Страница:Андерсен-Ганзен 1.pdf/491

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана

порошокъ всевозможныя оплаченныя похвальныя оды и лживыя надгробныя рѣчи, какія только могъ достать, сварилъ порошокъ вмѣстѣ съ пузырями въ слезахъ, пролитыхъ завистью, посыпалъ полученную смѣсь румянцемъ, соскобленнымъ съ увядшей щеки старой дѣвы, и создалъ изъ всего этого дѣвушку по образу и подобію богатой благодатью слѣпой. Люди стали звать созданіе дьявола „Кроткимъ ангеломъ душевной чуткости“, и все пошло теперь какъ по маслу,—дьяволъ одолѣлъ: свѣтъ не зналъ, которая изъ двухъ была настоящею, да и гдѣ ему было знать это!

„На Бога и себя надѣйся,
Ему судьбу свою ввѣряй!“

раздавалось, между тѣмъ, въ сердцѣ слѣпой, но просвѣтлѣнной твердою вѣрой, дѣвушки. Четыре зеленыхъ листка солнечнаго дерева она отдала вѣтру, чтобы тотъ отнесъ ихъ, вмѣсто письма, поклона, ея братьямъ, и твердо вѣрила, что вѣтеръ доставитъ листья по назначенію. Такъ же твердо вѣрила она и въ то, что драгоцѣнный камень, затмѣвающій блескомъ все земное великолѣпіе, будетъ ею найденъ. Съ чела человѣчества долженъ онъ сіять дивнымъ блескомъ, озаряя и домъ ея отца.

— Домъ моего отца!—повторила она.—Да, на землѣ обрѣтается этотъ камень, и я принесу домой не одну увѣренность въ его существованіи; я уже ощущаю его пламя; оно пышетъ все сильнѣе и сильнѣе въ моей зажатой рукѣ! Я подхватывала, вѣдь, каждое крошечное зерно истины, носившейся по вѣтру, и крѣпко берегла его; я давала ему пропитаться ароматомъ всего прекраснаго, чего не мало на землѣ—даже для слѣпой. Я ловила каждое біеніе человѣческаго сердца во имя добра и вкладывала ихъ въ зернышки истины. Я несу домой однѣ песчинки, но всѣ онѣ въ совокупности и составятъ драгоцѣнный камень, который я искала; у меня ихъ полная горсть!

И она протянула руку отцу,—она была уже дома; съ быстротою мысли очутилась она тамъ: она, вѣдь, не выпускала изъ рукъ невидимой путеводной нити, связывавшей ее съ отцовскимъ домомъ.

Злые духи налетѣли на солнечное дерево съ грохотомъ урагана, съ шумомъ и свистомъ ворвались въ открытыя ворота и въ потайную комнату.

— Вихрь развѣетъ песчинки!—вскричалъ отецъ, хватая ея разжатую руку.

— Нѣтъ!—съ твердою увѣренностью возразила она.—Ихъ


Тот же текст в современной орфографии

порошок всевозможные оплаченные похвальные оды и лживые надгробные речи, какие только мог достать, сварил порошок вместе с пузырями в слеза́х, пролитых завистью, посыпал полученную смесь румянцем, соскоблённым с увядшей щеки старой девы, и создал из всего этого девушку по образу и подобию богатой благодатью слепой. Люди стали звать создание дьявола «Кротким ангелом душевной чуткости», и всё пошло теперь как по маслу, — дьявол одолел: свет не знал, которая из двух была настоящею, да и где ему было знать это!

„На Бога и себя надейся,
Ему судьбу свою вверяй!“

раздавалось, между тем, в сердце слепой, но просветлённой твёрдою верой, девушки. Четыре зелёных листка солнечного дерева она отдала ветру, чтобы тот отнёс их, вместо письма, поклона, её братьям, и твёрдо верила, что ветер доставит листья по назначению. Так же твёрдо верила она и в то, что драгоценный камень, затмевающий блеском всё земное великолепие, будет ею найден. С чела человечества должен он сиять дивным блеском, озаряя и дом её отца.

— Дом моего отца! — повторила она. — Да, на земле обретается этот камень, и я принесу домой не одну уверенность в его существовании; я уже ощущаю его пламя; оно пы́шет всё сильнее и сильнее в моей зажатой руке! Я подхватывала, ведь, каждое крошечное зерно истины, носившейся по ветру, и крепко берегла его; я давала ему пропитаться ароматом всего прекрасного, чего немало на земле — даже для слепой. Я ловила каждое биение человеческого сердца во имя добра и вкладывала их в зёрнышки истины. Я несу домой одни песчинки, но все они в совокупности и составят драгоценный камень, который я искала; у меня их полная горсть!

И она протянула руку отцу, — она была уже дома; с быстротою мысли очутилась она там: она, ведь, не выпускала из рук невидимой путеводной нити, связывавшей её с отцовским домом.

Злые духи налетели на солнечное дерево с грохотом урагана, с шумом и свистом ворвались в открытые ворота и в потайную комнату.

— Вихрь развеет песчинки! — вскричал отец, хватая её разжатую руку.

— Нет! — с твёрдою уверенностью возразила она. — Их