Герои и деятели русско-турецкой войны 1877—1878/1878 (ВТ)/И. Д. Оклобжио

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Герои и деятели Русско-турецкой войны 1877—1878 годов
автор неизвестен
См. Оглавление. Опубл.: 1878. Источник: Commons-logo.svg Герои и деятели Русско-турецкой войны 1877—1878 годов. — СПб.: Издание В. Турбы. — 1878.

Редакции

 Википроекты: Wikipedia-logo.png Википедия


[92]

Генерал-лейтенант И. Д. Оклобжио
и
действия Рионского отряда

С объявлением войны, наша кавказская армия двинулась в пределы Турции двумя отрядами, из которых рионский отряд, под командою генерала Оклобжио, одного из храбрейших кавказских генералов, вскоре по выступлении в поход в нескольких удачных сражениях разбил турецкие войска и занял весьма выгодные позиции.

По непонятной случайности о действиях рионского отряда в печати появились такие незначительные сведения, что большинство русского общества находится в полнейшем неведении о славных делах этого отряда. Между тем блистательное занятие войсками Оклобжио мухаэстатских позиций, овладение сильно защищенными высотами при деревне Хацубани, оборона завоеванных позиций при Муха-Эстате против многочисленного неприятеля, все это сопровождавшееся славными битвами, происходившими здесь, займет со временем видное место в истории современной войны на Кавказе.

С началом военных действий рионский отряд имел передовые стычки с турецкими войсками и взял в плен семь офицеров и сто рядовых; на следующий же день он овладел барачным лагерем у Мухастера и тотчас укрепил отнятую позицию. Получая затем постоянные известия, что на наших аванпостах перестрелка усиливается с каждым днем, и что настроение местного населения стало более враждебно, генерал Оклобжио решил предпринять наступление к реке Кинштриши, чтобы выбить неприятеля из занятых им позиций и многочисленных завалов. Передовой отряд, двинувшийся к реке, должен был пройти [портрет] Начальник рионского отряда Кавказской армии, генерал-лейтенант ИВАН ДМИТРИЕВИЧ ОКЛОБЖИО (Рисовал П. Ф. Борель, грав. И. Матюшин)
Начальник рионского отряда Кавказской армии, генерал-лейтенант
ИВАН ДМИТРИЕВИЧ ОКЛОБЖИО
(Рисовал П. Ф. Борель, грав. И. Матюшин)
[93]по весьма пересеченным отрогам хребта Перанга. От самого лагеря дорога вела по густому лесу вплоть до реки Акчусы, левый берег которой представлял несколько террас с крутыми, обрывистыми скатами, усеянными группами дерев и домов. Террасы эти, представляя хорошие позиции для неприятеля, были, кроме того, усилены искусственно, а узкая дорога, вьющаяся по лесу и по обрывам, была местами завалена огромными деревьями. За первым рядом террас шли другие, разделенные глубокими оврагами, в которых разбросаны усадьбы нескольких деревень и, между прочим, деревня Хуцубани. Последний пункт, командуя окрестною местностью, представлялся наиболее сильным в военном отношении; на вершине хуцубанского холма высится старинный христианский храм, окруженный несколькими домами, еще более усиливающими и без того крепкую позицию Хуцубани. По этой труднопроходимой местности двинулась колонна наших войск под начальством генерала Денибегова; другая же, правая колонна, под командою генерала Шелементьева, должна была занять узел дорог, идущих к местечку Чурук-су и демонстрировать против западной части деревни Хуцубани. 29 апреля, в день сражения при этой деревне, неприятеля насчитывалось до четырех тысяч человек, состоящего частью из регулярных солдат, а частью из милиции; все они были вооружены скорострельными ружьями разных систем.

