Вельможа (Державин)/Стихотворения 1957 (СО)
![](http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/7/72/Disambig.svg/16px-Disambig.svg.png)
← Мой истукан | Вельможа | На взятие Варшавы → |
См. Стихотворения 1794. Дата создания: 1794. Источник: РВБ (1957) |
Не украшение одежд
Моя днесь муза прославляет,
Которое в очах невежд
4Шутов в вельможи наряжает;
Не пышности я песнь пою;
Не истуканы за кристаллом,
В кивотах блещущи металлом,
8Услышат похвалу мою.
Хочу достоинствы я чтить,
Которые собою сами
Умели титлы заслужить
12Похвальными себе делами;
Кого ни знатный род, ни сан,
Ни счастие не украшали;
Но кои доблестью снискали
16Себе почтенье от граждан.
Кумир, поставленный в позор[1],
Несмысленную чернь прельщает;
Но коль художников в нем взор
20Прямых красот не ощущает, —
Се образ ложныя молвы,
Се глыба грязи позлащенной!
И вы, без благости душевной,
24Не все ль, вельможи, таковы?
Не перлы перские[2] на вас
И не бразильски звезды[3] ясны;
Для возлюбивших правду глаз
28Лишь добродетели прекрасны,
Они суть смертных похвала.
Калигула! твой конь в Сенате[4]
Не мог сиять, сияя в злате!
32Сияют добрые дела.
Осел останется ослом,
Хотя осыпь его звездами;
Где должно действовать умом,
36Он только хлопает ушами[5].
О! тщетно счастия рука,
Против естественного чина,
Безумца рядит в господина,
40Или в шумиху дурака.
Каких ни вымышляй пружин.
Чтоб мужу бую умудриться[6],
Не можно век носить личин,
44И истина должна открыться.
Когда не сверг в боях, в судах,
В советах царских сопостатов, —
Всяк думает, что я Чупятов[7]
48В мароккских лентах и звездах.
Оставя скипетр, трон, чертог,
Быв странником, в пыли и в поте,
Великий Петр, как некий бог,
52Блистал величеством в работе:
Почтен и в рубище герой!
Екатерина в низкой доле
И не на царском бы престоле
56Была великою женой.
И впрямь, коль самолюбья лесть
Не обуяла б ум надменный, —
Что наше благородство, честь,
60Как не изящности душевны?
Я князь — коль мой сияет дух;
Владелец — коль страстьми владею;
Болярин — коль за всех болею,
64Царю, закону, церкви друг.
Вельможу должны составлять
Ум здравый, сердце просвещенно;
Собой пример он должен дать,
68Что звание его священно,
Что он орудье власти есть,
Подпора царственного зданья;
Вся мысль его, слова, деянья
72Должны быть — польза, слава, честь.
А ты, вторый Сарданапал[8]!
К чему стремишь всех мыслей беги?
На то ль, чтоб век твой протекал
76Средь игр, средь праздности и неги?
Чтоб пурпур, злато всюду взор
В твоих чертогах восхищали,
Картины в зеркалах дышали,
80Мусия[9], мрамор и фарфор?
На то ль тебе пространный свет,
Простерши раболепны длани,
На прихотливый твой обед
84Вкуснейших яств приносит дани,
Токай[10] — густое льет вино,
Левант[11] — с звездами кофе жирный, —
Чтоб не хотел за труд всемирный
88Мгновенье бросить ты одно?
Там воды в просеках текут
И, с шумом вверх стремясь, сверкают;
Там розы средь зимы цветут
92И в рощах нимфы воспевают
На то ль, чтобы на всё взирал
Ты оком мрачным, равнодушным,
Средь радостей казался скучным
96И в пресыщении зевал?
Орел, по высоте паря,
Уж солнце зрит в лучах полдневных —
Но твой чертог едва заря
100Румянит сквозь завес червленных;
Едва по зыблющим грудям
С тобой лежащия Цирцеи[12]
Блистают розы и лилеи,
104Ты с ней покойно спишь — а там? —
А там израненный герой[13],
Как лунь во бранях поседевший,
Начальник прежде бывший твой,
108В переднюю к тебе пришедший
Принять по службе твой приказ, —
Меж челядью твоей златою,
Поникнув лавровой главою,
112Сидит и ждет тебя уж час!
