ЭСБЕ/Куприн, Александр Иванович

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Куприн
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Кошбух — Лященко. Источник: доп. т. II (1906): Кошбух — Прусик, с. 40—41 ( скан · индекс ) • Другие источники: МЭСБЕ : Britannica (12-th)ЭСБЕ/Куприн, Александр Иванович в дореформенной орфографии


[40]Куприн (Александр Иванович) — талантливый писатель. Род. в 1870 г. Воспитывался в Москве, во 2 кадетском корпусе и военном Александровском училище. Писать начал еще юнкером; первое произведение его («Последний дебют») было напечатано в московском юмористическом журнале «Рус. Сатирич. Листок» (1889). Позже стал писать в «Рус. Богатстве». Держал экзамен в академию генерального штаба, но к окончанию экзаменов не был допущен распоряжением ген. Драгомирова, командовавшего тогда киевским округом. В 1894 г. К. оставил военную службу и стал работать в киевских, приволжских, одесских, ростовских изданиях. Близкое участие принимал в «Жизни и Искусстве», «Киевлянине», «Киев. Слове», «Самарской Газете», «Волыни», «Донской Речи», «Одесских Новостях». В промежутках газетной работы был актером, изучал зубоврачебное искусство, служил в технических конторах, занимался землемерием. Издал отдельно сборники «Киевские типы» (Киев, 1896) и «Миниатюры» (Киев 1897). В них есть проблески таланта, но в общем «миниатюры» и «типы» слишком беглы и поверхностны и даже несвободны от пряности сомнительного свойства. С 1901 г. К. поселился в СПб. в качестве ближайшего сотрудника «Мира Божьего» и изданий т-ва «Знание». Этим книгоиздательством выпущены 2 т. «Рассказов» К. (СПб., 1903 и 1906); Первый том, куда ставший очень строгим к себе автор внес только 10 из многочисленных своих рассказов, имел серьезный успех и в публике (2 изд.), и в критике. В нём еще чувствуется влияние крупных писателей и русских и иностранных; встречаются мотивы Толстого, Гауптмана («Одиночество»), Тургенева («Лесная глушь», в стиле «Бежина луга»). Самое решительное влияние оказал на К. Чехов. Зародившись и получив свое развитие в ту же мрачную эпоху политического безвременья, творчество К. тоже впитало в себя Чеховскую тоску и Чеховское сознание интеллигентского бессилия что-нибудь сделать. Основной тип рассказов К. — нервные, честные, но дряблые натуры, добрые порывы которых не приводят ни к чему, кроме полного нравственного банкротства. Из превосходно изученного им солдатского мира К. и в «Рассказах», и в позднейшем «Поединке» всегда с особенным тщанием выхватывает жалких солдатиков, совершенно неспособных отстоять себя, тупых и неумелых, так что и жалеют-то их «хорошие» офицеры-неврастеники больше из принципа. Сквозь общий уныло-неврастенический тон Чеховской школы у К. пробивалось, однако, очень решительно и нечто другое, указывающее на то, что общественное уныние близилось к концу. Общее впечатление от книги получилось резко-протестующее. Военные рассказы («Ночная смена», «Поход» и особенно «Дознание») — сплошное, нервно-возбужденное обличение бездарной и бесчеловечной организации нашего военного быта. И осталъные рассказы подобраны вполне определенно, особенно рассказ из заводской жизни «Молох», с его реалистически-символическим изображением бездушного, всепожирающего чудовища капитализма, и лучший рассказ всей книги — «Болото». В «Болоте» нарисована потрясающая картина с одной стороны людской жестокости, с другой — чисто-скотской покорности. В видах удобства наблюдения за порубками, в самом центре трясины для лесника построена изба — и покорно живет лесник в гнезде болотных миазмов; медленно чахнет и вымирает вся его семья. Смена общественно-литературных настроений сказалась в заключителъном символическом аккорде рассказа: студент Сердюков, наблюдая на бледных, бескровных лицах детей лесника сокрушительную работу вампира болотной малярии, приходит сначала к страшному выводу, что не всё ли равно как жить и как умереть; но затем он чувствует жгучий прилив бодрости, ему «жадно до страдания» хочется «видеть солнце» и он выбегает из «болота» на простор «ясного, чистого воздуха летнего утра». Успех, выпавший на долю К. после выхода I т. его «Рассказов», превратился в шумную известность, когда в начале 1905 г. в VI-м сборнике «Знания» появилась большая повесть его из военного быта: «Поединок» (позднее «Поединок», вместе с небольшим колоритно-написанным очерком «С улицы», составил II том «Рассказов» К.). «Поединок» (переведен на франц., немецк., польский и итальявский яз.) написан ярко и очень интересен. Особенно заслуживает внимания эволюция общественной психологии, теоретически выраженная в речах своеобразного ницшеанца Низанского, а художественно — в изображении отдельных моментов душевной жизни главного героя повести, симпатичного поручика Ромашева. Низанский на смену Чеховскому пессимизму провозглашает, что жизнь прекрасна и что для победы над злом нужна только «великая вера в свое я». Ромашев, в общем — типичный представитель излюбленных К. «добрых» поручиков, преисполненных лучших намерений, но не настолько нравственно-сильных, чтобы оказать влияние на косность окружающей их среды. По временам, однако, Ромашев вдруг чувствует в себе власть высвобождающегося я, и тогда в нём просыпается настоящая сила, пред которою отступает трусливое насилие (сцена с полковником). Главная причина небывалого в русской книжной торговле успеха «Поединка» — в том, что он своим изображением [41]военной жизни ответил на первенствующий интерес момента. Ошеломленное рядом неслыханных поражений русской армии в Маньчжурии, общество лихорадочно искало разгадки катастрофы. Повесть К. давала ключ, тем более верный, что она была написана до войны и не задавалась никакими определенными выводами, а просто рисовала широкую, полную и правдивую бытовую картину армейской жизни. Впечатление получалось до последней степени удручающее. Такое офицерство, какое изображено в «Поединке», очевидно не могло вести к победе.