ЭСБЕ/Корелы

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Корелы
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Ибаге — Кочубей
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Конкорд — Коялович. Источник: т. XVI (1895): Конкорд — Коялович, с. 226—228 ( скан · индекс ); доп. т. Ia (1905): Гаагская конференция — Кочубей, с. 947—948 ( скан · индекс )
 Википроекты: Wikipedia-logo.png Википедия


Корелы, вернее Карелы — одно из коренных финских племен, первоначально обитавшее в Кореллии (см.). Норманны застали их здесь в нач. IX в.; король Эрик Эмундсон (Ветергут), умерший в 833 г., в своих походах на Финляндию проникал до Карелии, а в 877 г. Торольф Квельдуфсон, воевода короля Гарольда Гарфагара, в союзе с финским племенем квенов, разбил корел. Впоследствии К. утратили свою самостоятельность и платили дань норманнам. В русской истории К. появляются впервые в 1143 г., когда, по словам летописца, «корела ходиша на емь» — другое финское племя. В 1149 г. К. упоминаются в войсках кн. Изяслава и Ростислава Мстиславичей, помогавших новгородцам в борьбе их с кн. Георгием Владимировичем Суздальским. В 1191 г. К. вновь воевали с емью, вместе с новгородцами. О крещении К. в православие в летописи говорится: «того же лета (6735 или 1227) кн. Ярослав Всеволодович послав крести множество корел, мало не все люди». Есть основание предполагать, что многие из них и до того времени были уже крещены новгородцами; так в уставе Святослава, кн. Новгородского, составленном в 1134 г., упоминаются, в числе плательщиков сбора в пользу новгор. владыки, обонежские погосты с корельскими названиями (Юскола и др.); очевидно, здесь жили К.-христиане. В 1241 К., под знаменами кн. Александра Невского, ходили под Капорье. «В лето 6786 (1278) кн. Дмитрий и новгородцы и с всей Низовской землею, казни Корелу и взя землю их на щит». В 1284 г. немцы, под предводительством Трунды, приплыли в Карелию по Неве и Ладожскому оз., с целью обратить жителей ее в своих данников, но были разбиты новгородским посадником Симеоном. В 1291 г. начались набеги на К. со стороны шведов. основавших в 1293 г. — Выборг, в 1295 г. — Кексгольм, в 1300 г. — Ландскрону (на месте нынешнего пригорода С.-Петербурга, Бол. Охты). Новгородцы в 1301 г. разрушили Ландскрону, а в следующем году вместе с К. делали набег на Норвегию. В 1323 г., по Нотеборгскому миру, русские уступили большую часть Корелии Швеции. Сами К. нередко помогали шведам против русских; причиной тому надо считать дурное управление, о чем имеются свидетельства в истории. Так, при вел. кн. Михаиле Ярославиче Тверском, который был и новгородским князем, корельским наместником был тверской боярин Борис Константинович, правивший краем крайне произвольно. В 1350 г. упсальский епископ Гемминг обратил многих корел в католицизм. Несколько веков подряд Карелия переходила от шведов к русским и обратно, а сами жители ее помогали то тем, то другим, смотря по обстоятельствам.

