Страница:Рабле - Гаргантюа и Пантагрюэль.djvu/104

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана
84
ИНОСТРАННАЯ ЛИТЕРАТУРА

почему же въ такомъ случаѣ монаховъ изгоняютъ изъ честной компаніи, считая ихъ помѣхой, подобно тому, какъ пчелы прогоняютъ трутней отъ ульевъ? Ignavum fucos pecos, сказалъ Маро, а praesepibus arcent[1].

На это Гаргантюа отвѣчалъ:

— Совершенно вѣрно, что ряса и клобукъ навлекаютъ на себя брань,

Къ гл. XL
Къ гл. XL.

ругательства и проклятія всего міра, подобно тому какъ вѣтеръ, по словамъ Цеція, привлекаетъ облака. Главная причина этому та, что они питаются грязью міра, то-есть его грѣхами, а потому ихъ и загоняютъ въ ихъ убѣжища, то-есть, монастыри и аббатства, которые отводятся въ сторону отъ людскихъ глазъ. Но если вы понимаете, почему надъ обезьяной въ домѣ всегда смѣются и дразнятъ ее, то поймете, почему отъ монаховъ всѣ бѣгаютъ, какъ молодые, такъ и старые. Обезьяна не стережетъ дома, какъ собака; она не ходитъ въ ярмѣ, какъ волъ; не даетъ ни молока, ни шерсти, какъ овца, и не возитъ тяжестей, какъ лошадь. Она только гадитъ и портитъ все, и за это надъ нею смѣются и бьютъ ее. Точно такъ и монахъ (я говорю про тунеядцевъ-монаховъ) не пашетъ, какъ крестьянинъ, не охраняетъ край, какъ военный человѣкъ, не лѣчитъ больныхъ, какъ врачъ, не проповѣдуетъ міру и не учитъ его, какъ добрый христіанскій пастырь и педагогъ; не доставляетъ странѣ нужныхъ и полезныхъ товаровъ, какъ купецъ. Вотъ причина, почему всѣ ихъ поднимаютъ на смѣхъ и ненавидятъ.

— Такъ; но вѣдь за то они молятъ Бога за насъ, — замѣтилъ Грангузье.

— Ничуть, — отвѣчалъ Гаргантюа, — вѣрно то, что они надоѣдаютъ всѣмъ сосѣдямъ своимъ колокольнымъ звономъ.

— А какъ же, — сказалъ монахъ, — обѣдня, заутреня и вечерня наполовину отслужены, когда оттрезвонятъ.

— Они бормочутъ себѣ подъ носъ легенды и псалмы, въ которыхъ ровно ничего не понимаютъ. Читаютъ безъ конца Pater noster вперемежку съ Ave Maria, тоже безъ толку и понятія. И это я называю не молиться Богу, а глумиться надъ Богомъ. И помогай имъ Боже, если они молятся за насъ, а не изъ боязни лишиться сладкой и жирной ѣды. Всѣ истинные христіане, всѣхъ состояній, во всѣхъ мѣстахъ и во всѣ времена молятся Богу, и Духъ Святой молится и предстательствуетъ за нихъ, и Богъ осѣняетъ ихъ своей благодатью. Вотъ таковъ и нашъ добрый братъ Жанъ. И потому каждый радъ его обществу. Онъ не ханжа, онъ не оборвышъ, онъ вѣжливъ, веселъ, рѣшителенъ, добрый товарищъ. Онъ работаетъ, трудится, защищаетъ угнетенныхъ, утѣшаетъ скорбящихъ, помогаетъ нуждающимся и охраняетъ виноградникъ своего аббатства.

— Я и кромѣ этого тружусь, — сказалъ монахъ, — прислуживая на клиросѣ за заутреней и панихидой; я изготовляю тетивы для лука, чищу лукъ и вяжу сѣти для поимки кроликовъ Я никогда не бываю празднымъ. Подавайте-ка мнѣ пить, пить! Принесите

  1. Трутней, безполезный народъ, онѣ удаляютъ отъ ульевъ.
Тот же текст в современной орфографии

почему же в таком случае монахов изгоняют из честной компании, считая их помехой, подобно тому, как пчелы прогоняют трутней от ульев? Ignavum fucos pecos, сказал Маро, а praesepibus arcent[1].

На это Гаргантюа отвечал:

— Совершенно верно, что ряса и клобук навлекают на себя брань,

К гл. XL
К гл. XL.

ругательства и проклятия всего мира, подобно тому как ветер, по словам Цеция, привлекает облака. Главная причина этому та, что они питаются грязью мира, то есть его грехами, а потому их и загоняют в их убежища, то есть, монастыри и аббатства, которые отводятся в сторону от людских глаз. Но если вы понимаете, почему над обезьяной в доме всегда смеются и дразнят ее, то поймете, почему от монахов все бегают, как молодые, так и старые. Обезьяна не стережет дома, как собака; она не ходит в ярме, как вол; не дает ни молока, ни шерсти, как овца, и не возит тяжестей, как лошадь. Она только гадит и портит всё, и за это над нею смеются и бьют ее. Точно так и монах (я говорю про тунеядцев-монахов) не пашет, как крестьянин, не охраняет край, как военный человек, не лечит больных, как врач, не проповедует миру и не учит его, как добрый христианский пастырь и педагог; не доставляет стране нужных и полезных товаров, как купец. Вот причина, почему все их поднимают на смех и ненавидят.

— Так; но ведь за то они молят Бога за нас, — заметил Грангузье.

— Ничуть, — отвечал Гаргантюа, — верно то, что они надоедают всем соседям своим колокольным звоном.

— А как же, — сказал монах, — обедня, заутреня и вечерня наполовину отслужены, когда оттрезвонят.

— Они бормочут себе под нос легенды и псалмы, в которых ровно ничего не понимают. Читают без конца Pater noster вперемежку с Ave Maria, тоже без толку и понятия. И это я называю не молиться Богу, а глумиться над Богом. И помогай им Боже, если они молятся за нас, а не из боязни лишиться сладкой и жирной еды. Все истинные христиане, всех состояний, во всех местах и во все времена молятся Богу, и Дух Святой молится и предстательствует за них, и Бог осеняет их своей благодатью. Вот таков и наш добрый брат Жан. И потому каждый рад его обществу. Он не ханжа, он не оборвыш, он вежлив, весел, решителен, добрый товарищ. Он работает, трудится, защищает угнетенных, утешает скорбящих, помогает нуждающимся и охраняет виноградник своего аббатства.

— Я и кроме этого тружусь, — сказал монах, — прислуживая на клиросе за заутреней и панихидой; я изготовляю тетивы для лука, чищу лук и вяжу сети для поимки кроликов Я никогда не бываю праздным. Подавайте-ка мне пить, пить! Принесите

  1. Трутней, бесполезный народ, они удаляют от ульев.