А там! — вдова стоит в сенях[14]
И горьки слезы проливает,
С грудным младенцем на руках,
116Покрова твоего желает.
За выгоды твои, за честь
Она лишилася супруга;
В тебе его знав прежде друга,
120Пришла мольбу свою принесть.
А там — на лестничный восход
Прибрел на костылях согбенный
Бесстрашный, старый воин тот,
124Тремя медальми украшенный,
Которого в бою рука
Избавила тебя от смерти, —
Он хочет руку ту простерти
128Для хлеба от тебя куска.
А там, где жирный пес лежит,
Гордится вратник галунами,
Заимодавцев полк стоит,
132К тебе пришедших за долгами.
Проснися, сибарит! — Ты спишь[15],
Иль только в сладкой неге дремлешь,
Несчастных голосу не внемлешь
136И в развращенном сердце мнишь:
«Мне миг покоя моего
Приятней, чем в исторьи веки;
Жить для себя лишь одного,
140Лишь радостей уметь пить реки,
Лишь ветром плыть, гнесть чернь ярмом;
Стыд, совесть — слабых душ тревога!
Нет добродетели! нет Бога!» —
144Злодей, увы! — И грянул гром!
Блажен народ, который полн
Благочестивой веры к Богу,
Хранит царев всегда закон,
148Чтит нравы, добродетель строгу
Наследным перлом жен, детей;
В единодушии — блаженство;
Во правосудии — равенство;
152Свободу — во узде страстей!
Блажен народ! — где царь главой,
Вельможи — здравы члены тела,
Прилежно долг все правят свой,
156Чужого не касаясь дела;
Глава не ждет от ног ума
И сил у рук не отнимает[16],
Ей взор и ухо предлагает,
160Повелевает же сама.
Сим твердым узлом естества
Коль царство лишь живет счастливым,
Вельможи! — славы, торжества
164Иных вам нет, как быть правдивым;
Как блюсть народ, царя любить,
О благе общем их стараться,
Змеей пред троном не сгибаться,
168Стоять — и правду говорить.
О росский бодрственный народ,
Отечески хранящий нравы!
Когда расслаб весь смертных род,
172Какой ты не причастен славы?
Каких в тебе вельможей нет? —
Тот храбрым был средь бранных звуков;
Здесь дал бесстрашный Долгоруков[17]
176Монарху грозному ответ.
И в наши вижу времена
Того я славного Камила[18],
Которого труды, война
180И старость дух не утомила.
От грома звучных он побед
Сошел в шалаш свой равнодушию,
И от сохи опять послушно
184Он в поле Марсовом живет.
Тебе, герой! желаний муж!
Не роскошью вельможа славный;
Кумир сердец, пленитель душ,
188Вождь, лавром, маслиной венчанный!
Я праведну здесь песнь воспел.
Ты ею славься, утешайся,
Борись вновь с бурями, мужайся,
192Как юный возносись орел.
Пари, — и с высоты твоей
По мракам смутного эфира
Громовой пролети струей,
196И, опочив на лоне мира,
Возвесели еще царя.
Простри твой поздный блеск в народе,
Как отдает свой долг природе
200Румяна вечера заря[19].
Ноябрь 1794
Примечания
Впервые — Изд. 1798 г., стр. 285. Печ. по Изд. 1808 г., т. 1, стр. 209, с небольшими поправками, сделанными в личном экземпляре Державина. Еще в 1774 г. он написал оду «На знатность» (опубликована в первом напечатанном Державиным сборнике его стихов: «Оды, переведенные и сочиненные при горе Читалагае» — без имени автора, без обозначения места и года печати, вышедшем в 1776 г. в Петербурге), из которой ряд строк вошел в оду «Вельможа». Ода сразу же получила широкую известность и распространялась в списках. 6 декабря 1794 г. Бантыш-Каменский писал кн. Куракину: «Появилось еще здесь едкое сочинение «Вельможа». Все целят на Державина, но он отпирается» («Русский архив», 1876, стр. 400).
- ↑ Поставленный в позор — выставленный напоказ.
- ↑ Перлы перские — персидский жемчуг.
- ↑ Бразильски звезды — бриллианты.
- ↑ Калигула! твой конь в сенате. Римский император Гай Цезарь Калигула (12—41 гг.), отличавшийся крайней жестокостью и самодурством, по преданию, назначил своего коня консулом (высшая государственная должность).