Переселение К. в глубь России началось еще при Иоанне Грозном. Смутное время и разразившаяся в XVII в. моровая язва сильно опустошили Тверской край; число жителей его значительно уменьшилось. Около того же времени, по столбовскому миру (1617 г.), часть Карелии отошла к Швеции. Жители отошедшей территории были связаны с русскими отчасти верой, отчасти различными экономическими условиями, вследствие чего эмиграция К. в пределы России усилилась. Чтобы несколько пополнить ряды сильно поубавившегося населения, московское правительство, обещаниями хороших земельных наделов и разного рода льгот, привлекло часть этих эмигрантов в Тверской край. Переселение К. в пределы нынешних Тверской и Ярославской губ. шло медленно и продолжалось до 1678 г. Правительство приписало всех переселенцев-корел к «приказу большого дворца»; но впоследствии многие из них попали в крепостную зависимость к частным лицам и вельможам. Каким образом это произошло — можно догадываться по челобитной переселенцев от 1697 г., в которой сказано, что «помещики и вотчинники корелян, которые за ними живут, как они ездят по торгам, поймав их у себя в поместьях в корельских своих деревнях, бьют и мучат и в подпольях держат, недели по две и по три, и морят голодной смертью». Помещики, в свое оправдание, ссылались на то, что в прежние времена на жалованные земли им велено было принимать выходцев «из-за рубежа корелян», и что в 1646—1678 гг. К. были записываемы за ними в переписных книгах. В 1698 г. правительство укрепило за помещиками ту часть корел, которые числились за ними по переписным книгам 1678 г., большинство же приписало к дворцовому ведомству. Последние переселения К. в русские губернии совершились вскоре после ништадтского мира (1721 г.), когда вся Карелия была присоединена к России. В настоящее время главная масса К. заселяет вост. часть Финляндии, а именно: собственно Карелию, Саволаксу и сев.-вост. часть Эстерботнии, т. е. губернии Выборгскую, С.-Михельскую, Куопиоскую и отчасти Улеоборгскую. Финляндские К. в культурном отношении слились с остальными финнами, живущими в стране (тавастами), и отличаются от последних лишь своим говором и более живым темпераментом. Карелия — родина финских сказок. Говор К. мягче западно-финского, богат двугласными, а к языку К. ладожского прибрежья примешано много русских слов. Жители собственно Карелии беднее остальных финляндцев; бобылей (безземельных) среди них много и в некоторых местах до 37%. Эта экономическая отсталость корел объясняется прошлым края, который, как арена борьбы между русскими и шведами, часто подвергался разорению и большему произволу в управлении. Определить число К., живущих в пределах Финляндии, трудно, так как при переписях их не выделяют в особую группу; приблизительно оно составляет до 900 тыс. душ. Финляндские К. в массе своей принадлежат к лютеранской церкви; православных среди них около 40 тыс. Письменность финляндских К. — финская; все они грамотны. Кроме Финляндии К. живут еще в следующих губерниях: 1) в С.-Петербургской, а именно в уездах С.-Петербургском и Шлиссельбургском, на границе с Финляндией; по Кеппену, в 1848 г. их было 3660 душ, так что, принимая во внимание естественный pост населения, в настоящее время их 5—6 тыс. При подворном описании С.-Петербургской губ. (в 1881—85 г.) К. не отделяли от родственных с ними племен эвремейсет и савакот, которых в двух упомянутых уездах считается до 29 тыс. Петербургские К. все лютеране. Многие ученые причисляют к К. и племя «ижору», которой в С.-Петербургской губ. насчитывается до 20 тыс. 2) В Олонецкой губ. К. насчитывается до 40 тыс. Они занимают весь С и СЗ Повенецкого, большую часть Олонецкого и сев.-вост. часть Петрозаводского уездов. Следы К. встречаются повсюду в губ. 3) В Архангельской губ. К. живут исключительно в Кемском у., в котором они составляют большую часть населения — около 20 тыс. Олонецкие и кемские К., аборигены края, до настоящего времени сохранили свой язык, обычаи, массу преданий и сказок. Письменности у них нет; вера — православная. Называют себя сев. К. «ливгиляйне», что означает быстроговорящий, в отличие от родственных с ними финляндцев, говорящих протяжнее. 4) В Новгородской губ. К. около 40 тыс. и живут они в уу. Кирилловском, Череповском, Устюженском, Тихвинском, Боровичском, Крестецком, Валдайском и Демянском. 5) В Тверской губ., после Финляндии, всего больше К., а именно: в Бежецком у. (по данным губ. стат. ком. 1879 г.) 41607, в Вышне-Волоцком у. (по данным подворн. описи 1886 г.) 31660, в Весьегонском у. (по данным губ. стат. ком. 1879 г.) 21455, в Новоторжском у. (по данным подворн. описи 1884 г.) 16193, в Кашинском у. (по данным губ. стат. ком. 1879 г.) 1195, в Осташковском у. (по данным губ. стат. ком. 1879 г.) 639, в Зубцовском у. (по данным подворн. описи 1888 г.) 1664, всего 114413 душ. Кроме того, обрусевшие К. встречаются в уу. Бежецком, Новоторжском, Зубцовском, Корчевском и Тверском. Тверские К., равно как и близкие к ним до происхождению и по времени переселения новгородские, несмотря на 200-летнее пребывание в России, мало ассимилировались с коренными жителями края и до настоящего времени сохранили свой родной язык, отчасти и свои обычаи. Произошло это, вероятно, оттого, что главная масса их живет широкой, почти сплошной полосой, пересекающей обе губернии с С на Ю, приблизительно параллельно линии Николаевской ж. д., главным образом на В от последней. В более глухих местностях этой полосы лет 20 тому назад можно было встретить целые селения, в которых никто не понимал по-русски. В некоторых селах лесистых местностей Бежецкого и Вышне-Волоцкого уездов корельская речь была разговорная даже в русских семьях местного православного духовенства. Основное занятие К. — земледелие, а в лесистых местностях, кроме того, гонка дегтя, смолокурение, жжение угля, выгонка канифоли и др. Живут они большей частью мелкими поселками. Если их не стесняют правилами строительного устава, они ставят свои избы лицом непременно на полдень и притом каждую усадьбу особняком, не соблюдая правильности улицы. К. живут опрятнее русских, что было замечено еще автором «генерального соображения по Тверской губ.», относящегося к 1783 г. По характеру своему К. резко отличаются от русских: они скрытны, мстительны и в семейных своих отношениях крайне деспотичны. Это препятствует слиянию их с русскими, так что не редкость встретить селения со смешанным населением, в которых обе народности живут бок о бок, не вступая между собой в родство. Тверские и новгородские К. — православные, но раскол (особенно беспоповщина) среди них развит сильно. Письменности К. не имеют; переведенное на их язык евангелие отпечатано русским алфавитом. Язык твер. и новг. К. — финский, с сильной примесью слов русского происхождения. В последние 20—30 лет, с развитием земских школ и усилением отхода на сторону, русский язык начал быстро проникать в среду К., и в настоящее время редко можно встретить взрослого К. (исключая стариков и женщин), который, хотя бы плохо, не говорил бы по-русски. Сближению К. с русскими немало способствовали и железные дороги Николаевская и Рыб.-Бологовская, прорезавшая корельщину. Благодаря жел. дорогам, здесь развилась торговля, из-за которой многие К. в настоящее время бросают свои исконные занятия — земледелие и лесные промыслы.