В три часа утра 29 апреля войска наши двинулись вперед. Отряд под начальством генерала Денибегова, войдя в чащу леса с орудиями, был встречен сильным огнем неприятеля и должен был остановиться, пока стрелковые цепи оттеснили неприятеля, а саперы тем временем исправили дорогу для артиллерии. Эта остановка стоила нам многих жертв, так как вследствие тесноты развернуться было невозможно. Вскоре затем, когда артиллерия оказала свое действие, решено было начать атаку в штыки. Лично став в главе штурмующих, генерал Денибегов двинулся вперед. Первый крик «ура» тотчас же наэлектризировал действующие в лесу части, которые немедленно бросились вперед, имея во главе своих офицеров. Неприятель отступил, оставив в наших руках свою сильную позицию.

Между тем правая колонна генерала Шелементьева, встреченная огнем неприятеля, засевшего в глубокой, заросшей лесом канаве, кинулась в атаку, выбила турок из канавы и заставила бежать на другую сторону реки Акчуа. Скоро турки, поддержанные местными жителями, попытались было перейти реку, но после нескольких удачных [94]залпов с нашей стороны, снова бежали на другую сторону и скрылись там в лесу.

Неприятелю помогали также и броненосцы, которые, подойдя к берегу, открыли по нашим войскам огонь с расстояния пяти верст. Громадные снаряды броненосцев хотя и долетали до наших войск, но не причиняли почти никакого вреда.

Хотя обе колонны наших войск и заставили неприятеля столь поспешно оставить свои позиции, что он не успел забрать с собою даже своих убитых и раненых, но тем не менее надлежало завладеть еще лежащими впереди высотами Хуцубани. По приказанию генерала Оклобжио колонна из свежих войск, почти не отвечая на выстрелы неприятеля, с криком «ура» заняла высоты Хуцубани, где и расположилась на ночлег.

Принимая в соображение условия местности, столь неблагоприятные для наступления, а также упорство, с которым неприятель отстаивал каждый шаг, нельзя было ожидать, чтобы славное дело 29 апреля обошлось без значительных потерь. Они заключались в десяти раненых и контуженных офицерах и ста пятидесяти восьми убитых и раненых солдат. Потери неприятеля были также значительны: кроме многих почетных старшин, убитых в деле, турки потеряли убитыми до двухсот человек и оставили много тел на позиции.

По занятии Хуцубанских высот Оклобжио озаботился устройством хороших путей сообщении. Разработав около сорока пяти верст дороги, рионский отряд начал наступление и заставил неприятеля окончательно оставить высоты левого берега реки Кинтриши и отступить к Цихидзири. Наши войска, построив через реку мосты, укрепились у деревни Самебы. Другая же колонна рионского отряда проникла в Кабулетский округ, жители которого поспешили изъявить покорность и выдали оружие, розданное им турками. В начале июня турки пробовали было атаковать наши авангардные части, но каждый раз отступали с большим уроном. Получив затем сильное подкрепление, турки предприняли целый ряд атак, которые хотя и были отбиты, но ввиду перевеса в численности неприятеля, генерал Оклобжио не нашел возможным удерживать свои позиции у Самебы и отступил на более сильную позицию при Мухаэстате.

И действительно, нелегко было удерживаться против многочисленных и превосходно вооруженных батальонов, далеко превосходящих численностью наш отряд. К тому же, количество орудий у неприятеля было весьма значительно. Многие из них большого калибра и вылиты, без сомнения, на заводах Круппа и Армстронга. Неприятельские батареи везде [95]командовали над нашими. Грозные ложементы и траншеи были выстроены амфитеатром в несколько ярусов. Чтоб взять их, пришлось бы потерять чуть не весь отряд. Нет войск в мире, которые защищались бы столь упорно за своими окопами, как турецкие. Для того, чтобы устоять против многочисленного врага, рионскому отряду нужны были новые силы, а главное, новые орудия большого калибра и дороги; на подвоз первых и устройство вторых требовалось много времени, а здесь, взамен того, рионский отряд должен был отделить несколько батальонов на другие театры военных действий.

