Страница:Андерсен-Ганзен 2.pdf/351

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана

ныя комедіи“ Миккельса, „Лечебникъ“ Генрика Гарпестренга, и „Риѳмованная хроника Даніи“ отца Нильса изъ Сорё. Эти рукописи долженъ знать каждый датчанинъ,—говоритъ хозяинъ дома, и, благодаря ему, ихъ узнаютъ. Онъ первый датскій типографщикъ, голландецъ Готфредъ ванъ-Геменъ. Онъ „чернокнижникъ“, печатаетъ черною краскою книги, занимается благословеннымъ искусствомъ книгопечатанія.

Книги расходятся, попадаютъ и во дворецъ короля и въ дома гражданъ. Старинныя поговорки и пѣсни возрождаются къ вѣчной жизни. Птица народной пѣсни поетъ о томъ, чего не смѣетъ высказать въ горѣ или радости человѣкъ, поетъ хоть и иносказательно, но все-таки понятно для всѣхъ. Она летаетъ гдѣ хочетъ, залетаетъ и въ комнату простого горожанина и въ рыцарскій замокъ, сидитъ и клекочетъ соколомъ на рукѣ благородной дѣвицы, проскальзываетъ и пискливою мышкою въ щелочку къ закованному въ цѣпи крестьянину.

„Все чепуха!“ реветъ свирѣпый сѣверо-восточный вѣтеръ.

„Весна настала!“ поютъ солнечные лучи. „Вонъ какъ всходятъ зеленые ростки!“


— Перевернемъ еще страницу!—сказалъ крестный.—Какъ сіяетъ Копенгагенъ! Какое готовится торжество! Взгляни на благородныхъ рыцарей въ доспѣхахъ, на знатныхъ дамъ въ шелку и золотѣ! Король Гансъ выдаетъ свою дочь Елисавету за курфюрста Бранденбургскаго. Какъ она молода, какъ сіяетъ радостью! Она ступаетъ по бархату, будущее ей улыбается, ее ждетъ семейное счастье! Рядомъ съ нею братъ ея, принцъ Христіернъ, смуглый, горячій юноша, съ мрачнымъ взглядомъ. Но онъ дорогъ народу; онъ знаетъ, какъ подавленъ народъ, и будущее бѣдняковъ заполонило всѣ его мысли.

Одинъ Богъ управляетъ счастьемъ!


— Опять перевернемъ страницу!—продолжалъ крестный.—Рѣзкій вѣтеръ поетъ объ острыхъ мечахъ, о мрачныхъ тяжелыхъ временахъ.

Холодный апрѣльскій день. Зачѣмъ собираются толпы народа передъ дворцомъ, возлѣ старой таможни? У берега стоитъ подъ парусами и съ поднятымъ флагомъ королевское судно. Въ окнахъ, на крышахъ—всюду народъ. На лицахъ у всѣхъ печаль, горе, боязливое ожиданіе. Всѣ взоры обращены на дворецъ, гдѣ прежде


Тот же текст в современной орфографии

ные комедии» Миккельса, «Лечебник» Генрика Гарпестренга, и «Рифмованная хроника Дании» отца Нильса из Сорё. Эти рукописи должен знать каждый датчанин, — говорит хозяин дома, и, благодаря ему, их узнают. Он первый датский типографщик, голландец Готфред ван-Гемен. Он «чернокнижник», печатает чёрною краскою книги, занимается благословенным искусством книгопечатания.

Книги расходятся, попадают и во дворец короля и в дома граждан. Старинные поговорки и песни возрождаются к вечной жизни. Птица народной песни поёт о том, чего не смеет высказать в горе или радости человек, поёт хоть и иносказательно, но всё-таки понятно для всех. Она летает где хочет, залетает и в комнату простого горожанина и в рыцарский замок, сидит и клекочет соколом на руке благородной девицы, проскальзывает и пискливою мышкою в щёлочку к закованному в цепи крестьянину.

«Всё чепуха!» ревёт свирепый северо-восточный ветер.

«Весна настала!» поют солнечные лучи. «Вон как всходят зелёные ростки!»


— Перевернём ещё страницу! — сказал крёстный. — Как сияет Копенгаген! Какое готовится торжество! Взгляни на благородных рыцарей в доспехах, на знатных дам в шелку и золоте! Король Ганс выдаёт свою дочь Елисавету за курфюрста Бранденбургского. Как она молода, как сияет радостью! Она ступает по бархату, будущее ей улыбается, её ждет семейное счастье! Рядом с нею брат её, принц Христиерн, смуглый, горячий юноша, с мрачным взглядом. Но он дорог народу; он знает, как подавлен народ, и будущее бедняков заполонило все его мысли.

Один Бог управляет счастьем!


— Опять перевернём страницу! — продолжал крёстный. — Резкий ветер поёт об острых мечах, о мрачных тяжёлых временах.

Холодный апрельский день. Зачем собираются толпы народа перед дворцом, возле старой таможни? У берега стоит под парусами и с поднятым флагом королевское судно. В окнах, на крышах — всюду народ. На лицах у всех печаль, горе, боязливое ожидание. Все взоры обращены на дворец, где прежде