Общее число К., не утративших еще своей национальности, достигает до 220 тыс. (не считая Финляндии). Остатки этой народности встречаются еще: 1) в Гжатском у., Смоленской губ., на границе с Тверской; 2) в Медынском у., Калужской губ., куда К. были переселены из Гжатского у. (в 1859 г. их насчитывалось здесь 1396 д.); 3) в Ярославской губ., куда много К. переселилось в XVII в. одновременно с тверскими. В Моложском у. по р. Сити они известны под названием «сицкарей». 4) Во Владимирской губ., в г. Переяславле, в Рыбацкой слободе, сохранилось еще до 300 д. К., предки которых были переселены сюда Петром I. Есть с. Корельское в Переяславском у. и Корельская слобода — в Суздальском; в Тамбовской губ. — с. Корелы в Моршанском у., из которого, согласно актам, К. были выселены в 1734 г. в Козловский у. В Вологодском у., на границе с Кирилловским у. (Новг. губ.), есть три селения, жители которых по происхождению К.

Литература: «Финляндия в XIX стол.» (Гельс., 1894); Л. Н. Майков, «О древней культуре зап. финнов по данным их яз.» (по Альквисту, СПб., 1877); «Сборник материалов для статистики Твер. губ.» (вып. II, 1874 и V, Тв., 1882); В. Покровский, «Ист.-стат. описание Твер. губ.» (т. I, Тв, 1879); «Сборник статист. сведений по Твер. губ.» (тт.: II Новоторжский у., Тв., 1882; Вышне-Волоцкий у., Тв., 1889 и VII Зубцовский у., М., 1891); «Родное корельское. Кор.-русский букварь», А. Толмачевской (М., 1887); «Олонецкий сборник» (вып. III, Петрозав., 1894); «Статист. ежегодник Финляндии» (изд. Центр. стат. бюро, 1894); «Материалы по статистике народного хоз. в СПб. губ.» (вып. II, Шлиссельбургский у., СПб., 1885 и V, СПб. у., СПб., 1887); В. С. Борзаковский, «История Тверского княжества» (СПб., 1876); «Живописная Россия». В «Геогр.-стат. словаре Европ. России» П. П. Семенова приведены след. источники: Rein. «Specimen de vetere Careliae» (Або, 1825); «История» Карамзина; Погодин, «Ист. сборник», Верещагин, «Оч. Арх. губ.», 1849; Кеппен, «Водь»; Преображенский, «Хоз. в Тв. губ.»; «Воен. стат. Тв. губ.»; Андреев, «Олон. губ.»; Дашков, «Олон. губ.»; «Пам. кн. Олон. губ.», 1858; «Сп. нас. мест Архан. губ.»; «Сп. нас. мест Твер. губ.»; Castren, «Ethn. Vorlesungen»; его же, «N. Reise», 1853; Schnitzler, «L’emp. des Tsars»; «Ж. Мин. Вн. Дел» кн. 3, 1848, XXIII; «Вестн. Геогр. Общ.», 1856, кн. 4 и 5; «Олон. Губ. Вед.»; Sjörgen, «Gesam. Schriften» (СПб., 1861).

Дополнение[править]

* Корелы (Карелы). — По данным переписи 1897 г., в России, не считая Финляндии, лица, признающие корельский язык за родной, встречаются в губерниях: Тверской — 116679, Олонецкой — 59414, Архангельской — 19517, Новгородской — 9980, С.-Петербургской — 835, в других губерниях, как пришлое и случайное население — 671; всего 207096 душ обоего пола. Слабый рост корельского населения сравнительно с данными прежних лет (см. Корелы, XVI, 226—228), значительное сокращение числа К. в Новгородской губ. (по прежним данным их было до 40000) и почти совершенное исчезновение их в С.-Петербургской (в 1881—85 гг. — около 29000) следует приписать во многих местах обрусению К., в других же (в С.-Петербургской губ.) — зачислению при составлении переписи К. в общую группу финнов. Обрусением К. объясняется и ненормальный среди них перевес женщин над мужчинами: из 207096 К. мжч. было — 95149, женщин — 111947, т. е. на 100 мжч. приходилось 118 жнщ., тогда как вообще в России на 100 мжч. приходится всего 101 жнщ. Очевидно, при переписи часть К. мужчин, как говорящие по-русски, показали своим родным языком русский. Ср. «Первая всеобщая перепись населения Российской Империи 1897 г.» (вып. 7, СПб., 1905); D. Richter, «Bemerkungen über die tverischen Karelier» (статья в «Journal d. finnisch-ugrischen Gesellschaft in Helsingfors» за 1904 г.).