путем постепенных сокращений и благодаря материалу — глине и камню, знаки приобретали менее закругленную и связную форму и стали наконец состоять из отдельных утолщенных кверху штрихов, помещенных в разных положениях и комбинациях, причем заимствованное из Вавилонии в Ассирию письмо, развиваясь независимо, получило несколько иной, хотя в общем и сходный вид. Изобретение К. принадлежит древнейшим, досемитическим обитателям страны — сумерийцам. Это доказывается: а) несоответствием ее семитическим языкам, вследствие отсутствия строго различавшихся в них эмфатических знаков, смешению шипящих и свистящих и т. п.; б) употреблением идеограмм в фонетическом значении, не соответствующем семитическому языку (например, идеограмма для слова «вода», как фонетический знак читалась не «му», а «а»); в) существованием в глубокой древности несемитического языка, оставившего памятники, иногда с семитическим переводом; г) косвенно — несемитическими именами понятий, относящихся к писанию в ассиро-вавилонском языке. Попытки Галеви, Делича и их школ доказать семитическое происхождение К. не могут быть названы удачными. К. — письмо силлабическое, состоящее из нескольких сот знаков, из которых наиболее употребительных около 300; в числе их более 50 идеограмм, около 100 знаков для простых слогов и 130 — для сложных; есть знаки для цифр, по шестидесятичной и десятичной системам. Большинство знаков имеет по два и несколько чтений (полифонизм), так как нередко, рядом с сумерийским, они приобретали и семитическое значение, иногда же изображали и смежные понятия (например, «солнце» — bar и «светить» — lah). Письмо, по сложности, одно из самых неудобных; тем не менее, в силу культурного влияния его родины, оно было заимствовано почти всеми соседними народами — эламцами, каппадокийцами, доарийскими армянами (знаменитые ванские надписи) и около XV века до Р. Х. было дипломатическим на Востоке, будучи употребляемо даже фараонами для сношений с их азиатскими вассалами. Телль-эль-амарненская находка заключает в себе, между прочим, обширные клинообразные письма на неизвестном языке из стран Митанни (между Оронтом и Евфратом) и Арсафи, донесения из Финикии и Палестины на вавилонском языке, с ханаанскими примесями, и, наконец, пропись, по которой учились египетские писцы. Покорившие Вавилон персы заимствовали, вместе со многими другими элементами культуры, и К., избрав из нее около 40 знаков и превратив их, после упрощения, в алфавитные. Древнейшие памятники К. (Телло) заходят за 3-е тысячелетие до Р. Х., позднейшие относятся ко времени первых Селевкидов. В Европе впервые познакомились с К. в начале XVII в., благодаря трудам путешественника Pietro della Valle, списавшего несколько персеполийских знаков. Все троязычные надписи в Персеполе списал Карстен Нибур (1765), которому удалось различить три рода К. и определить алфавитный характер первого рода; найти к нему ключ выпало на долю Гротефенда (1802), разобравшего с гениальным остроумием имена Дария, Ксеркса, Гистаспа и Ормузда. Дальнейшие открытия принадлежат норвежцу Раску, Бюрнуфу, Гольцману, в то время как находившийся на персидской службе офицер Генри Раулинсон дошел самостоятельно до важных результатов, работая на месте над бегистунской троязычной надписью, которую скопировал и разобрал (1836—49). Так как результаты его работ были подтверждены независимыми открытиями Гинкса и Опперта, то разбор первого рода К. можно было считать оконченным. Язык его оказался древнеперсидским, близким зендскому. Вторым родом занимались датчанин Вестергаард, Норрис, Опперт, Мордтманн и Ленорман. Это — язык не семитический и не арийский; ученые называли его то мидийским, то скифским, то эламским. Изучение его было оставлено вследствие того, что богатые находки Ботты и других на месте древних Ассирии и Вавилонии обнаружили сходство надписей этих стран с третьим родом, который, по важности и интересу, обратил на себя особое внимание ученых. Первые шаги в этом направлении принадлежат шведу Левенштерну (1845), высказавшему мнение о необходимости приступить к делу с помощью семитических языков и определившему несколько знаков. Затем де Сольси и Лонперье составили таблицу знаков, не зная, однако, их чтения; Гинкс первый угадал их силлабическое значение. Раулинсон дошел, опять-таки самостоятельно, до тех же результатов и в 1851 г. издал копию 3-й части Бегистунской надписи, с переводом. Работы Опперта, Тальбота и Менана также немало содействовали дальнейшему движению науки, так что 25 мая 1857 г. в Лондоне могло состояться знаменитое заседание, во время которого были сравнены независимые друг от друга переводы одной надписи Тиглат-Палассара, сделанные, по поручению Британского музея, Раулинсоном, Гинксом, Оппертом и Тальботом и оказавшиеся почти тожественными. С этого времени разбор клинописи следует считать упроченным. Что касается проармянской К., то надписи, упоминаемые еще Моисеем Хоренским, замеченные в 1836 г. Saint-Martin, списанные Шульцем и изданные в 1840 г. во Франции, только в 1881 г. подверглись правильному и успешному изучению со стороны Сэйса и профессора Патканова. Много света пролили на них труды Бэлька и Лемана. Язык их, по-видимому, имеет сходство с грузинским. Каппадокийские надписи подвергались изучению В. С. Голенищева, а письма Митанни — марбургского профессора Йензена, который находит их язык родственным проармянскому.

Литература. Введение в труд Hommel’я, «Gesch. Babyloniens-Assyriens» (Сб. Онкена); Kaulen, «Assyrien und Babylonien» (1882); Астафьев, «Древности Вавилоно-Ассирийские»; труды Опперта; Schrader, «Die assyr.-babyl. Keilinschriften» (Лейпциг, 1872); «Zur Frage nach d. Ursprung der babylon. Cultur»; Halévy, «Recherches crit. sur l’origine de la civilisation babyl.» (П., 1876) и другие труды; Delitzsch, «Assyrische Grammatik», «Assyr. Wörterbuch»; Патканов, «Клинообразные надписи Вана» (в «Журнале М. Н. Пр.»); Sayce, «The cuneiform inscriptions of Wan» (Л., 1882); Golenischeff, «Les tablettes cunéiformes Cappadociennes» (СПб.).

Б. Тураев.