Рыцарь Роллон (Жуковский)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Рыцарь Роллон
автор Василий Андреевич Жуковский (1783—1852)
Дата создания: 23 ноября 1832, опубл.: 1834[1]. Источник: ФЭБ со ссылкой на книгу: Жуковский В. А. Собрание сочинений в четырёх томах. — М., Л.: Государственное издательство художественной литературы, 1959. — Т. 2. Баллады, поэмы и повести. — С. 213—215.. • Свободный перевод баллады Людвига Уланда «Junker Rechberger» («Юнкер Рехбергер»).
 Википроекты: Wikidata-logo.svg Данные


Рыцарь Роллон


Был удалец и отважный наездник Роллон;
С шайкой своей по дорогам разбойничал он.
Раз, запоздав, он в лесу на усталом коне
Ехал, и видит, часовня стоит в стороне.

Лес был дремучий, и был уж полуночный час;
Было темно, так темно, что хоть выколи глаз;
Только в часовне лампада горела одна,
Бледно сквозь узкие окна светила она.

«Рано ещё на добычу, — подумал Роллон, —
Здесь отдохну», — и в часовню пустынную он
Входит; в часовне, он видит, гробница стоит;
Трепетно, тускло над нею лампада горит.

Сел он на камень, вздремнул с полчаса и потом
Снова поехал лесным одиноким путём.
Вдруг своему щитоносцу сказал он: «Скорей
Съезди в часовню; перчатку оставил я в ней».

Посланный, бледен как мёртвый, назад прискакал.
«Этой перчаткой другой завладел, — он сказал. —
Кто-то нездешний в часовне на камне сидит;
Руку он всунул в перчатку и страшно глядит;

Треплет и гладит перчатку другой он рукой;
Чуть я со страха не умер от встречи такой». —
«Трус!» — на него запальчи́во Роллон закричал,
Шпорами стиснул коня и назад поскакал.

Смело на страшного гостя ударил Роллон:
Отнял перчатку свою у нечистого он.
«Если не хочешь одной мне совсем уступить,
Обе ссуди мне перчатки хоть год поносить», —

Молвил нечистый; а рыцарь сказал ему: «На!
Рад испытать я, заплатит ли долг сатана;
Вот тебе обе перчатки; отдай через год». —
«Слышу; прости, до свиданья», — ответствовал тот.

Выехал в поле Роллон; вдруг далёкий петух
Крикнул, и топот коней поражает им слух.
Робость Роллона взяла; он глядит в темноту:
Что-то ночную наполнило вдруг пустоту;

Что-то в ней движется; ближе и ближе; и вот
Чёрные рыцари едут попарно; ведёт
Сзади слуга в поводах вороного коня;
Чёрной попоной покрыт он; глаза из огня.

С дрожью невольной спросил у слуги паладин:
«Кто вороного коня твоего господин?» —
«Верный слуга моего господина, Роллон.
Ныне лишь парой перчаток расчёлся с ним он;

Скоро отдаст он иной, и последний, отчёт;
Сам он поедет на этом коне через год».
Так отвечав, за другими последовал он.
«Горе мне! — в страхе сказал щитоносцу Роллон. —

Слушай, тебе я коня моего отдаю;
С ним и всю сбрую возьми боевую мою:
Ими отныне, мой верный товарищ, владей;
Только молись о душе осуждённой моей».

В ближний пришед монастырь, он прио́ру сказал:
Страшный я грешник, но бог мне покаяться дал.
Ангельский чин я ещё недостоин носить;
Служкой простым я желаю в обители быть».

«Вижу, ты в шпорах, конечно бывал ездоком;
Будь же у нас на конюшне, ходи за конём».
Служит Роллон на конюшне, а время идёт;
Вот наконец совершился ровнёхонько год.

Вот наступил уж и вечер последнего дня;
Вдруг привели в монастырь молодого коня:
Статен, красив, но ещё не объезжен был он.
Взять дикаря за узду подступает Роллон.

Взвизгнул, вскочив на дыбы, разъярившийся конь;
Грива горой, из ноздрей, как из печи, огонь;
В сердце Роллона ударил копытами он;
Умер, и разу вздохнуть не успевши, Роллон.

Вырвавшись, конь убежал, и его не нашли.
К ночи, как до́лжно, Роллона отцы погребли.
В полночь к могиле ужасный ездок прискакал;
Чёрного, злого коня за узду он держал;

Пара перчаток висела на чёрном седле.
Жалобно охнув, Роллон повернулся в земле;
Вышел из гроба, со вздохом перчатки надел,
Сел на коня, и как вихорь с ним конь улетел.




Примечания

В балладе Уланда отсутствует романтизация рыцарства; напротив, она написана в тоне грубоватой народной насмешки над юнкером, т. е. молодым дворянином. У Уланда эта насмешка звучит с первых же стихов: «Рехбергер смелый, дерзкий рыцарь, Купцам, прохожим он гроза». В переводе «рыцарский» сюжет подан в характерном для Жуковского романтизированном плане. Баллада в переводе несколько сокращена, причем опущены именно те места, где о приключившемся с рыцарем несчастье говорится в тоне простонародной издевки. В разговоре рыцаря с чёртом снят оттенок «простонародности» («на годок», «скажи, почтеннейший» и т. д.) Самостоятельно введена Жуковским строфа 17, где описывается адский конь. В подлиннике — одна фраза: «Но конь упирается и становится на дыбы». Таким образом усилен колорит мистически-ужасного, и всей балладе придана несвойственная подлиннику окраска религиозности и серьёзности.

  1. Впервые — в журнале «Библиотека для чтения», 1834, т. II, отд. I, с. 93—95 c пометкой «Верне, на берегу Женевского озера. 5 декабря 1832».