При таких неблагоприятных условиях нашему рионскому отряду пришлось перейти из наступательного положения в оборонительное. 16 июня войска в полнейшем порядке оставили свои позиции у Кинтриши и Самеба и отступили на Муха-эстатинские высоты. Турки немедленно заняли оставленные нашими войсками позиции. Жаль, говорит корреспондент «Тифлисского Вестника», что им достались великолепные грунтовые дороги, проведенные с большим трудом нашими саперами и рабочими командами. Мосты на Кинтриши были нами уничтожены. Оставленные же солдатские шалаши турки сожгли, не желая помещаться там, где прежде жили гяуры… Итак, продолжает корреспондент, мы очутились на приобретшем громкую известность в западно-европейских газетах Муха-эстате. Сколько сил до́лжно было употребить на охранение этой позиции и в этой мужественной охране сказалась вся неустрашимость наших храбрых солдат. Ротам, находившимся в охранительной цепи, приходилось проводить под ружьем бессонные ночи, беспрерывно отстреливаясь против назойливых гверильясов жителей и партизанских турецких отрядов. Свист пуль на муха-эстатской позиции был беспрерывен. Офицерам и солдатам нельзя было даже обедать и ужинать, так как озлобленные и неутомимые кабулетцы лазили по горам с ловкостью дикой козы и осматривали ночью нашу цепь глазами филина… И не видно было их никогда. Сыпятся пули тысячами, но не знаем, где стоят или лежат импровизированные стрелки. Гребни, лесная чаща и уцелевшие от огня сакли великолепно прикрывали их. Но нашим солдатам все это было, по-видимому, нипочем, словно на их костях не мясо, а железо, а в мясе не нервы, а проволока.

Но если для охраны занятой позиции требовалось постоянное бодрствование солдат и офицеров, то еще большее внимание должен был выказывать начальник рионского отряда, генерал Оклобжию, и можно положительно утверждать, что только благодаря его необычайной энергии, храбрости и распорядительности, наши войска отбивали постоянные [96]нападения неприятеля, удерживали свои позиции, а тем самим защищали и нашу границу от вторжения мусульманских полчищ.

Передаем затем биографические сведения о нашем храбром кавказском генерале.

Генерал-лейтенант Иван Дмитриевич Оклобжио родился в 1821 году. Иностранец по происхождению, он начал свою военную деятельность на австрийской службе. Будучи уже двадцати пяти лет от роду, он присягнул на подданство России и перешел в русскую службу. Определенный высочайшим приказом в 1846 году подпоручиком в бывший егерский полк князя Воронцова молодой офицер, за несколько лет перед тем воспитанник лицея в Заре и студент одного из итальянских университетов, отличался в борьбе с дикими племенами горцев далекого Кавказа, куда судьбе угодно было его забросить.

В 1847 году Ивану Дмитриевичу пришлось уже участвовать в походе против чеченцев и за отличия, оказанные им в этих делах, он произведен в поручики в ноябре того же года. В следующем, 1848 году, Оклобжио продолжал выказывать свою храбрость, сражаясь против горцев, и за совершенные подвиги был награжден чином штабс-капитана. 1849 и 1850 года прошли также в постоянном участии в делах с горцами, причем в 1850 году, 11 февраля, во время отражения горцев, препятствовавших нашим войскам вырубать лес, штабс-капитан Оклобжио был два раза ранен ружейными пулями. За храбрость, выказанную им постепенно в течение этих двух лет, он был произведен в капитаны. В 1851 году Иван Дмитриевич, участвуя в зимней военной экспедиции против горцев, удостоился получить за понесенные в этой экспедиции труды особое монаршее благоволение и произведен в майоры.

