ЭСБЕ/Черняев, Михаил Григорьевич

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Черняев, Михаил Григорьевич
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Человек — Чугуевский полк. Источник: т. XXXVIIIa (1903): Человек — Чугуевский полк, с. 694—695 ( скан ) • Даты российских событий указаны по юлианскому календарю.


Черняев (Михаил Григорьевич) — известный генерал. Род. в 1828 г. в небогатой дворянской семье; воспитывался в Дворянском полку, окончил курс в академии генерального штаба; был в Севастополе во время крымской войны, участвовал во всех делах севастопольского гарнизона, начиная с битвы под Инкерманом (24-го октября 1854 г.); состоял при генерале Хрулеве, действуя большей частью на Малаховом кургане; по окончании войны был начальником штаба 3-й пехотной дивизии, затем переведен в распоряжение оренбургского генерал-губернатора А. А. Катенина; в 1858 г. командовал отрядом, посланным на помощь жителям Кунграда, восставшим против хивинского хана; в 1859 г. послан на Кавказ в распоряжение графа Евдокимова; по замирении Кавказа опять служил в Оренбургском крае, в должности начальника штаба при генерале Безаке; в 1864 г., вследствие разногласия с последним по вопросу об управлении башкирами, вернулся в СПб. Тогда предстояло провести в Средней Азии соединительную укрепленную линию между двумя степными — оренбургской и сибирской, для чего требовалось занять несколько укрепленных пунктов в пределах промежуточной территории; осуществление этого проекта было поручено полковнику Ч., с назначением его начальником особого Западносибирского отряда.

Отправившись в 1864 г. в город Верный, где формировался отряд, Ч. приступил к своей задаче с весьма ограниченными средствами; расходы по экспедиции должны были покрываться остатками интендантских сумм Западносибирского округа. Небольшой отряд Ч. занял крепость Аулие-Ата и взял штурмом Чимкент (в июле 1864 г.), считавшийся неприступным; войска проникли в крепость по водопроводу, через сводчатое отверстие в стене крепости, и гарнизон был до того поражен внезапным появлением неприятеля внутри городской ограды, что не оказал почти никакого отпора. Ч. двинулся к Ташкенту, но не мог овладеть им сразу и должен был отступить, после чего ему предписано было воздержаться от дальнейших попыток впредь до особого распоряжения. Тем не менее, ввиду угрожающего положения, принятого вооруженными туземцами, Ч. решился действовать на свой риск и в ночь с 14 на 15 июня 1865 г. взял штурмом Ташкент. Численность русских войск не превышала двух тысяч человек, при 12 орудиях; взят был город со стотысячным населением, имевший до 30 тысяч защитников; захвачено 63 пушки, множество пороха и оружия. Назначенный еще ранее военным губернатором вновь образованной Туркестанской области, генерал Ч. готовился принять меры против враждебных предприятий бухарского эмира, который требовал очищения Ташкента, как принадлежавшего, будто бы, номинально Бухаре; ожидались крупные осложнения в Средней Азии, и им придавался британской дипломатией серьезный международный характер. В июле 1866 г. Ч. был отозван, и на его место назначен генерал Романовский.

Завоевание обширной среднеазиатской территории, составляющей значительнейшую часть нынешнего Туркестанского края, совершено было Ч. с необыкновенной легкостью, без крупных затрат; между тем население этого края отличалось воинственностью и издавна выделяло из своей среды дикие полчища, причинявшие постоянную тревогу соседним русским владениям. Ч. сумел приобрести доверие и уважение туземцев не только своей личной неустрашимостью, но и другими качествами, наиболее ценимыми в представителе власти в Азии: доступностью для всех, прямодушием, искренним вниманием к нуждам каждого, полной свободой от рутины и формализма, спокойной находчивостью и решительностью в трудные моменты. Его инстинктивное понимание азиатской народной психологии помогало ему завоевывать сердца без всяких усилий: на другой же день после взятия Ташкента он торжественно объехал город в сопровождении лишь двух казаков, а вечером отправился в туземную баню, как будто находился среди мирных соотечественников; этими простыми способами он тотчас же внушил населению уверенность в бесповоротности совершившейся перемены. Ему не дано было, однако, окончательно умиротворить и устроить вновь занятый обширный край; он очутился в отставке будучи еще молодым, полным сил и энергии; его доказанные опытом военные дарования и замечательное искусство в обращении с восточными народами не нашли себе приложения ни в Средней Азии, ни в других местах.

