ЭСБЕ/Лисия

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Лисия
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Ледье — Лопарев. Источник: т. XVIIa (1896): Ледье — Лопарев, с. 738—739 ( скан ) • Другие источники: РСКД


Лисия (Λυσίας) — афинский оратор, сын Кефала, род. около 445 г. до Р. Х. в Сиракузах, переселился в детстве в Афины вместе с отцом, фабрикантом щитов. Часть молодости Л. провел в Нижней Италии. Богатство его семьи пробудило жадность тридцати тиранов; брат его Полемарх был убит клевретами правителей, он сам, с трудом и потеряв большую часть своего состояния, бежал в Мегару. Здесь он вступил в соглашение с Фрасивулом и содействовал возвращению демократов. В благодарность за заслуги его Фрасивул хотел принять его, метэка, в число граждан, но это предложение было отвергнуто как противозаконное; Л. пришлось удовольствоваться положением изотела (см.), давшим ему возможность по возвращении (403) выступить перед судом обвинителем Ератосфена, убийцы брата. Эта полная страстного негодования речь, единственная, произнесенная самим Л. перед судом, сохранилась, и по ней лучше всего можно знакомиться с характером Л. Он выступал, однако, и раньше; в «Федре» Платона (404) мы его встречаем уже как всеми уважаемого учителя красноречия. Дав в своей речи «О любви», иными приписываемой Платону, образец софистической манеры Феодора и Исократа (см.), Л. специализировался на деятельности логографа, писавшего по заказу других судебные речи. Для клиентов, привлекавшихся к суду вследствие происков сикофантов или принужденных защищать свое имущество от злостных поползновений, ему приходилось составлять такие речи, которые были бы уместны в устах простых граждан, уверенных в своем праве; не нужно было пафоса, натяжек, громких фраз — нужно было ясное изложение фактов и искреннее одушевление человка, задетого в своем праве. Л. достиг несравненного мастерства в ведении доказательств и пересказе фактов; древние критики существенными чертами его речей считали простоту, незамысловатость и ясность (τό άφλές, τό καθαρόν, ή ένάργεια, ή σαφήνεια). На суде произношение составленных Л. речей требовало не более чем от ½ до 1 часу времени. Общих мест было в них чрезвычайно мало; критик Дионисий изумлялся тому, что, хотя Л. и написал громадное количество речей, все-таки введение к каждой из них имело свои особенности. К такому блестящему адвокату обращались чрезвычайно часто, и в первые десятилетия после 403 г. число речей его с каждым годом все увеличивалось; последняя определимая хронологически речь (за Ференика) была написана около 380 г.; немного позже Л. умер. — В древности были известны 425 речей его, из которых древние критики считали подлинными 233; до нас дошли лишь 34 речи, притом частью в отрывках и сомнительной подлинности, и несколько писем, написанных хорошим языком, но незначительного содержания. Большая часть речей — судебные. Имеется одна речь к народу, вероятно, в действительности не сказанная — «о том, что не следует изменять унаследованного политического строя в Афинах» (сохранена в отрывке Дионисием); она составлена непосредственно после изгнания тридцати и настаивает на необходимости восстановления полной, неограниченной демократии. Из числа так называемых «эпидиктических» речей (на современные политические события) «надгробная» касается защитников отечества в коринфскую войну; но вероятнее, что это софистическое упражнение, неправильно приписываемое Л. Из «Олимпийской речи» (388) сохранен отрывок с увещанием к грекам сообща действовать против утеснителей. Речь эта обращена не против персов, а против Дионисия, тирана сиракузского, и имела последствием, что участники празднества напали на присланные Дионисием палатки и разграбили их. Софистическим характером отличается «Апология Сократа», не произнесенная в суде, но предназначенная служить опровержением написанной несколько лет после смерти Сократа обвинительной речи софиста Поликрата. Самые важные из речей — судебные, для характеристики как условий политической жизни Афин, так и самого Л. Во главе их стоит уже упомянутая речь против Ератосфена (403) и родственная ей, несколькими годами позже произнесенная против Агората, клеврета олигархов, дающая полную жизни картину террора тридцати. Политическая подкладка есть и в обвинительных речах против Филона и Евандра, а также в речах в защиту Мантифея и анонима, преследовавшегося за олигархические замыслы. Отчетности должностных лиц касаются речи против Эпикрата и Никомаха. Интересны 2 речи против Алкивиада (произнесены в 395-4 гг.), о пренебрежении воинскими обязанностями и речь «Об имуществе Аристофана», равно как и превосходный отрывок «О публичной продаже имущества брата Никия», где речь идет о конфискации имущества за государственные преступления. Особый сакральный интерес имеет речь «о священной ограде», в которой обвиняемый защищается от упрека в том, что он вырыл бывшую на его участке священную маслину и разрушил окружавшую ее ограду. Большинство речей касается совершенно не важных предметов и интересна лишь чисто литературною своей стороною. Наиболее славилось из речей по частным делам обвинение Диогитона в злоупотреблении опекунскими правами; но от него сохранились лишь отрывки у Дионисия. Текст большинства речей Л. основан на одной лишь палатинской рукописи Х в. (в Гейдельберге). Главное издание — Reiske (Лпц., 1872). Критические издания текста — Cobet (Амстердам, 1663) и Scheibe (в «Bibl. Teubn.»). См. Blass, «Die attische Beredsamkeit. I. Von Gorgias bis zu Lysias» (1887). Русский перевод «Речей» Л. начал издавать С. Версилов (вып. 1, СПб., 1895).