Страница:Андерсен-Ганзен 2.pdf/110

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана

маленькомъ вздохѣ, или что̀ можно вложить въ него! Молодой человѣкъ вложилъ въ этотъ вздохъ многое! Пара голубыхъ очей освѣтили ему въ этотъ вечеръ скрытыя сокровища, богаче всѣхъ сокровищъ Рима! И онъ оставилъ общество самъ не свой, онъ… весь принадлежалъ красавицѣ.

Съ тѣхъ поръ домъ вдовы, какъ видно, особенно полюбился господину Альфреду, скульптору; но видно было также, что онъ посѣщалъ его не ради самой мамаши,—хотя съ нею только и велъ бесѣду—а ради дочки. Звали ее Кала; то-есть, собственно говоря, ее звали Каренъ-Малена, а ужъ изъ этихъ двухъ именъ сдѣлали одно—Кала. Какъ она была хороша! „Только немножко вялая“—говорили про нее; она таки любила по утрамъ понѣжиться въ постели.

— Такъ ужъ она привыкла съ дѣтства!—говорила мамаша.—Она у меня балованное дитя, а такія легко утомляются. Правда, она любитъ полежать въ постели, зато какіе у нея ясные глазки!

И что за сила была въ этихъ ясныхъ, синихъ, какъ море, тихихъ и глубокихъ глазахъ! Нашъ скульпторъ и утонулъ въ ихъ глубинѣ. Онъ говорилъ, разсказывалъ, а матушка разспрашивала съ такою же живостью и развязностью, какъ и въ первый разъ. Ну, да и то сказать, послушать разсказы господина Альфреда было настоящимъ удовольствіемъ. Онъ разсказывалъ о Неаполѣ, о восхожденіяхъ на Везувій и показывалъ раскрашенныя картинки, на которыхъ были изображены различныя изверженія Везувія. Вдова ни о чемъ такомъ сроду не слыхивала, ничего такого ей и въ голову не приходило.

— Господи помилуй!—сказала она.—Вотъ такъ огнедышащія горы! А вреда отъ нихъ не бываетъ?

— Какъ же! Разъ погибли цѣлыхъ два города: Геркуланумъ и Помпея!

— Ахъ, несчастные люди! И вы сами все это видѣли?

— Нѣтъ, изверженій, что изображены на этихъ картинкахъ, я не видалъ, но вотъ, я покажу вамъ мой собственный набросокъ одного изверженія, которое было при мнѣ.

И онъ вынулъ карандашевый набросокъ, а мамаша, насмотрѣвшись на ярко-раскрашенныя картинки, удивленно воскликнула:

— Такъ при васъ огонь былъ бѣлый!

Уваженіе господина Альфреда къ мамашѣ пережило критическій моментъ, но присутствіе Калы скоро придало сказан-


Тот же текст в современной орфографии

маленьком вздохе, или что можно вложить в него! Молодой человек вложил в этот вздох многое! Пара голубых очей осветили ему в этот вечер скрытые сокровища, богаче всех сокровищ Рима! И он оставил общество сам не свой, он… весь принадлежал красавице.

С тех пор дом вдовы, как видно, особенно полюбился господину Альфреду, скульптору; но видно было также, что он посещал его не ради самой мамаши, — хотя с нею только и вёл беседу — а ради дочки. Звали её Кала; то есть, собственно говоря, её звали Карен-Малена, а уж из этих двух имён сделали одно — Кала. Как она была хороша! «Только немножко вялая» — говорили про неё; она таки любила по утрам понежиться в постели.

— Так уж она привыкла с детства! — говорила мамаша. — Она у меня балованное дитя, а такие легко утомляются. Правда, она любит полежать в постели, зато какие у неё ясные глазки!

И что за сила была в этих ясных, синих, как море, тихих и глубоких глазах! Наш скульптор и утонул в их глубине. Он говорил, рассказывал, а матушка расспрашивала с такою же живостью и развязностью, как и в первый раз. Ну, да и то сказать, послушать рассказы господина Альфреда было настоящим удовольствием. Он рассказывал о Неаполе, о восхождениях на Везувий и показывал раскрашенные картинки, на которых были изображены различные извержения Везувия. Вдова ни о чём таком сроду не слыхивала, ничего такого ей и в голову не приходило.

— Господи помилуй! — сказала она. — Вот так огнедышащие горы! А вреда от них не бывает?

— Как же! Раз погибли целых два города: Геркуланум и Помпея!

— Ах, несчастные люди! И вы сами всё это видели?

— Нет, извержений, что изображены на этих картинках, я не видал, но вот, я покажу вам мой собственный набросок одного извержения, которое было при мне.

И он вынул карандашевый набросок, а мамаша, насмотревшись на ярко-раскрашенные картинки, удивленно воскликнула:

— Так при вас огонь был белый!

Уважение господина Альфреда к мамаше пережило критический момент, но присутствие Калы скоро придало сказан-