ЭСБЕ/Странники

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Странники
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Статика — Судоустройство. Источник: т. XXXIa (1901): Статика — Судоустройство, с. 723—725 ( скан )
 Википроекты: Wikipedia-logo.png Википедия


Странники или бегуны — беспоповщинский толк, выродившийся из филипповского (см.) в последней четверти XVIII стол. Основателем бегунства был некто Евфимий, родом из Переяславля, живший некоторое время в среде филипповцев, потом военный дезертир. Живя в Москве, он пришел к убеждению, что даже «крепкие христиане» не заслуживали такого наименования вследствие их двоедушного отношения к православию и православному правительству, и признал необходимым бороться с таким, с точки зрения истого беспоповца, злом. Для начала Евфимий послал «московским старцам»-филипповцам 39 вопросов, прося дать ему ответы. Ответа не было дано, и это побудило вопрошателя тем настойчивее стремиться к исполнению задуманного плана. Исходной точкой послужило для него беспоповщинское учение о воцарении антихриста. Он повторил старую раскольническую мысль о имп. Петре I как антихристе, подыскав к ней как можно более мнимых доказательств, и указал чувственного антихриста в лице царствующих особ, как преемников Петра и исполнителей воли его. «Апокалипсичный зверь, — писал Евфимий, — есть царская власть, икона его — власть гражданская, тело его — власть духовная». В практическом выводе это означало, что остался один для «верующих» путь ко спасению — «не пространный, еже о доме, о жене, о чадах, о торгах, о стяжаниях попечение имети», а «тесный и прискорбный, еже не имети ни града, ни села, ни дома». Нужно вступить в брань с антихристом. Но как же вести ее? Так как открыто бороться нельзя, то «достоит таитися и бегати», порвать все связи с обществом, уклониться от всех гражданских повинностей — видимых знаков власти антихристовой: записи в ревизии, платежа податей, военной службы, паспортов, присяги. Всякий желающий вступить на этот путь, кто бы он ни был, православный или раскольник, непременно должен принять новое крещение. Решение Евфимием вопроса в указанном смысле состоялось, вероятно, не без влияния со стороны некоего «странника» Иоанна. Кто был Иоанн и откуда — неизвестно; но несомненно, что «случайный незнакомец» Евфимия был для него влиятельным советником. Между прочим, он дал Евфимию совет крестить себя самого, что Евфимий и исполнил в 1772 г. В пошехонских лесах Евфимий обрел себе первых последователей, но не более восьми. Скрываясь сначала в лесах галичских, потом в окрестностях Ярославля, Евфимий занимался иконописанием, перепискою книг, а также сочинительством. Он был большой любитель книг. В 1792 г. Евфимий умер. По смерти Евфимия в роли наставницы выступила его спутница Ирина Федорова, крестьянка из Тверской губ. Она не могла заменить Евфимия, но учение его продолжало распространяться благодаря его сочинениям, из которых наибольшее уважение в среде С. получил так назыв. «Цветник десятословный», содержащий обличение «вин» и «пороков» старообрядцев. Ирина перешла в с. Сопелки, что на правом берегу Волги, в 15 в. от Ярославля, при ручье Великоречке. Это село с тех пор стало играть роль столицы бегунства; по его имени самый толк иначе называется «сопелковским». Последователями Ирины в Сопелках явились крестьяне Петр Крайнев и Яков Яковлев. Между ними завязался первый в истории толка спор о том, при каких условиях может быть совершен прием в согласие? Яковлев, рассуждая в духе Евфимия, утверждал, что только тот может считаться членом бегунского общества, кто действительно будет скрываться; Крайнев, поддерживаемый Ириною, находил возможным принимать в общество и тех, кто даст обет выйти в странство, хоть и будет оставаться дома. На первых порах спор окончился тем, что Яковлев оставил Сопелки. На стороне Крайнева были практические соображения. Постоянное бродяжничество, разрывая связь между членами толка, грозило его существованию, а также, привлекая людей бедных, бездомных, преступников, отнимало возможность привлечения в согласие людей богатых, привыкших к оседлости, которые могли бы материально поддерживать его существование. Через несколько лет сам Яковлев при свидании с ярославскими бегунами на пути своем в Сибирь, в ссылку, не произнес против них строгого осуждения. С тех пор в согласие бегунов стало входить много лиц «жиловых». Им было поставлено в обязанность давать приют действительным С. При их домах