ЭСБЕ/Чешское возрождение

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Чешское возрождение
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Человек — Чугуевский полк. Источник: т. XXXVIIIa (1903): Человек — Чугуевский полк, с. 796—798 ( скан )
 Википроекты: Wikipedia-logo.png Википедия


Чешское возрождение — Три первые четверти XVIII столетия были самым тяжелым временем для Ч. народности, для Ч. языка и для Ч. литературы. С самого начала XVIII столетия и до Иосифа II (1780) не вышло на Ч. языке ни одной значительной книги. Казалось, что Ч. литературе предстоит погибнуть вследствие недостатка внутренних сил. Это давало императору Иосифу II повод к полному устранению Ч. языка из общественной вообще и в частности школьной жизни. Чешский язык был не в ходу даже среди Ч. полуонемеченной аристократии и интеллигенции, а грамматическая школа того времени (так называемая неологисты), в лице Поля († в 1790 г.), Максимилиана Шишека (1748—1798) и Вацлава Росы († в 1689 г.) и др., издавала руководства, из которых можно было сделать вывод о крайней скудости и необработанности Ч. языка. Решив сделать немецкий язык языком общеавстрийским, Иосиф II распорядился ввести его в качестве преподавательского языка во все высшие и средние, а отчасти и в низшие учебные заведения Чехии. Это вызвало реакцию, послужившую началом возрождения Ч. народности, языка и литературы. Такое возрождение не было внезапным; его, против собственной воли, подготовляла еще Мария-Терезия. Стремясь к централизации, но встречая отпор со стороны Ч. шляхты и аристократии, Мария-Терезия старалась заручиться расположением простого народа. Так, по ееприказу, был сделан полный перевод Священного Писания на Ч. язык и в тысячах экземпляров роздан народу; были основаны кафедры Ч. языка в военной академии и в венском университете; новые учебники были переведены на Ч. язык.

