ЭСБЕ/Разбойничьи песни

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Разбойничьи песни
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Рабочая книжка — Резолюция. Источник: т. XXVI (1899): Рабочая книжка — Резолюция, с. 115—117 ( скан · индекс )
 Википроекты: Wikipedia-logo.png Википедия


Разбойничьи песни — находятся в связи с историей разбоев в России. В древней Руси разбой и войны часто отождествлялись; даже лучшие князья, как Владимир Мономах, допускали походы с характертом разбоя, напр. при взятии Минска. О разбойниках часто упоминают жития русских святых — Феодосия Печерского, Кирилла Белозерского и др. Следы древнейшего разбойничества сохранены народной поэзией в песнях о встрече Ильи Муромца с разбойниками. Разбои стали усиливаться в Московском государстве после татарского нашествия и с XIV-го стол. приняли широкие размеры, причем главной ареной разбойничества с течением времени стало Поволжье и московская Украина. Впрочем, и новгородский север пользовался в этом отношении незавидной славой. Многочисленные разбойничьи шайки из новгородской вольницы — «ушкуйники» — грабили села и города, жгли церкви и мучили жителей. Самый страшный набег ушкуйников на Кострому отмечен в летописи под 1375 г. Предания о новгородских ушкуйниках отразились в былинах о Василии Буслаеве, в особенности в эпизоде встречи Васьки Буслаева с атаманами казачьими. На юго-восточных окраинах Московского царства с половины XV ст. разбойничество почти сливается с козачеством (см.). Московское правительство вынуждено было посылать против разбойников военные отряды. Случалось, что разбойники разбивали царские войска и убивали воевод. Время наибольшего развития в России разбойничества — XVI, XVII и XVIII вв. — совпадает со временем наибольшего размножения и распространения Р. песен. К XVI ст. относится целый цикл песен о Ермаке. Завоевание обширной страны ничтожной горстью людей, отпетыми разбойниками, произвело глубокое впечатление на воображение народное и вызвало рассказы, предания и песни, сохранившиеся доныне в народной памяти. В XVII ст. сложился другой богатый по содержанию цикл песен о Степане Разине и отчасти заслонил собой песни о Ермаке. Песни о Ермаке и песни о Разине иногда смешивались и перепутывались, как в именах действующих лиц, так и в описываемых событиях. Наряду с разными анахронизмами и неточностями в песнях о Ермаке встречается много исторически верных преданий и фактов — о сборах в поход, о правеже и др. Из анахронизмов любопытен эпизод о взятии Ермаком Казани. В столетний промежуток между песнями о Ермаке и песнями о Разине сложено было много других Р. песен, уцелевших отчасти до настоящего времени. Таковы песни о взятии правительственными войсками Астрахани в 1616 г., когда были рассеяны разбойничьи толпы Заруцкого; такова песня об убийстве на Дону московского посла Карамышева в 1630 г.; таковы песни про Грышку Мурышку, о котором упоминается в одной царской грамоте 1645 г. Наибольшего развития разбойничество и разбойная поэзия достигли в Великороссии во второй половине XVII века. По выражению проф. Аристова, «все задорные движения вольницы, как ручьи и речки в половодье, слились в одну бурливую широкую реку при Стеньке Разине и захлестнули своими волнами множество мирных жителей. Народная песня передала потомству очень много явлений из похождений Разина, и в ее изображениях есть доля исторической истины». Песни верно рисуют общее положение донского казачества XVII века, среди которого были люди степенные, домовитые, зажиточные («кармазинники»), но большинство состояло из «зипунников», голи кабацкой и разного сброда. Отсюда и брал Разин свои полчища. В песнях описывается, как Разин разгромил персидские города по берегам Каспийского моря, как он овладел Астраханью, гулял с молодцами по Волге и убивал бояр, как он рвал кандалы и уходил из тюрьмы-клетки. Есть песни о казни Разина в Москве в 1671 г., точно передающие событие. Вообще, песни о Разине весьма многочисленны и проникнуты симпатией к разбойнику. В Р. песнях вообще обнаруживается сочувственное отношение к разбойникам: народ усматривал в них свободолюбивых удальцов, способных по временам на порывы великодушия. Иногда в них видят противников бояр и врагов крепостного права или прославляют силу характера и смелость. Петр Великий принял строгие меры к искоренению разбойничества, разослал сыскные команды, поставил старост для розыска, суда и наказания воров. Эти строгие меры не помогали ввиду того, что тягости крепостничества осложнились новыми народными тягостями, в особенности суровой паспортной системой и тяжелой рекрутчиной. Со времен Петра Великого большой процент разбойников составляли бродяги-рекруты и солдаты, бежавшие из полков. При Петре было еще несколько крупных разбойничьих движений (булавинское, некрасовское и др.), оставивших следы в народной поэзии. С ростом и усилением государственной власти слабеет разбойничество, слабеет и разбойная поэзия. Разбойные мотивы вплетаются еще в песни раскольничьи и солдатские, но уже без собственных имен. В песнях нет прежней силы, удали и красоты; замечается историческое и литературное оскудение. Образцом бесталанности служат рассказы и песни о похождениях Ивана Осипова, или Ваньки Каина (см.). Одновременно с ним прославилась своими разбойничьими похождениями Танька Растокинская. Песни поэтическими чертами изображают, как Танька была поймана и казнена. Песен о Пугачеве мало сравнительно с размерами бунта. Ко второй половине прошлого века относится несколько незначительных по величине песен о малоизвестных разбойниках — 3агорине, каком-то Гаврюшеньке и пр. В Р. песнях, преимущественно XVII в., отмечены многие исторические черты, по мнению Аристова — часто с такой верностью, что «историк имет полное право воспользоваться содержанием песни при передаче тощих показаний официальных бумаг». В местных названиях Р. песен удержались воспоминания о главных путях и гнездах старого разбойничества — о Поволжье (в частности о реке Камышенке, Ахтубе, Змеевых горах), о Каспийском море. Много в них указаний на одежду и вооружение старого времени (дубина вязовая, фузея и пр.), на причины, вызывавшие обращение к разбоям (семейные ссоры, солдатчина, крепостное право, гнетущая бедность, бесшабашная жизнь). Из песен видно, кого преимущественно грабили (бояр, бурмистров, зажиточных крестьян), как жили разбойники, каков был внутренний распорядок в воровских шайках, каковы были обычаи при грабежах (напр. клик «сарынь на кичку» при нападении на гребцов), каковы были пытки и казни. Высокого поэтического достоинства и горячего сочувствия исполнены песни о неудачах разбойников, о их побегах. Великорусские Р. песни вполне оригинальны; вставные балладные мотивы встречаются здесь весьма редко. Создателями Р. песен было сами разбойники; в сохранении и распространении их большое участие принимали скоморохи. Малорусские Р. песни весьма разнообразны по происхождению: есть песни заимствованные от великороссов, песни западноевропейского балладного происхождения и песни вполне оригинальные. В общем по числу песен, по величине и силе поэтического одушевления великорусские Р. песни стоят значительно выше малорусских. Большая часть великорусских песен, и притом лучшая, возникла в XVI—XVII ст.; малорусские — в XVIII и в XIX ст. Заимствования из великорусских песен шли преимущественно через Дон при посредстве донских казаков; таковы, напр., малорусские песни о Травине (по-видимому — Травник великорусских песен), о казаке Гарасиме (Стенька Разин). Западные балладные песни в Малороссии очень распространены, преимущественно песни о похищении разбойником девицы, о нападении 12 разбойников на девицу и др. Гайдамачество создало много песен о смелых гайдамацких ватажках; в особенности распространены песни о Савве Чалом, Нечае и Гнатке Голом. С течением времени гайдамацкие песни отчасти смешались с рекрутскими и солдатскими, отчасти впитали в себя кое-какие мотивы старинных казацких песен. Ныне гайдамацкая поэзия в Малороссии забыта. Кое-где в Юго-Западном крае ходят в народе песни о некоторых разбойниках текущего века, преимущественно о Кармелюке. В Галиции разбойники называются опришками (срав. опричнина — люди вне общества). Песни о гайдамаках во многих случаях перешли на опришков, в целости или в частностях. До сих пор гуцулы поют песни про Добощука, Марусяка, Джемеджука и др. местных знаменитых опришков. Сохраняется память о местах их жительства, об их вооружении; указывают на Добашеву хату, Добашеву криницу. Народ в песнях относится с большим сочувствием к опришкам, как врагам ляхов-помещиков. В песнях отразились черты быта и характера опришков, их побратимство и презрение к смерти, напр. в следующем стихе:

