ЭСБЕ/Конопницкая, Мария

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Конопницкая, Мария
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Конкорд — Коялович. Источник: т. XVI (1895): Конкорд — Коялович, с. 26—27 ( скан · индекс ) • Другие источники: БСЭ1 : БЭЮ : ЕЭБЕ : МЭСБЕ : НЭС


Конопницкая (Мария) — одна из популярнейших современных польских писательниц; родилась в 1846 г.; в 1883 г. стала редактировать в Варшаве журнал «Swit»; примыкает к передовому движению в польской литературе, возникшему в 70-х гг. Воспитанная на произведениях романтиков, польских и французских, К. первоначально вносила в свою поэзию мечтательную тоску по идеалу, которую нашла у своих учителей, между прочим — у Словацкого. Свои сомнения и недоумения К. выражает в форме вопросов, на которые, однако, нигде не находит вожделенного ответа (стих. «Nie dziwsię»). Тщетно ищет она проблесков света — перед ней густой мрак, освещаемый только искрами, загорающимися от столкновения мыслей в ее мозгу; повсюду видит она только слезы, слышит рыдания, проклятия, жизни, с ее безжалостной неразгаданностью. Поэтесса задает вопросы самой себе, обществу, целому миру, Богу — во что же верить, куда идти, что делать. Таково содержание большей части ранних произведений К. К числу наименее удачных и по мысли, и по художественности формы произведений К. следует отнести и те стихотворения ее, в которых неясная для самого автора мысль ищет своего выражения в образах старины («Wstęp», «Klaudia», «Tarcza Scypiona»), а также пьесы военного характера («Grünwald», «Opowiadanie rannego» и пр.). Гораздо выше стоят небольшие лирич. стихотворения, «Piosnki i piesni», а также некоторые стихотворения на народные мотивы («Na fujarce», «Z łąk i pól», «Wieczorne piesni») и небольшие лирические стихотворения, посвященные описанию красот родной природы («W górach»). Даже эти красоты наводят К. на грустные размышления; неотступно преследует ее мысль о горькой людской доле. Гордые вершины гор напоминают ей немногих избранников судьбы на земле — людей богатых и знатных; они застыли в своей белизне, замерли в своем гранитном величии, но все же не они — сердце горы; они только замораживают весеннее дыхание облаков, несущих земле живительную влагу. С волнением и скорбью спрашивает К., зачем же горам нужны эти блестящие вершины («Na szczytach»). В дальнейших стихотворениях К. демократическая струя становится все более и более заметна. В стихотворении «Fragment» автор пытается объяснить жалобы нашего времени на низменность идеалов и общую апатию отсутствием вдохновенных певцов, которые могли бы своей энергичной песнью двинуть малодушных и сомневающихся на грозный бой с неправдой. Когда найдется такой певец, его песни воодушевят миллионы сердец. К такой цели, по-видимому, и стремится К. в позднейших своих произведениях; ее поэзия, пройдя все стадии разочарования и сомнения, приобретает, наконец, своеобразный характер. Это — красноречивый, восторженный призыв к борьбе за идею, за право. Положение родного края безотрадное, всюду нищета, потрясающие душу несчастья; но еще не все погибло, народ жив; под толстым слоем могильного пепла тлеет искра жизни; нужно только раздуть ее в великое пламя, нужно бичевать слабодушие и тупость трусов, и обличать всех тех, кто спрятался в глухом углу развалившегося дома, чтобы ничего не видеть и не слышать. Заключая в себе удручающие картины человеческой пошлости и апатии, стихотворения К. не доходят, однако, до полного отчаяния или пессимизма. Автор не теряет надежды на лучшее будущее и старается вдохнуть эту надежду в сердца колеблющихся. Задача поэта и в том, чтобы вызвать сочувствие к угнетенной массе, невнимание к которой было источником стольких несчастий родины. К. бичует шляхту за ее равнодушие к интересам массы; в теплых и сердечных стихотворениях изображает она положение народа, страдания его и его детей («Na progu», «Obrazki», «Czy zginie chłopskie serce» и др.). При всей искренности народнического настроения К., она несвободна от сентиментальности в изображении народной жизни (напр. в «Chłopskie serce», «Z łąk i pol» и пр.). К числу недостатков нужно также отнести склонность ее к риторике, которую она заимствовала у Виктора Гюго и других французских романтиков. В последнее время К. дала целый ряд небольших очерков беллетристического характера, собранных в двух книжках: «Moi znajomi» (Варшава, 1890) и «Na drodże» (Краков, 1893). Лучшие из них: «Banasiowa», «Jozek Srokacz», «W Wimarskim forcie». Большинству очерков не достает основательного знакомства с жизнью. К. известна и как писательница для детей: она дала тексты для пяти детских книжек с рисунками («Ksiązki Obrazkowe», 1890—91). Совершенно особняком стоят отрывки из трех драм: «Z przeszłosci» (1880), вызвавшие бурю негодования в клерикальном лагере. Героиней одного отрывка является женщина-философ Гипатия, гибнущая в борьбе за свободу мысли; в двух других изображены Галилей и медик Везалий, похищавший трупы для научных изысканий. Стихотворения К. выдержали несколько изданий; последние: «Poezye. Serya pierwsza» (3 изд., Варшава, 1888); «Poezye. Serya druga» (Варш., 1883); «Poezye. Serya trzecia» (Варш., 1887). Кроме того, есть сборник избранных стихотворений К.: «Wybór poezyi», изд. в Кракове в 1890 г. Стихотворения К. стали переводиться на русский яз. только в последнее время. Лучшие переводы принадлежат М. Гербановскому: «Ясь не дождался» («Русск. Мысль», 1893, № 12); «Без крова» («Вестник Европы», 1894, № 3) и А. Колтоновскому (ib. 1894, № 7). Ее «Ультимус» перев. в «Русском Богатстве» (1889, № 9). Ср. В. Мякотин, «Мария К.» («Русская Мысль», 1892, № 4).

К. А—н.