Историю Ч. возрождения делят обыкновенно на три периода: I период — последние десятилетия XVIII столетия до 1820-х гг. XIX столетия; II период — с 1820 г. по 1848 г.; III период — с 1848 г. до последнего времени. Первым предвестником возрождения был ученый пиарист-педагог Геласий Добнер (1719—1790). Он собирал исторические материалы, написал (исключительно по-латыни и по-немецки) много исследований по церковной и политической истории Чехии, по археологии, библиографии и т. д., и положил начало чешской исторической критики. По желанию чешских членов своего монашеского ордена, он издал чешскую хронику Гайка в латинском переводе Викторина, присоединив к изданию свой обстоятельный комментарий, в котором доказал несостоятельность многочисленных баснословий Гайка. Последователи Добнера собирались частным образом в Праге у графа Ностица для собеседований по вопросам о чешской старине. В 1770 г. из этих частных собраний образовалось «Ученое общество» («Ucena Společnos»), которое, распространяя сведения о природных, литературных и художественных богатствах чешской земли и об ее историческом прошлом, пробуждало любовь к родине и интерес к ее старине в более широких кругах. Основалось это общество, преобразованное в 1784 г. в «Королевское Общество Наук», главным образом благодаря усилиям чешского шляхтича Игнатия Борна (1742—1791), ученого-минералога, просвещенного и свободомыслящего человека, автора сатиры, направленной против монахов: «Joannis Physiophili opera; continent Monachologiam, accusationem. Physiophili, defensionem Physiophili, anatomiam monachi» (В., 1784). Вокруг Добнера группировались молодые силы, большей частью тоже монахи ордена пиаристов: Фр.-Март. Пельцель, первый профессор на только что основанной кафедре чешского языка в пражском университете, написавший целый ряд статей и исследований по чешской истории и издавший в 1775 г. «Dissertatio apologetica pro lingua slavonica» иезуита Бальбина, написанную почти 100 лет назад и принятую с таким восторгом, что, несмотря на напечатание ее с разрешения цензуры, она была вскоре запрещена правительством и отбираема; Микулаш Фойгт (в монашестве Adauctus a S. Germano, 1733—1787), ревностный исследователь старины, вместе с Пельцелем, Риггером и др. издававший портреты чешских ученых и художников, с краткими биографиями: «Effigies virorum eruditorum et artificum cum brevi vitae operumque enumeratione» (Прага, 1773—82) и «Ada litteraria Bohemiae et Moraviae» (1774—1783); Карл Унгар (в монашестве Rafael, 1743—1807), профессор богословия, издавший сочинение Бальбина «Bohemia docta» (Прага, 1776—1880); Вацлав Михаил Дурих (в монашестве Фортунат, 1738—1802), ориенталист и ревностный славянский археолог, побуждавший Добровского к изучению старославянского языка и письменности; ученик его и товарищ Фр. Прохазка (в монашестве Фаустин, 1749—1809) — знаток восточных и классических языков, а также чешского языка, истории и литературы, издавший вместе с Дурихом в исправленном виде чешскую католическую Библию, затем вновь переведший с греческого и издавший в 1786 г. Новый Завет. Всего более услуг Ч. возрождению оказал патриарх славяноведения аббат Иосиф Добровский (см.), писавший почти исключительно по-немецки и по-латыни. Еще за два года до издания Пельцлем «Защиты чешского языка» Балбина, чешский аристократ граф Фр. Кинский в 1773 г. в статье о воспитании молодых шляхтичей («Erinnerungen eines Böhmen über einen wichtigen Gegenssand») открыто объявил себя чехом, сильно доказывал важность и пользу чешского языка. В 1783 г. (в Вене) появилось сочинение Алоиза Ганки из Ганкенштейна: «Empfehlung der böhm. Sprache» с указанием, как легче и скорее изучить чешский язык и литературу, а затем и чешская «Obrana jazyka čes. etc.». 9 лет спустя Рудик издал «Sláva a výbornost jazyka českého» (1792), ŕ Юрий Палкович в журнале Крамериуса напечатал «Volání k Slovanům» (1802), призывая чехов позаботиться о своем языке. В 1812 г. вышло сочинение Ф. Томсы: «Von den Vorzügen der böhm. Sprache». Между тем образовался целый кружок патриотически-настроенных писателей, трудившихся над изданием старых чешских книг, составлением грамматик, словарей и поучительных книжек для народа. Их литературные опыты представляли собой частью переводы, частью подражания иностранным, главным образом немецким образцам. Им предстояло создать чешский литературный язык, остановившийся на той стадия развития, на которой его застиг конец XVII столетия. Новые писатели колебались, принять ли им целиком без изменений язык старочешский, язык литературы «золотого века», или пополнить его, сделать его более пригодным для выражения новых понятий и идей. После долгих усилий были, наконец, установлены главные основания чешского литературного языка, но в погоне за его чистотой многие сделались крайними пуристами и стали изгонять все иноземные слова, даже в научной терминологии. Началось «сковывание» новых слов и в результате получился новый литературный язык «vysoká čeština», долгое время малопонятный даже для чехов, знавших только обыкновенный разговорный язык. Приблизительно около 1820 г. выступают на сцену люди нового поколения, в том числе ученые и поэты Юнгманн, Шафарик, Палацкий, Коллар, Челаковский. К этому же времени относится основание «Музея королевства чешского», сделавшегося очагом и центром литературно-патриотической деятельности чешских «властенцев» (патриотов), а также открытие «новейших памятников древнейшей чешской литературы» (см. Краледворская рукопись). В какой бы степени они не были поддельны, они сыграли немаловажную роль в истории Ч. возрождения и Ч. литературы. Главным деятелем в деле открытия и обнародовании этих памятников был Вацлав Танка (1791—1861), один из ревностнейших тружеников новой чешской литературы и один из первых и убежденнейших панславистов, готовый признать русский язык за общеславянский литературный, как язык самого многочисленного и могущественного славянского племени. Й. Юнгманн (1773—1847) дал в своих переводах изящные образцы литературного языка и составил два капитальных труда, имевшие первостепенное значение для нарождавшейся литературы: «Истории чешской литературы» (1825; это, строго говоря, не история, а только замечательно полный указатель материалов для истории) и «Чешско-немецкий словарь» (1835—1839), не только представляющий наличный занос слов Ч. языка, но и указывающий способы выражении новых идей. Оба эти труда, незаменимые до сих пор, должны были связать новую Ч. литературу с ее историческим прошлым. Весьма важно и незначительное по объему сочинение Юнгманна — «Разговор о чешском языке» (1806), представляющий собой смелую защиту прав чешского языка. Весьма многие молодые чехи, мораване и словаки стали любителями и защитниками чешских языка и литературы именно благодаря знакомству с этой статьей. Юнгман принимал живое участие и в учреждении Чешского Музея (в 1818 г.), а в 1830 г. благодаря его усилиям основана Матица Чешская, как особое отделение Чешского Музея, и «Часопись» Музея стала издаваться только на чешском языке. В 1821 г. он же основал вместе с Я. Преслем научный журнал «Krok», в котором вскоре стали принимать участие Шафарик, Палацкий, Коллар. 1848-й г. и следовавшее за ним время открыли свободное поле для развитии чешской литературы и науки. С этого года считается третий период Ч. возрождения, ознаменованный романтическим и народным направлением чешской поэзии. Главными поэты начала этого периода — Коллар, с его «Дочерью Славы», и Челаковский.

Ср. Jak. Maly, «Zpomìnky a úvahy starého vlastence» (Прага, 1872; русский перевод в «Славянском Ежегоднике», II, Киев, 1877) и «Naše znovuzrozeni» (Прага, 1880); Й. Первольф, «Славянское движение в Австрии, 1800—1848 гг.» (журнал «Русская речь», 1879, кн. VII-IX); Freiherr von Helfert «Das Wiederaufleben der böhmischen Sprache und Litteratur. Mit besonderem Hinblick auf die neu eingerichtete böhmische Hochschule in Prag» (в книге D-ra Jaroslav Vlach, «Die Čecho-Slaven», Вена и Тешен, 1883, стр. 222—358); его же, «Die ältesten Denkmale böhmischen Schriffthums und der Streit über deren Aechtheit» (там же, стр. 359—450).