Падающие звёзды (Мамин-Сибиряк)/XXVIII/ДО

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Yat-round-icon1.jpg

Падающія звѣзды — XXVIII
авторъ Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк
Падающие звёзды (Мамин-Сибиряк)/XXVIII/ДО въ новой орѳографіи


Докторъ Гаузеръ пріѣхалъ къ завтраку, но завтракъ еще не былъ готовъ. Анита проспала, а прислуга безъ барышни ничего рѣшительнаго не предпринимала. Бургардтъ работалъ у себя въ мастерской и былъ не въ духѣ, что докторъ замѣтилъ сразу. Докторъ посидѣлъ въ мастерской, а потомъ незамѣтно ушелъ въ столовую, гдѣ и принялся за свой любимый пасьянсъ. Сегодня выдался какой-то день неудачъ, и даже "Веселый монахъ" не желалъ выходить. Докторъ Гаузеръ только хотѣлъ разсердиться, какъ въ столовую вошелъ человѣкъ Андрей и заявилъ, что его спрашиваетъ какая-то барышня.

— Меня?!.. — разсердился старикъ. — Кто меня можетъ спрашивать здѣсь?

— Не могу знать, ваше превосходительство…

Доктору Гаузеру показалось, что человѣкъ Андрей хочетъ надъ нимъ подшутить и, поднявъ брови, строго проговорилъ:

— Пригласи ее въ гостиную…

— Слушаю-съ, ваше превосходительство.

Когда докторъ вышелъ въ гостиную, сдѣлавъ строгое и недовольное лицо, онъ невольно попятился. Въ дверяхъ стояла она, да, та самая миссъ Гудъ, въ которую онъ былъ влюбленъ тридцать лѣтъ тому назадъ. Это явленіе до того его ошеломило, что старикъ, не сказавъ ни одного слова съ призракомъ, бросился къ Анитѣ.

— Тамъ… она… — бормоталъ онъ растерянно, чувствуя, какъ у него идутъ мурашки по спинѣ. — Боже мой, что это такое? Идите скорѣе, Анита… Она тамъ.

Анита сразу узнала въ гостьѣ племянницу миссъ Гудъ, которую ожидала съ особеннымъ нетерпѣніемъ. Англичанка тоже была рада, главнымъ образомъ, тому, что могла, наконецъ, говорить на своемъ родномъ языкѣ. Это была темноволосая дѣвушка съ типичнымъ строгимъ лицомъ, красивая, но уже вступившая въ свой критическій возрастъ. Одѣта она была въ сѣрый дорожный костюмъ, причемъ изъ подъ короткой юбки выставлялись некрасивыя и плоскія англійскія ноги. Круглая соломенная шляпа довершала костюмъ. Анита побѣжала къ отцу и, задыхаясь отъ смѣха, разсказала, какъ перепугался старикашка-докторъ. Дѣвочка никакъ не могла понять, въ чемъ дѣло, и Бургардту пришлось объяснять.

— Онъ зналъ миссъ Гудъ еще молодой, и, вѣроятно, покойная миссъ Гудъ страшно походила на свою племянницу.

— Ахъ, какъ я рада, папа! Вылитая миссъ Гудъ…

Человѣкъ Андрей посмотрѣлъ на гостью съ своей точки зрѣнія, именно, по части дорожныхъ вещей. Немного привезла съ собой новая барышня, какъ онъ окрестилъ гостью, — всего-то одинъ дорожный сундучишко, подушечка въ плэдѣ — и все тутъ.

— Церемонія небольшая, — соображалъ старикъ, водворяя вещи новой барышни въ комнатѣ Аниты. — Только, видно, и всего, что на себѣ… Голенькая пріѣхала, какъ облупленное яичко.

Горничная вполнѣ раздѣляла это мнѣніе и впередъ возненавидѣла новую барышню, которая, хоть и голая пріѣхала, а небось, сейчасъ же примется заводить свои порядки.

Бургардту очень понравилась новая миссъ Гудъ, типичная spinster, какой въ свое время была и покойная миссъ Гудъ. Онъ сказалъ съ ней нѣсколько англійскихъ фразъ, а дальнѣйшій разговоръ шелъ уже при помощи Аниты. Миссъ Гудъ изъ писемъ своей тетки знала, что Бургардтъ знаменитый русскій художникъ и отнеслась къ нему съ тѣмъ особеннымъ почтеніемъ, которое русской публикѣ неизвѣстно. Она смотрѣла на него такими покорными глазами, какъ на какое-то высшее существо. Затѣмъ, она знала, что это чрезвычайно добрый человѣкъ и настоящій джентльмэнъ, хотя и съ присущими всѣмъ русскимъ джентльмэнамъ недостатками. Къ доктору Гаузеру она отнеслась довольно равнодушно, такъ какъ онъ не былъ ей извѣстенъ по письмамъ.

Завтракъ прошелъ очень оживленно. Даже вышелъ дичившійся въ послѣднее время Гаврюша. Новая миссъ Гудъ только покосилась на его пиджакъ со слѣдами скульптурной глины. Растерявшійся въ первый моментъ докторъ теперь точно старался выкупить свое малодушіе и былъ особенно милъ. Онъ когда-то немного говорилъ по англійски и теперь пресмѣшно коверкалъ англійскія слова. Бургардту было немного странно видѣть за столомъ на мѣстѣ бывшей миссъ Гудъ новую миссъ Гудъ, и онъ невольно подумалъ французской фразой: le roi est mort — vive le roi!.. Анита такъ и впилась въ свою новую руководительницу и даже обнюхивала ее, какъ дѣлаютъ комнатныя собачонки, когда входитъ незнакомый имъ человѣкъ. Ей очень понравилась новая гувернантка, къ которой она отнеслась, какъ къ подругѣ, а не какъ къ начальству.