Ч. решил сделаться нотариусом в Москве, чтобы иметь определенное занятие и заработок для содержания семьи; он выдержал требуемый для этого экзамен и готовился уже открыть нотариальную контору, но должен был отказаться от своего намерения, вследствие полученного им сообщения шефа жандармов графа П. А. Шувалова. В 1873 г. Ч. приобрел издававшийся в Петербурге консервативный орган «Русский Мир» и серьезно занялся газетным делом; газета фактически вдохновлялась другим оппозиционным генералом, Фадеевым (см.), защитником узких сословно-дворянских интересов, и получала материальную поддержку от одного из представителей аристократии, крупного землевладельца князя Лобанова-Ростовского. Сам Ч. мало интересовался вопросами внутренней политики, но, считая себя жертвой военно-канцелярского режима и петербургской дипломатии, чувствовал себя солидарным с московским кружком патриотов-славянофилов, группировавшихся около Ив. Аксакова, и разделял их ненависть к бюрократизму и к иноземщине. Он был решительным противником военных реформ и нововведений графа Д. А. Милютина, в которых видел продукты бюрократического творчества, навеянного извне; многие недостатки центрального управления он приписывал влиянию немцев, так как чисто-русские элементы, на его взгляд, не могли находиться в противоречии с национальными интересами и потребностями страны.

Весной 1875 г., когда произошло восстание в Герцеговине, Ч. одним из первых усмотрел в нем начало крупного международного кризиса, связанного с общим вопросом о судьбе восточного славянства. Горячо отдавшись общественному движению в защиту турецких христиан, Ч. вскоре вступил в сношения с сербским правительством и был приглашен в Белград для руководства военными действиями в задуманной князем Миланом кампании против Турции. Наше дипломатическое ведомство, узнав об этих секретных переговорах, приняло меры к тому, чтобы Ч. не было дозволено выехать из Петербурга за границу. Ч. обошел это запрещение переездом в Москву, где и получил заграничный паспорт без всяких затруднений; переданный по телеграфу приказ о задержании его на границе также запоздал, и в июне 1876 г. Ч. был уже в Белграде. Известие о назначении его главнокомандующим главной сербской армией послужило сигналом к наплыву добровольцев в Сербию и подняло сербскую попытку на степень русского национального дела. Ход войны не соответствовал пылким ожиданиям славянофилов (см. Сербо-черногорско-турецкая война), но привел к непосредственному дипломатическому и затем военному вмешательству России в турецко-балканские события, вопреки миролюбивым намерениям русской дипломатии.

При начале русско-турецкой войны Ч. вновь зачислился на службу, чтобы попасть в действующую армию; оставленный за штатом на европейском театре войны, он отправился на Кавказ, где тоже не дождался никакого назначения. «Русский Мир» не имел успеха и в 1878 г. Ч. избавился от обязательств по газете, передав ведение ее Евг. Раппу и Л. Слонимскому. В 1882 г., после многих лет вынужденного бездействия, Ч. сделался туркестанским генерал-губернатором, но пробыл в этой должности только около двух лет, не обнаружив ни административного такта, ни уменья в выборе сотрудников и доверенных лиц. Один из его приближенных, Всев. Крестовский, счел нужным очистить от зловредных либеральных книг общественную библиотеку, устроенную в Ташкенте при генерале Кауфмане, и библиотека, собранная с большим старанием, была фактически уничтожена, что вызвало справедливые нарекания среди местного русского чиновничества. Под влиянием неудачных советников из консервативного лагеря, Ч. принял другую, более серьезную меру: сосредоточил в своем лице (или, вернее, в своей канцелярии) высшую апелляционную и кассационную инстанцию по всем судебным делам края, а на запрос или замечание сената по этому поводу отвечал уклончиво, в пренебрежительном тоне, вследствие чего должен был вскоре покинуть свой пост. С 1884 г. он состоял членом военного совета, в 1886 г. вышел в отставку из-за полемики против проектов военного министра, с 1890 г. был опять членом военного совета; умер в 1898 г. в родовом имении своем Тубышки, Могилевского уезда.

Одаренный не столько талантами, сколько хорошими природными инстинктами, Ч. часто портил себе карьеру тем, что не умел или не хотел приспособляться к желаниям и понятиям правящих лиц. С другой стороны, необыкновенная деликатность в личных отношениях доходила у него до слабости: вполне бескорыстный и правдивый сам по себе, он терпел около себя людей сомнительной честности и предоставлял действовать от своего имени разным мелочным честолюбцам и карьеристам, что справедливо ставилось ему в укор во время командования им сербской армией и позднее, в краткий период его управления Туркестанским краем. В годы его популярности и влияния легко пристраивались к нему все желающие; податливость его относительно лиц, навязывавших ему свои услуги и свою преданность, сильно вредила его репутации, как практического деятеля. Нет сомнения, что внезапная приостановка его служебной карьеры после блестящего завоевания Туркестанской области объясняет многое в его дальнейших увлечениях и слабостях; он был выбит из колеи именно в тот момент, когда принес наибольше услуг государству, и эта странность постигшего его удара наложила свою печать на идеи его по внутренней политики. Политические воззрения его далеко не совпадали с теориями и взглядами, проводившимися в «Русском Мире» Фадеевым; в сущности, Ч. был проникнут более серьезным оппозиционным духом и делал из некоторых славянофильских посылок весьма логические прямолинейные выводы, имеющие мало общего со славянофильством в собственном смысле этого слова.

См. некрологи в «Новом Времени» (1898, № 8060 от 5 августа, и № 8069 от 15 августа) и «Правительственном Вестнике» (1898 г., № 171 от 8 августа).

Л. Слонимский.