ЭСБЕ/Лисия

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Лисия
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Ледье — Лопарев. Источник: т. XVIIa (1896): Ледье — Лопарев, с. 738—739 ( скан )
 Википроекты: Wikipedia-logo.png Википедия


Лисия (Λυσίας) — афинский оратор, сын Кефала, род. около 445 г. до Р. Х. в Сиракузах, переселился в детстве в Афины вместе с отцом, фабрикантом щитов. Часть молодости Л. провел в Нижней Италии. Богатство его семьи пробудило жадность тридцати тиранов; брат его Полемарх был убит клевретами правителей, он сам, с трудом и потеряв большую часть своего состояния, бежал в Мегару. Здесь он вступил в соглашение с Фрасивулом и содействовал возвращению демократов. В благодарность за заслуги его Фрасивул хотел принять его, метэка, в число граждан, но это предложение было отвергнуто как противозаконное; Л. пришлось удовольствоваться положением изотела (см.), давшим ему возможность по возвращении (403) выступить перед судом обвинителем Ератосфена, убийцы брата. Эта полная страстного негодования речь, единственная, произнесенная самим Л. перед судом, сохранилась, и по ней лучше всего можно знакомиться с характером Л. Он выступал, однако, и раньше; в «Федре» Платона (404) мы его встречаем уже как всеми уважаемого учителя красноречия. Дав в своей речи «О любви», иными приписываемой Платону, образец софистической манеры Феодора и Исократа (см.), Л. специализировался на деятельности логографа, писавшего по заказу других судебные речи. Для клиентов, привлекавшихся к суду вследствие происков сикофантов или принужденных защищать свое имущество от злостных поползновений, ему приходилось составлять такие речи, которые были бы уместны в устах простых граждан, уверенных в своем праве; не нужно было пафоса, натяжек, громких фраз — нужно было ясное изложение фактов и искреннее одушевление человка, задетого в своем праве. Л. достиг несравненного мастерства в ведении доказательств и пересказе фактов; древние критики существенными чертами его речей считали простоту, незамысловатость и ясность (τό άφλές, τό καθαρόν, ή ένάργεια, ή σαφήνεια). На суде произношение составленных Л. речей требовало не более чем от ½ до 1 часу времени. Общих мест было в них чрезвычайно мало; критик Дионисий изумлялся тому, что, хотя Л. и написал громадное количество речей, все-таки введение к каждой из них имело свои особенности. К такому блестящему адвокату обращались чрезвычайно часто, и в первые десятилетия после 403 г. число речей его с каждым годом все увеличивалось; последняя определимая хронологически речь (за Ференика) была написана около 380 г.; немного позже Л. умер. — В древности были известны 425 речей его, из которых древние критики считали подлинными 233; до нас дошли лишь 34 речи, притом частью в отрывках и сомнительной подлинности, и несколько писем, написанных хорошим языком, но незначительного содержания. Большая часть речей — судебные. Имеется одна речь к народу, вероятно, в действительности не сказанная — «о том, что не следует изменять унаследованного политического строя в Афинах» (сохранена в отрывке Дионисием); она составлена непосредственно после изгнания тридцати и настаивает на необходимости восстановления полной, неограниченной демократии. Из числа так называемых «эпидиктических» речей (на современные политические события) «надгробная» касается защитников отечества в коринфскую войну; но вероятнее, что это софистическое упражнение, неправильно приписываемое Л. Из «Олимпийской речи» (388) сохранен отрывок с увещанием к грекам сообща действовать против утеснителей. Речь эта обращена не против персов, а против Дионисия, тирана сиракузского, и имела последствием, что участники празднества напали на присланные Дионисием палатки и разграбили их. Софистическим характером отличается «Апология Сократа», не произнесенная в суде, но предназначенная служить опровержением написанной несколько лет после смерти Сократа обвинительной речи софиста Поликрата. Самые важные из речей — судебные, для характеристики как условий политической жизни Афин, так и самого Л. Во главе их стоит уже упомянутая речь против Ератосфена (403) и родственная ей, несколькими годами позже произнесенная против Агората, клеврета олигархов, дающая полную жизни картину террора тридцати. Политическая подкладка есть и в обвинительных речах против Филона и Евандра, а также в речах в защиту Мантифея и анонима, преследовавшегося за олигархические замыслы. Отчетности должностных лиц касаются речи против Эпикрата и Никомаха. Интересны 2 речи против Алкивиада (произнесены в 395-4 гг.), о пренебрежении воинскими обязанностями и речь «Об имуществе Аристофана», равно как и превосходный отрывок «О публичной продаже имущества брата Никия», где речь идет о конфискации имущества за государственные преступления. Особый сакральный интерес имеет речь «о священной ограде», в которой обвиняемый защищается от упрека в том, что он вырыл бывшую на его участке священную маслину и разрушил окружавшую ее ограду. Большинство речей касается совершенно не важных предметов и интересна лишь чисто литературною своей стороною. Наиболее славилось из речей по частным делам обвинение Диогитона в злоупотреблении опекунскими правами; но от него сохранились лишь отрывки у Дионисия. Текст большинства речей Л. основан на одной лишь палатинской рукописи Х в. (в Гейдельберге). Главное издание — Reiske (Лпц., 1872). Критические издания текста — Cobet (Амстердам, 1663) и Scheibe (в «Bibl. Teubn.»). См. Blass, «Die attische Beredsamkeit. I. Von Gorgias bis zu Lysias» (1887). Русский перевод «Речей» Л. начал издавать С. Версилов (вып. 1, СПб., 1895).

А. М. Л.