Весь 1852 год майор Оклобжио провел в постоянных походах против горцев и снова заявил себя необычайными подвигами храбрости, за что был произведен в подполковники и получил два ордена. В 1858 году участвовал в борьбе с чеченцами и турками. В течение этого года он, между прочим, отличался: в сражении под селом Бояндуром и при поражении турецкой армии у Баш-Кадыкляра. При селе Бояндуре 2 ноября Иван Дмитриевич был два раза контужен неприятельскими ядрами: первой раз в поясницу, а второй — в правую ушную сторону головы.

В 1854 году он находился при осаде крепости Силистрии и многократном отражении вылазок из крепости турецкого гарнизона. Получив за отличия этого года чин полковника, Оклобжио возвратился 1 [97]мая в пределы империи; но тотчас же должен был отправиться в Бухарест, потому что был назначен состоять в распоряжении генерал-адъютанта, князя Горчакова.

В феврале того же года Иван Дмитриевич получил в команду Брянский резервный егерский полк, а в марте был назначен командиром Смоленского резервного пехотного полка; в сентябре же месяце — командующим 1-ою бригадою 7-ой дивизии: в ноябре он принял начальство над авангардным отрядом войск, расположенных по рекам Бельбеку и Каче. Этот отряд вошел в состав севастопольского гарнизона. С 24 и 27 августа, находясь на южной стороны Севастополя, он присутствовал при усиленном бомбардировании неприятеля по крепости, а 27-го числа того же месяца — при штурме севастопольских твердынь соединенными силами союзных войск. После этого Оклобжио участвовал в нескольких делах с неприятелем. В 1856 году он находился по 20 марта на аванпостной службе с вверенным ему отрядом и в течение этого времени имел перестрелки с неприятелем, делал рекогносцировки и прочее. В ноябре того же года ему поручили командование камчатским егерским полком. Боевая деятельность храброго офицера закончилась с прекращением Крымской кампании.

В 1858 году за все вообще свои служебные отличия он был всемилостивейше пожалован бриллиантовым перстнем с вензелевым изображением высочайшего имени; в 1859 — назначен командиром Белостокского пехотного полка; в 1860 — вступил в командование названным полком; в следующем году исправлял должность инспектора линейных батальонов в Закавказском крае, с зачисленным[1] по армейской пехоте; в 1862 году произведен в генерал-майоры, а в 1863 году исправлял должность начальника войск в Алазанской долине, на Кавказе, с подчинением ему Бежитского и Закатальского округов как в военном отношении, так и по внутреннему народному управлению; в том же году он был назначен исправляющим должность военного начальника Верхнего Дагестана и командующим войсками, расположенными на левом берегу Алазани; в 1865 году — начальником местных войск Закатальского края; в 1869 году ему пожалован в Кубанской области участок земли в количестве тысячи десятин; в 1870 году за управление Верхним Дагестаном и Закатальским округом объявлена высочайшая искренняя благодарность, в том же году он повышен в чин генерал-лейтенанта; в 1871 году получил именное высочайшее благоволение; в 1874 году назначен начальником 41-ой [98]пехотной дивизии, а в 1876 — командующим войсками в Пририонском крае.

Иван Дмитриевич имеет следующие ордена: Святой Анны 1-ой степени с императорскою короною, 1-ой степени с мечами над орденом, 2-ой степени с мечами и императорскою короной, 2-ой степени с мечами и 3-ей степени с бантом; Святого Станислава 1-ой степени; Святого Георгия 4-ой степени; Святого Владимира 3-ей и 4-ой степени, первый с мечами, а последний с бантом. Кроме того, он имеет золотую саблю с надписью «За храбрость», крест за службу на Кавказе, а также: персидский орден Льва и Солнца 1-ой степени, серебряную медаль за защиту Севастополя и две бронзовые медали: одну& — на Георгиевской ленте в память войны 1853—1856 года, и другую — в память столетнего юбилея военного ордена святого великомученика и победоносца Георгия.


Примечания[править]

  1. Видимо, «с зачислением». — Примечание редактора Викитеки.