существуют бегунские «пристанодержательства», связующие бегунов в одно целое. Пристани устраиваются с тайниками для «крыющихся». Тайники бывают в виде ям под лестницами, чуланами, иногда за стеной или под двойной крышей; тайник одного дома соединяется с тайником другого, третьего и т. д., а тайник последнего дома выходит куда-нибудь в сад, перелесок, на большую дорогу. Странноприимцы, состоящие членами толка под условием одного обета странства, обязаны исполнить этот обет перед концом жизни и умереть в действительном «странствовании»; но и это требование большей частью выполняется лишь по форме. Перед приближением смерти странноприимца его помещают в тайнике «пребывать в душеспасительном страхе», в полицию же подается объявление о его побеге, и затем, если больной положительно безнадежен к выздоровлению, его перекрещивают. Тем все «странствование» и кончается. В первой четверти XIX в. в среде бегунов возник новый спор по вопросу о деньгах: можно ли их брать страннику? Некий Иван Петров из Костромской губ. решил вопрос в отрицательном смысле на том основании, что на деньгах находится государственный герб. Чтобы отделиться от несогласных с ним, он крестил сам себя. Шла молва о воздержной жизни нового проповедника, и это склонило многих на его сторону. Сначала Иван скитался в окрестностях Ярославля, затем жил в пошехонских лесах, наконец перешел к Вологде. Последователи Евфимия, не согласившиеся с Петровым, делали попытки к умиротворению возникшего «раскола», но Петров до конца жизни (ум. в 1860) остался при своем мнении. Толк «безденежников», в некоторых местах известный также под именем антипова согласия, в настоящее время незначителен. В 60-х годах XIX в. произошло новое разделение в бегунстве по милости наставника Никиты Семенова, сочинителя «Малого образа ересей», ярого пропагандиста, ездившего с своею проповедью не только по лесам пошехонским и вологодским, но и по многим городам, не исключая и Москвы. В конце 1854 г. Никита был взят полицией, но изъявил намерение присоединиться к церкви и был освобожден, после чего опять стал странствовать по России. Для своей общины Никита написал устав, по которому устройство ее представляется в таком виде: во главе стоит управляющий, как бы некий патриарх; для нескольких мест должен быть старший, вроде епископа; в каждой отдельной местности имеется настоятель вроде пресвитера. Многие не приняли «статей» Никиты; произошло разделение. Строгих приверженцев Семенова называют «статейниками» или «иерархитами». В то же время возник между С. вопрос о браке. Первыми проповедниками брачной в странстве жизни были Мирон Васильев из Пошехонского уезда и Николай Косаткин — из Череповецкого. В семидесятых годах их мысль нашла усердного защитника в лице крестьянина Новгородской губ. Михаила Кондратьева. Совершать браки стали под условием взаимного обета верности и при пении молебна. Бегунство по его принципу — самый строгий аскетизм. Все С. по идее — иноки. Уставы их необыкновенно строги; особенно тяжелы наказания за грехи против седьмой заповеди. Не было, однако, ни одного страннического наставника, который не имел бы нескольких наложниц. Пьянство, воровство, убийства также встречаются в истории секты. Учение С. нашло себе приют в разных местах, начиная с Петербурга и до глубины Сибири, наиболее же оно распространено в губерниях Ярославской, Костромской, Олонецкой и Владимирской. Ср. А. Вескинский, «С. или бегуны» («Правосл. обозрение», 1864, № 8); А. Розов, «С. или бегун в русском расколе» («Вестник Европы», 1872, № 11, 12; 1873, № 1); «Странническое согласие, основанное бегуном М. Кондратьевым в 1874 г.» («Братское слово», 1876, 2, отд. III); «О секте С. и ее разветвлениях» («Церк. вестник», 1882, № 45); И. К. Пятницкий, «Русский сектант в своей истории. Возникновение страннической секты и первоначальная ее история по рукописи сектатора» («Странник», 1884, № 5, 6, 7); архим. Павел, «Краткие известия о существующих в расколе сектах» (СПб., 1889); Ч — н, «Секта С. или бегунов» («Церковный вестник», 1890, № 26); проф. Н. Ивановский, «Старообрядческое бегунство в его прошедшем и настоящем» («Странник», 1892, № 6 — 7, 8); его же, «Руководство по истории и обличению старообрядческого раскола» (Казань, 1897, стр. 111—121); П. С. Смирнов, «История русского раскола старообрядства» (СПб., 1895, стр. 114—118); свящ. К. Плотников, «История русского раскола, известного под именем старообрядчества» (Петрозаводск, 1898, стр. 105—110).