Чи видишь ты, пане брате, за лесом могила?
Чи ты умрешь, чи повиснешь, раз маты родыла.

Литература. Великорусские Р. песни находятся в сборниках песен Киреевского (вып. 6—10), Мордовцева, Якушкина, М. Соколова. Много Р. песен в сборнике донских песен Савельева и в XV т. «Сборн. матер. для изуч. Кавказа». Большое и ценное исследование проф. Н. Аристова о великорусских Р. песнях напеч. в «Филологич. записках» (1874—76). Гайдамацкие песни изданы в V т. «Трудов» Чубинского и в сборнике галицких песен Головацкого (см. сист. оглавление в конце 2-го отд. 3-го тома). Кроме того материалы этого рода имеются в «Pokucie» Кольберга, в сборниках Новицкого, в VI т. «Сборн. Харьк. ист.-фил. общ.», в польских сборниках Поповского и Руликовского в «Zbiòr Wiadom. de antrop. krajow.», в «Киевской старине» (большею частью о Кармелюке). См. статьи Н. Сумцова о песнях, касающихся Травина, в Х т. «Сборн. Харьк. ист.-фил. общ.», и о песнях, темой которых служит нападение 12 разбойников на девицу (типа пушкинской баллады «Жених») — в V вып. «Этюдов о Пушкине».

Н. Сумцов.