- ↑ Он только хлопает ушами. «Автор, присутствуя тогда в сенате, видел многих своих товарищей без всяких способностей, которые, слушая дело, подобно ослам, хлопали только ушами» (Об. Д., 633).
- ↑ Чтоб мужу бую умудриться. Т. е. глупому человеку сделаться мудрым. Державин указывает, что эти стихи относятся к генерал-прокурору сената А. Н. Самойлову (1744—1814) (Об. Д., 633).
- ↑ Всяк думает, что я Чупятов. Гжатский купец Чупятов торговал в Петербурге пенькой. После пожара своих кладовых объявил себя банкротом; чтобы избежать неприятностей от верителей, притворился сумасшедшим, навесил на себя разноцветных лент и медалей, будто бы присланных его невестой, мароккской принцессой (Об. Д., 634). Смысл этих стихов Державина заключается в том, что всякий, кто не имеет истинных заслуг перед государством, похож в своих орденах на Чупятова.
- ↑ А ты, второй Сарданапал. Сарданапал — Царь древней Ассирии. Имя его в литературе эпохи классицизма было нарицательным для обозначения человека, окружившего себя сказочной роскошью и погрузившегося в разврат. Из Об. Д. видно, что эта и последующие строфы относятся к ряду крупнейших вельмож екатерининского двора — Потемкину, Безбородко, Зубову и другим (Об. Д., 635).
- ↑ Мусия — мозаика.
- ↑ Токай — город в Венгрии, в окрестностях которого производится знаменитое токайское вино.
- ↑ Левант — т. е. Турция.
- ↑ Цирцея — прекрасная волшебница, возлюбленная Одиссея, с которой он жил в довольстве и неге («Одиссея»).
- ↑ А там израненный герой. «Многие седые заслуженные генералы у кн. Потемкина и гр. Безбородко и у прочих вельмож сиживали часто несколько часов в передней между их людей, покуда они проснутся и выйдут в публику» (Об. Д., 635).
- ↑ А там вдова стоит в сенях. «Вдова Костогорова, которой был муж полковник, оказывал многие услуги Потемкину и был из числа его приближенных, имел несчастие, поссорясь за него, выйти на поединок с известным Иваном Петровичем Горичем, храбрым человеком, который уже после был генерал-аншефом; сей убил его выстрелом из пистолета, как говорили тогда, умышленно тремя пулями заряженного; вдова Костогорова после смерти мужа, прося покровительства князя, часто хаживала к нему и с грудным младенцем на руках стаивала, ожидая на лестнице его выезду» (Об. Д., 635).
- ↑ Проснися, сибарит! — Ты спишь. «Сибаритяне (жители древнегреческого города Сибариса. — В. З.) были народ роскошный, изнеженный, который все свое блаженство поставлял в сластолюбии» (Об. Д., 635).
- ↑ И сил у рук не отнимает. «Императрица давала нередко волю любимцам своим вмешиваться в дела других министров, как то гр. Зубов чрез генерал-прокурора Самойлова делал что хотел» (Об. Д., 635).
- ↑ Здесь дал бесстрашный Долгоруков. «Славный сенатор кн. Яков Федорович Долгоруков, который разодрал определение сената, подписанное Петром I» (Об. Д., 635). В Об. Д. вместо «бесстрашный» значится «бессмертный». Этот эпизод описан и у Пушкина (Полное собрание сочинений, изд. АН СССР, т. VIII. М.-Л., 1949, стр. 90).
- ↑ Того я славного Камила. «Камилл был консул и диктатор римский, который, когда не было в нем нужды, слагал с себя сие достоинство и жил в деревне. Сравнение сие относится к гр. Румянцеву-Задунайскому, который, будучи утесняем через интриги кн. Потемкина, считался хоть фельдмаршалом, но почти ничем не командовал, жил в своих деревнях. Но по смерти кн. Потемкина, получа в свое повеление армию, командовал оною и, чрез предводительство славного Суворова обезоружа Польшу, покорил оную российскому скипетру» (Об. Д., 635—636).
- ↑ Румяна вечера заря! «Стих, изображающий прозвище (т. е. фамилию. — В. З.), преклонность лет и славу Румянцева» (Об. Д., 636).