— Знаете, все это мнѣ даетъ на нервы, — нѣсколько разъ повторялъ Гаузеръ, обращаясь къ Бургардту. — Удивительно странный случай… Ну, какъ живая!..

— Да, удивительно, — соглашался Бургардтъ. — Совсѣмъ живая!..

Анита слышала этотъ разговоръ и старалась не расхохотаться. Она поняла, что старикашка Гаузеръ былъ влюбленъ въ миссъ Гудъ только теперь и смотрѣла на отца улыбающимися счастливыми глазами.

А Бургардтъ былъ такъ далекъ отъ всего происходившаго. Работая давеча въ своей мастерской, онъ сдѣлалъ взволновавшее его открытіе, именно, что Гаврюша его ненавидитъ и ненавидитъ спеціально профессіональной ненавистью. Раньше онъ смотрѣлъ на него только какъ на ученика, а теперь ему приходилось съ нимъ считаться. Бургардтъ боялся сказать самому себѣ послѣднее слово, именно, что Гаврюша оказался пустышкой въ художественномъ смыслѣ. Изъ талантливаго мальчика рѣшительно ничего не вышло, кромѣ плохого копіиста. Въ послѣднемъ онъ винитъ одного себя, какъ неспособнаго учителя, не могшаго и не умѣвшаго вдохнуть душу живу. Не смотря на всю старательность, у Гаврюши ничего не выходило, кромѣ разроставшагося болѣзненнаго самолюбія и какой-то жажды отыскивать въ другихъ одни недостатки. Въ послѣднемъ отношеніи онъ сдѣлалъ .большіе успѣхи и слушалъ Саханова, какъ оракула. У Гаврюши были уже свои собственныя мысли, и Бургардтъ чувствовалъ, что онъ и къ нему начинаетъ относиться критически, что ему въ его теперешнемъ настроеніи было особенно больно.

Сидя за завтракомъ, Бургардтъ припоминалъ нѣкоторые вопросы, которые ему дѣлалъ Гаврюша сегодня въ мастерской, и ему казалось, что всѣ эти вопросы имѣли одинъ наводящій смыслъ — Гаврюша догадывался раньше другихъ о его конченности. Да, именно, такъ… Потомъ Бургардтъ припоминалъ являвшееся у него жуткое ощущеніе, какое испытывается нервными людьми, когда ихъ упорно наблюдаютъ. О! раньше Гаврюша слѣдилъ за его работой, но то было совсѣмъ другое.

— Я, кажется, дѣлаюсь подозрительнымъ, — думалъ Бургардтъ, наблюдая, какъ Гаврюша ѣстъ свой бифштексъ.

Онъ старался не думать о Гаврюшѣ, но всѣ его мысли сводились именно къ нему. Да, за что можетъ этотъ мальчикъ ненавидѣть его? Вѣдь онъ ничего дурного не сдѣлалъ ему, а напротивъ — старался, какъ умѣлъ, вывести его на настоящую трудовую дорогу.

Докторъ Гаузеръ, напротивъ, былъ въ самомъ лучшемъ настроеніи и даже прочелъ какіе-то нѣмецкіе стихи, вѣроятно очень сантиментальные. Миссъ Гудъ осталась въ самомъ трогательномъ невѣдѣніи относительно ихъ содержанія, какъ Анита ни старалась перенести эти стихи по англійски. Дѣвочка едва дождалась конца завтрака, чтобы завладѣть окончательно новой гувернанткой и сейчасъ же утащила ее въ свою комнату. Докторъ и Бургардтъ остались въ столовой вдвоемъ.

— Славная дѣвушка… — говорилъ докторъ, раскуривая свою трубку.

— Сейчасъ трудно сказать что нибудь опредѣленное, докторъ, — почему-то возражалъ ему Бургардтъ.

— Нѣтъ, славная… Она не можетъ не быть славной. О, я все поникаю… Если бы была такая сила, которая дала возможность снять съ плечъ лѣтъ тридцать… да… О, тогда Гаузеръ былъ бы совсѣмъ молодой и поступилъ бы совсѣмъ по молодому!..

— Что же, вы хотите меня лишить гувернантки? Это не благородно, чтобы не сказать больше…

— Нѣтъ, не то… Мнѣ давеча было весьма жаль самого себя, потому что я могъ бы устроить весьма иначе.

— Это ничего не значитъ, докторъ. Гете, кажется, женился семидесяти лѣтъ.

— Да, то былъ Гете… Онъ совмѣщалъ въ себѣ весь міръ. Да, великій Гете…

Миссъ Гудъ точно унесла съ собой хорошее настроеніе доктора, и онъ сдѣлался опять грустнымъ. Бургардту отъ души было жаль хорошаго старика.

— А какъ я давеча испугался.. — разсказывалъ докторъ. — Выхожу, а она стоитъ въ дверяхъ. Да, та она, которую я зналъ тридцать лѣтъ тому назадъ…

— Извините нескромный вопросъ: у васъ тогда было что нибудь серьезное?

— О, нѣтъ… Миссъ Гудъ была не такая дѣвушка. Но мы смотрѣли другъ на друга, много смотрѣли, и я чувствовалъ себя совсѣмъ бѣднымъ молодымъ человѣкомъ, который не имѣетъ права такъ долго смотрѣть на красивую молодую дѣвушку…